Глава 25

Место действия: Ватикан(Рим).

Время действия: сентябрь 1606 года.

Павел V, Римский Папа.

В Русском царстве суматоха. Снова без царя. Толи дело у нас. Папа преставился — среди кардиналов выбирают замену. Вот так я на престоле и оказался.

А на Москву кардиналы решили Крестовый поход организовать. Так мы покажем свою силу протестантскому Северу и не выпустим Русь из своих объятий.

Испанцы пошлют десятитысячную терцию, плюс десять тысяч имперцев от Вены и ещё столько же наёмников из германских княжеств. В следующем апреле из Бреста выступят, если понадобится. Зимой на Россию войной могут пойти только идиоты. Дорог там нет. Снег выше колена. От города до города порой сотни миль по извилистому руслу реки. В стужу вода, выплеснутая в дверь из дома, превращается в лёд в воздухе. По улицам русских городов бродят свирепые медведи и волки. Про это английский посол Джайлс Флетчер написал в книге «О государстве Русском». Мы, европейцы, никогда не врём! Э-хе-хе…

В Киеве братья иезуиты строят братскую школу для обучения православных священников. Учителя переедут из Львова или Лемберга, как его называют имперцы. Школа будет готовить «правильных» священников, из которых потом вырастут российские митрополиты и патриархи. Иезуиты, они ведь хорошо умеют играть в долгую. Вот и разбрасывают свои щупальца по всему миру. В Парагвае заработала их миссия. Из Японии иезуиты послов в Ватикан привозили. Там за чашкой китайского чая японский посланник поведал мне историю. Красивая девушка-католичка с голландского корабля пила вино на спор с сыном сёгуна. А потом повалила парня на пол и стала целовать при всех.

— Да, — отвечаю, — Наши девушки такие. Если начнут целовать, то могут замиловать до смерти.

Потираю губы, вспомнив молодость в Сорбонне. Иветта, Лизетта, Мюзетта, Жанетта, ах, Жоpжетта…

Место действия: Москва.

Время действия: октябрь 1606 года.

Князь Фёдор Мстиславский, боярин.

Мы присягнули польскому королю. И Дума и Москва. Нужно спасать Россию от пожара.

Царь Василий угорел в бане вместе с Ванькой Болотниковым. Так и всё царство угорит. Распадётся на куски. А так, польского мальчика покрестим и посадим на трон. Будем править за него. А там, может и помрёт новый царь Владислав от болезни или ещё от чего.

Вон боярин-купец Андронов поставил у царской бани стрелецкую сотню своего зятя, да и заделал в срубе все двери и окна, а внутрь дыма напустил. Все мыши-крысы там враз подохли, не то, что люди.

Убийство царя Василия на рыжую ведьму Киру повесили. Она как раз в этот день из терема бывшую царицу Марину колдовством увела. А как иначе? Ни один стрелецкий пост их не заметил. Правда, потом в водопроводном желобе кусок женского платья нашли. Неужели по водопроводу? Вот ведь хитрая бестия!

Папа Римский объявил, что следующей весной Европа пойдёт в Крестовый поход на Россию, если у нас не будет истинного царя. Это он про польского царевича. Что ж, мы и под ханами два века жили и с этой напастью справимся. Перехитрим итальяшку! В шахматах есть такое понятие — жертва. Вот и мы принесём на время нашу гордость в жертву. А потом, либо в Европе всеобщая война полыхнёт, либо мы сил наберём и вот тогда мы с этой Европой поговорим на равных.

А пока что Москва ждёт королевича Владислава мы посмотрим, что там ещё осталось в царской казне и в хранилищах. Сдаётся мне, что там ещё есть чем поживится!

Место действия: Тушинский лагерь.

Время действия: октябрь 1606 года.

Иван Заруцкий, десница бывшей царицы российской Марины.

Наконец-то достроили укреплённый лагерь с частоколом и башнями. С налёта нас не возьмёшь. Впрочем, и мы с налёта Москву не взяли. Поляки успели в Москву перед нами проскочить. Тысячи две с гетманом Жолкевским пришло. Не меньше. С московскими стрельцами тысяч десять будет. И пушек по стенам натыкано. На полсотни внешних башен Москвы ещё и городской стражи столько же.

