Глава 41

Выйдя из “Толстого кабачка”, я прошелся по торговому кварталу. Купил себе новую рубашку, которая обошлась в тридцать рублей. Потом нашел неплохие брюки – а по местным меркам так шикарные. Потратил еще сорок. Потом купил наконец ботинки по размеру. Они уже обошлись почти в пятьдесят.

В этот момент я понял, что не так уж много и заработал. Но вспомнив, сколько подле храма еще живет крыс, решил, что отдать свои старые вещи ребятам – это тоже благотворительность, и можно потратить деньги на новые вещи для меня любимого. Так что купил себе еще теплое пальто и странную шапку “с ушами”. А потом решил и для Лизы что-нибудь взять.

– Как думаешь, ей понравится? – спросил я у Форреста, показав ему довольно миленькое клетчатое шерстяное платье.

Пес как будто задумался, оценивая, а потом издал свой излюбленный “фырк”. Вот не поймешь даже, со смыслом он это делает или просто надрессирован реагировать разными звуками на человеческие вопросы?

Не дожидаясь от него более понятной реакции, платье я все же купил. И новенькие боты чуть меньше размером, чем свои. И женское пальто, а еще шарф и забавную штуку, которую продавщица назвала “капор”. Размеры брал на глазок, но чуть-чуть с запасом: если что, Агафья ушьет. А на случай, если боты велики будут, я купил Лизе толстые шерстяные носки – с ними не выпадет и ногу не натрет.

Когда я закончил с покупками, у меня в кармане осталось чуть меньше двухсот рублей. Что, в принципе, тоже было неплохо.

Мне было немного совестно, что я не начал откладывать деньги в счет долга “Банку Подкорытова”. Но с другой стороны, сколько можно ходить оборванцем?! И так уже терпел столько дней.

Переодевшись прямо на рынке – стоя за шторочкой на картонке – я почувствовал себя обновленным. Нет, это были совсем не те благородные наряды, которые я помнил из своей прошлой жизни. Но хотя бы не трухлявые штаны и рубашки с зашитыми дырами.

– А теперь поесть по-человечески! – сказал я и вдохнул манящий запах жареного мяса.

Запах доносился из неплохой на вид забегаловки. По местным меркам это был прямо-таки ресторан. Меня даже не пустили туда с собакой, пришлось сесть на летней веранде.

– На, жуй, защитничек, – сказал я, поставив на землю тарелку с тремя кусками мяса, пока никто не видел.

Форрест глянул на меня одобрительно, подошел и начал аккуратно есть. Я тоже от него не отстал и набросился на еду, почти забыв об этикете.

О, как же я давно хотел мяса! Отличнейшие отбивные с соусом, гречка и салат порадовали меня так, как ничто прежде не радовало! Это тело, похоже, никогда не пробовало ничего подобного.

– Надо и Лизе что-нибудь взять, – сказал я Форресту. – Мяса пару порций. Нет, лучше сразу четыре! Уверен, с “Пилигримом” она их переварит. И сладенького чего-нибудь. Тортов или пирожного. Интересно, тут есть торты? Вот будет сюрприз.

На самом деле сладкого хотел я сам, но и подругу угостить нужно было обязательно. В конце концов, эти деньги мы, по сути, заработали вместе, и мне было даже как-то неловко тратить их одному.

“Но с другой стороны, когда у Лизы закончится смена, лавки уже закроются”, – подумал я и отправился на поиски кондитерской.

Увы, но торты в этом городе не пекли. И даже пирожные. Я нашел одну булочную и купил там целый мешок хлеба по вечерней скидке – не мы с Лизой, так приютские точно быстро его съедят. А вот сладких лавок все не было.

Я блуждал в поисках пирожного весь вечер, но лучшее, что нашел – колотый шоколад. Лавка уже закрывалась, и я его взял – все, что было. На этом мой поход за покупками завершился. И потому что уже давно стемнело, и лавки одна за другой закрывались, и потому… что у меня кончились деньги.