Прокопий Ляпунов уехал в свою Рязань собирать ратных людей и верстать ополчение. Война дорогое удовольствие. Припасы, что с собой везли давно уже съели. Зерно и всё съестное собираем в местных деревнях под расписку. Мол, за всё заплатим, когда деньги будут.

Виктор Вайс привёз немного из Себежа, но всё Марине отдал. Ей нужны платья, карета, сани — всё по высшему разряду. А иначе, какая она царица?

Со мной она недолго сопротивлялась. Говорила поначалу, что устала уже от мужской любви. Никакой, мол, радости. Но, как я её уважил — расцвела. Плакала от счастья. Говорила, думала, что всё — отлюбила своё. Ан, нет. Теперь, как увидит меня, не по-царски бежит сломя голову и на шею вешается. Вот много ли бабе надо? Немного внимания и знание что и как с нею делать. Я в южных странах такому научился, что любо-дорого. Не было ни одной женщины, что не затрепетала бы в моих объятиях. Вот и Марина, говорит, замуж за тебя хочу. Я ей, подожди, мол, сядешь в Москве на царство, а потом поглядим.

Штурмом нам Москву не взять. Только если нам ворота где откроют. На это деньги нужны и много. Атаман Баловень в Нижний Новгород пошёл к знакомцу своему мяснику Кузьме Сухоруку. Хочет денег с купцов и торговых людей волжских собрать. Вот тот Кузьма и поможет. Всем миром отстоим Москву от поляков.

Сигизмунд уж который месяц Смоленск осаждает. Не может он иначе на Москву идти. Ведь обозы по смоленской дороге за польским войском пойдут. Нельзя нам Смоленск сдать. Если поляки к Тушино придут и объединятся с московскими, то не отсидимся мы за частоколом.

Я Виктору Вайсу предложил шведов пригласить к Москве. В долг. Или Псков им отдать. Москва — сто́ит Пскова. Но, Виктор упёрся. Мол, оккупантов(откуда слова то такие берёт?) приглашать не нужно. Сами всё сделаем. Ушёл со свой бригадой и с казаками князя Трубецкого под Смоленск. Будут поляков издали пощипывать и обозы их грабить. Глядишь, к весне Сигизмунд и назад уйдёт.

Захожу в царскую хату, а Маринка бежит и на шею вешается. Ну, прям, как жена настоящая! Лежим с нею на смятых простынях. Отдыхаем. Она ко мне повернулась и смотрит влюблёнными глазами. А я то не могу так часто, как она хочет. Беру паузу и рассказываю анекдот:

— Ловят рыбу католик, православный и протестант. Католик упустил свою удочку и она уплыла. Он помолился, перекрестился, пошёл пешком по воде и принёс удочку обратно. Потом православный упустил свою. Помолился, перекрестился, пошёл по воде, вернул удочку. Протестант упустил удочку, помолился, ну, креститься у них не принято, но нужные жесты произвёл, пошёл по воде и утонул. Католик говорит: — Эх, нехорошо получилось… Надо было ему подсказать, где камушки положены. Православный: — Какие камушки?

Маринка, когда насмеялась, говорит:

— А я креститься собралась. А то, сын крещёный, а я нет. Не порядок. Ванечка, ну ты отдохнул? Может ещё разок?

Место действия: Лондон.

Время действия: ноябрь 1606 года.

Яков VI Шотландский, он же Яков I Английский, он же…

Год назад меня хотели взорвать в Парламенте. Не вышло. Теперь вот Рим Крестовый поход на Москву собирает. А мы с голландцами денег и оружие в Московию отправим. Пусть враги католиков подольше поупираются. Чем больше на той войне народу погибнет — тем нам лучше! Боже, храни Англию и Шотландию!

Место действия: Москва.

Время действия: ноябрь 1606 года.

Гермоген, патриарх России.

Я против польского короля. Станислав не дурак! Он сам сядет на российский престол, как только возьмёт Смоленск. Сына-королевича он в Москву не отправит. Сам будет нашим царём. Тогда и бояр поменяет, и патриарха, и митрополитов. Введёт Унию. Простой народ никаких особых изменений не почувствует, а вот властителей Православной Церкви перетряхнут основательно. Будут введены новые правила, где главное — подчинение Риму. Кто будет против, тех выметут печным помелом из храмов.

С такими мыслями ехал я во вражеский лагерь Тушино на крещение царицы Марины. Казаков я не боюсь. Они же русские православные люди — не тронут. А вот бояре, перебежавшие к Заруцкому и Марине — те могут.

Мой возок въезжает в ворота лагеря и останавливается у свежесрубленной часовни. Толпа казаков и стрельцов падает на колени. Заруцкий за руку подводит Марину ко мне. Она становится на колени и целует руку. Заходим в часовню для проведения обряда. Решил наречь её в крещении именем Варвара(иноземка), в честь жены великого князя киевского Святополка Изяславича, дочери византийского императора Алексея I Комнина.

Через час я уезжал из лагеря православной царицы Варвары. Этим крещением она порвала со своим католическим прошлым и обрела Истинную Веру. Казаки и стрельцы, крестясь, просили меня остаться с ними, чтобы Россия смогла победить шляхтичей, а потом отразить Крестовый поход всей Европы. Царица Варвара с царевичем Иваном на руках тоже просила и кланялась. Я уж и не знаю, как уехал. Хотел бы остаться с русскими людьми. Со своими!

Место действия: Москва.

Время действия: февраль 1607 года.

Феодосия Фёдоровна, российская царевна.

По осени был мой жених рядом с Москвой, а ко мне и не заехал. В Тушино со своей Рыжей развлекался. В прошлом году я слышала, спрятавшись за шторой, как боярин Болотников рассказывал царю Василию, что делают в войсках с доступными женщинами. И, что Рыжая Кира часто спала в одном шатре с молодым Вайсом. Ну и что, что был маленький⁉ НЕ ПРОЩУ!

Я взяла письмо Вайса ко мне и, потренировавшись, похожим почерком написала письмо Кире от его имени. Чтобы срочно прибыла в Москву и забрала порочащие его свитки. Уточнять, что там было в бумагах не стала. Передала письмо через казаков в тушинский лагерь, а на место встречи с Кирой послала боярина-купца Андронова с людьми. Пусть её схватит и отведёт в темницу на допрос к протоинквизитору, коего назначил Болотников для чистоты Веры. Выбор ведьме будет небольшой либо ссылка, либо смерть. Мне и то, и то — нравится!

Место действия: Москва.

Время действия: март 1607 года.

Гермоген, патриарх Российской Церкви.

Я был на одном из допросов Киры Кмитиц. Особо запомнился этот момент.

Когда Кира вошла, протоинквизитор Пафнутий задал провокационный вопрос:

— Кира, отвечай. Ты, что? Всерьёз полагаешь, что истинное чудо на Земле — человек?

Девушка отвечает без раздумий:

— Да, сударь.

— Ты богохульствуешь, Кира, — констатирует боярин купец Фёдор Андронов, — Это дьявольские речи.

Довольный сработавшей ловушкой протоинквизитор продолжает изобличение ведьмы:

— Человек подчиняется порядку созданному Богом. Но, из-за грехов своих не может быть, никем кроме божьей твари, которая должна покаяться за нарушение запретов. Человек соткан из греха, неумения и слабости.

— Но так же из силы, доблести и чистоты, — спорит Кира со служителем Церкви.

— Ты утверждаешь это? — спрашиваю я.

— Да. — уверено отвечает девушка.

— Ты слишком много на себя берёшь, Кира, — распаляется протоинквизитор, — Этот противоречит Святому Писанию. Ты отвечаешь за свои слова? По твоему человек — величайшее чудо господне?

— Да, сударь. — девушка всё глубже проваливается в теологическую ловушку, — Я видела всё это на войне. Неграмотная девочка без раздумий выехала из укреплённого лагеря под пули и стрелы, чтобы помочь своему Батюшке-Царевичу Дмитрию. Она не была безропотной божьей тварью, а умерла за своего господина с улыбкой на лице.

— Это ты про лживого царя Дмитрия? — протоиерей задаёт очередной вопрос-ловушку.