– Кажись, я переборщил, – сказал я, пытаясь закинуть за спину все, что накупил.

Нет, мне не было тяжело. Но узел с вещами и обувью, сверток с отбивной, мешок хлеба и бумажный пакет с колотым шоколадом все никак не желали умещаться на мне.

В конце концов я понял, что не дойду так не то что до приюта, но даже до “Толстого кабачка”, и что надо отдать что-нибудь Форресту.

Я примерился. Мешок хлеба ему на спину не умещался – все-таки, не вьючная лошадь. Узел с вещами и обувью тоже соскальзывал. Пакет с шоколадом тем более было невозможно на него установить.

Проблему решил сам Форрест: он просто подошел и взял в зубы тот сверток, в котором были отбивные.

– Э! – возмутился я. – Это не тебе!

Но, на удивление, Форрест не собирался есть мясо. Хотя оно наверняка умопомрачительно пахло – для собаки уж точно. Но пес стоически сдерживал порыв сожрать ношу.

– Ну, смотри, – сказал я. – Не ешь, это для твоей хозяйки.

Форрест опять выдал свой фирменный “фырк”. Я же забросил за спину мешок с хлебом, просунул руку в узел с одеждой и той же рукой взял пакет с шоколадом. Идеально!

В таком виде мы дошли до “Толстого кабачка”. Там уже было тихо и почти пустынно – только Палыч выпроваживал какого-то засидевшегося пьянчужку. Тот был уже настолько пьян, что даже разговаривать разучился, но выходить упорно не желал. Впрочем, пинок под зад его в итоге направил в нужную сторону.

– Ну что там, Лиза еще долго? – спросил я у Палыча, когда тот освободился.

– Ого! Ничего себе ты прибарахлился, – хмыкнул он, оглядев мою ношу. – А Лизки нету.

– Как это нету? – не понял я. – Не могла же она без меня уйти!

Мы с Форрестом переглянулись.

Вообще, Лиза могла, конечно – была в ней приличная доля авантюризма, а умение открывать порталы сделало ее почти бесстрашной. Но она же сама просила за ней зайти! Или не просила?

– Ну вот так: нету ее, – повторил Палыч. – Давай, до завтра. Спать уже пора.

И он, махнув мне рукой, скрылся в “Толстом кабачке”, задвинув засов.

– Ну блин, Лиза! – выругался я в пространство.

Однако выбора не оставалось – пришлось топать домой.

На обратном пути, проходя мимо храма, я слышал, как из брошенной деревни доносятся какие-то шумы – то ли боевые крики, то ли ругань. А может, и то, и другое. Похоже, крысы уже вышли на охоту, и Барон со своими приспешниками сейчас тренировались защищать свою жизнь.

“Ничего, им полезно, – подумал я. – Как раз противник по уровню”.

Я не стал тут задерживаться – все равно бы не докричался, слишком далеко. Так что обошел нашу импровизированную тюрьму по грунтовой дороге и поднялся на холм, где стоял приют.

– Я дома! – негромко сказал я, входя в кухню и ставя свою ношу на пол. Форрест также занес узелок, аккуратно положил его на лавку и выскользнул на улицу, пока его не вытурили.

– Ой, Кирилл, – обрадовалась Агафья, которая задремала за столом, подперев голову, но проснулась от моего голоса. – А где Лиза?

– А она не дошла, что ли? – тупо спросил я, хотя прекрасно видел: на столе нетронутый котелок каши. Лиза не могла лечь спать, не наевшись после смены.

У меня внутри что-то нервно ёкнуло.

– Нет, не дошла, – уже растерянно сказала Агафья, а потом до нее дошло: – Ой…

Вот именно – ой. Ой-ой-ой! И полный набор Лизиных любимых ругательств сверху!

– Это детям, – я мрачно бахнул на стол пакет шоколада. – Вернусь, когда Лизу найду.

– Кирилл, так ведь ночь… – начала было Агафья, но смолкла. Потому что кому еще идти на поиски, как не мне?