— Да, — смело говорит Кира, — за него отдавали жизни стрельцы, казаки и посошные холопы. Вот и я готова отдать жизнь за царицу Марину, то есть Варвару. — поправляется она.

— Ты повинна в смерти царя Василия Ивановича. — обвиняет девушку боярин-купец, — Покайся! Признаёшь вину свою?

— Нет, я не убивала. — Кира смотрит в «бегающие» глаза боярина, — Может быть это Вы или кто-то из Ваших подельников запер царя в горящем срубе?

— Замолчи, ведьма, — срывается на неё протоинквизитор, — Ты умрёшь во грехе!

— Нет. — решительно говорит Кира, — Я умру сияющей Девой. Чистой. Бог примет меня, улыбаясь!

Место действия: деревня Болтнево, Духовщинская волость, близ Смоленска.

Время действия: апрель 1607 года.

Виктор Вайс, герцог Виргинский, князь Себежский, попаданец.

Всю зиму мы щипали войско Сигизмунда под Смоленском. Громили обозы, устраивали засады на разъезды. А сами тем временем, строили укрепления возле лагеря и тренировались в поле. Не то, что казаки, даже посоха научилась выполнять простые команды по сигналу. Теперь мы готовы к битве.

К нам на седьмице подошли казаки князя Шаховского и Филиппа Пашкова-Истомы. Они вместе с Большими Ногаями прошлой осенью довершили разгром малой Ногайской Орды. Поставили на Кубани казацкие остроги.

В добычу от малых ногаев Донскому войску достались две тысячи христианских рабов, которых по договору взял под крыло представитель Меховой Компании и большинство освобождённых согласились переселиться в Новый Свет, где компания построит им дома. Со временем, после пяти лет отработки, те получат и землю в аренду. А те, кто вернётся из ногайского плена в Россию — снова станут крепостными рабами.

К Сигизмунду подошли реестровые запорожцы. Хорошие бойцы. Теперь его войско вдвое больше нашего, наполовину посошного. Для поляков прокормить под Смоленском такую ораву стало огромной проблемой. Вот они и двинулись на нас. Дальняя разведка доложила — идут!

Дорога от Смоленска к нам шла через Лазинский лес к большому полю. На котором мы и поставили редуты с пушками. Перед редутами был выкопан глубокий ров с перекидными мостками. Над рвом натянули рыбацкие сети с травой, чтобы его не было заметно издали.

Посоха, вооружённая чем попало, разделилась надвое. Половина осталась в укреплённом лагере охранять обоз, а половина отправилась с егерской ротой в Лазинский лес, где мы приготовили сюрприз для неприятеля. Туда же, в Лазинскую рощу, отправились казаки Филиппа Пашкова и один из моих драгунских полков усиленный конной батареей из четырёх лёгких пушек.

У врага впереди колонны шли конные запорожцы. Где-то пять тысяч. Затем вполовину меньше гусар. А замыкали колонну, три тысячных полка мушкетёров и обоз с парой тысяч посохи. У нас сил было примерно столько же. Шесть тысяч в Себежской бригаде, три тысячи казаков и пять тысяч посохи.

Мушкетёры-себежцы заняли редуты с шестью десятками пушек. По полку драгун и казаков я оставил в резерве. Ширина поля была где-то с километр, поэтому пушки с шести редутов могли бить ядрами по всему фронту.

Смотрю в подзорную трубу, которые в бригаде имеют все офицеры. Запорожцы появились. Наши донцы выслали вперёд по краям поля по сотне и начали гарцевать на виду запорожцев, выкрикивая в их сторону разные ругательства. Не сработало. Они дождались гусар и только тогда, через четверть часа, выстроившись плотной массой двинули на нас. Мои роты встали за рогатками перед рвом, чтобы давать залпы, а пушки начали выплёвывать в плотную конную массу ядра, которые пробивали лошадей и людей насквозь, продолжая скакать в своём смертельном танце. Но гусар ядрами не остановить!

Враг, не торопясь, приближался. Пушки перешли на картечь и моя пехота, задрав мушкеты вверх под углом показанным офицерами и капралами, дала первый залп. Первые ряды неспешно идущей конной массы рухнули, как подкошенные. Для второго залпа мушкетёры чуть уменьшают угол наводки. Но их опережают пушкари. Они быстрее, чем мушкетёры делают перезарядку и выплёвывают в плотные ряды врага новую убойную картечь. За двести шагов от линии моих рот, гусары и запорожцы прибавляют ход и разгоняются, не видя глубокий пятиметровый ров. Когда замечают — уже поздно! Первые ряды проваливаются вниз, а сзади напирают и вторые тоже летят в ров, где их, сгрудившихся, добивают выстрелами бойцы моей бригады. А пушки продолжают крушить приближающегося врага.

Смотрю в трубу с пригорка. За десять минут боя облако порохового дыма частично скрыло картину боя. На одном из участков гусарам удалось таки преодолеть ров и ворваться на редут. Рубят наших нещадно. Посылаю казаков на подмогу. Они просто числом давят, наседают и выбивают неприятеля из ромба. Наконец, противник за рвом не выдерживает шквального огня и поворачивает. Вот теперь время для казаков и драгун, которым посошные по моему приказу дали пики по такому случаю. Начался гон!

В это время Лазинском лесу по моему сигналу(китайский фейерверк) началась вторая часть Марлезонского балета. Пехота и артиллерия противника отстали от конницы и всё ещё шли тонкой струйкой по лесной дороге. Я заранее приказал установить по пути следования в лесу в сотне шагов сотню брёвен с высверленной сердцевиной. Разовые деревянные пушки. Ещё утром их зарядили порохом и набили щебнем из каменоломни. Сотня стволов стояла часто. В двадцати шагах друг от друга. Веер каменной картечи должен накрыть всю вражескую пехоту и пушкарей. Мои тёртые егеря, услышав сигнал трубы, запалили фитиля и отошли за деревья. Вражеский строй накрыло жалящей картечью. Убитых было немного, но ранены были почти все на дороге. Услышав ружейные выстрелы по колонне из леса и увидев, убитых офицеров, некоторые солдаты в суматохе бросились бежать в сторону Смоленска. Дурной пример в таких случаях часто бывает заразителен. Через пару минут вся огромная окровавленная толпа понеслась к выходу из леса. А там их уже ждали мои драгуны с пушками и казаки.

Короче, пехоту, что не убила картечь, казаки порубили. Гусар и запорожцев, отступающих по лесной дороге, проредили егеря, а картечь и драгуны на выходе из леса добили окончательно. Разгром противника был полным. В местных лесах спаслась лишь треть деморализованного, израненного войска противника. Остальные либо погибли, либо попали в плен. У нас тоже были потери — около ста убитых и почти две тысячи раненных(гусары рубились, как черти).

На следующий день король Сигизмунд снял осаду Смоленска и ушёл с войском в сторону Речи Посполитой. Смоленский гарнизон присягнул на верность православной царице Варваре.

Всё, пора на Москву!

Место действия: Москва.

Время действия: май 1607 года.

Кира Кмитец, по приговору суда — ведьма.

Говорят, что к Москве подошли полки Виктора, князя Себежского. Князь Мстиславский не стал меня судить в осаждённой Москве — сказался больным. Патриарх Филарет на суде проголосовал против моей казни, но остался в меньшинстве. Польские гусары гетмана Жолкевского принесли мне перед казнью фляжку мадеры и венок из первых полевых цветов. Некоторые из этих суровых рубак плакали, прощаясь со мной.

Встаю на помост под проклятия и улюлюканья толпы. Меня быстро обкладывают вязанками хвороста, а я вспоминаю, как плакала, видя захват нашего флейта; как летела в бой с товарищами из гусарской хоругви; как купалась в реке под ночным бразильским небом; как поцеловала сына японского сёгуна; как я, раненная, провожала девочку Усладу на спасение царевича Дмитрия; как поила опием маленького царевича, чтобы он не плакал, пока я понесу его, привязанного к моей ноге под платьем мимо стрелецких постов. https://vkvideo.ru/video632496288_456239166

Звучит команда и палач подносит факел к хворосту.

— Дайте мне крест! — кричу я новому патриарху Филарету и тот кивает охране, чтобы дали.

Прижимая крест к груди, начинаю молится, чтобы люди стали добрее и милосерднее. Такая вот я дура! Господи, прости их!