Глава 33. В гостях у директора

Глава 33. В гостях у директора

Звонок в дверь прозвучал очень вовремя, избавив непривычного к глубоким эмоциям Феликса от слишком чувствительного момента

- Это Евгений Александрович, - предупредила я его - Он хотел позвать нас в гости, так что собирайся.

Феликс кивнул и ушел, оглянувшись на дверь с настороженным любопытством, но уже без особого напряжения. Ромкин отец теперь был для него мужиком, который разнёс опеку в пух и прах и лично привозил новую приставку. Для детдомовца это меняло всё.

Я открыла дверь.

Гаранин стоял на пороге в тёмном свитере и джинсах - непривычная одежда для мужчины, которого я привыкла видеть в школе исключительно в директорской броне делового костюма. Вместо «здравствуй» он окинул меня долгим взглядом с головы до ног и обратно, задержавшись на вырезе халата.

- Я не готова, - смущенно сказала ему, запахиваясь поплотнее.

Его губы дрогнули в усмешке.

- Я заметил.

Гаранин шагнул внутрь тесной прихожей, и я немного замешкалась, пропуская его. В итоге мы оказались слишком близко, и внутри всё сладко затрепетало.

- Я звонил утром, - сказал он. - Ты не брала трубку.

- А, забыла с беззвучного снять, наверное. Была занята.

- Чем? - он чуть склонил голову, как-то странно разглядывая меня.

Я открыла рот, чтобы пробормотать что-то про уборку и завтрак, но Гаранин вдруг взял меня за подбородок и провёл большим пальцем по щеке.

- У тебя мука на лице, - сказал он. - И глаза красные. Что-то случилось?

- Ничего такого, просто… с Феликсом поговорили.

- С Феликсом?

Я кивнула.

- Он согласился остаться со мной и Сашкой насовсем. Удивлен?

- Нисколько, - усмехнулся он, пристально глядя на меня. - Ты же не умеешь иначе. Сначала Ромка, теперь этот. Всех собираешь под свое крылышко.

- Разве это плохо? - зачем-то спросила я, чувствуя, как горят щёки под его взглядом.

- Это… - Гаранин помолчал, и в его глазах мелькнула нежность, - ...очень по-твоему. Поэтому ты мне и нравишься, Лина. Давно уже. С того дня, как ты влетела ко мне с горящими глазами и начала спорить о воспитании.

- Я не влетала, а вошла, - слабо возразила я.

- Влетела, - повторил Гаранин настойчиво. - Как настоящий ангел возмездия. Моя Ангелина...

Он сделал шаг ближе, и я упёрлась спиной в стену. В прихожей не было лишнего места, и его руки, которые он положил на стену по обе стороны от моей головы, стали для меня волнующей ловушкой.

- Что касается Феликса… - услышала воле уха его шёпот. - Ты уверена?

- Да, - выдохнула я.

- Тогда я помогу. Суд, опека, департамент... не вопрос.

- Спасибо...

- Не за что, - сказал он и вдруг наклонился, сокращая последние сантиметры между нами. - Но, Лина… в следующий раз, когда будешь принимать такие решения, имей в виду. Ты теперь не одна.

Его губы мягко коснулись моих невесомым легким поцелуем, и у меня задрожали колени. А в следующую секунду из гостиной вылетела Сашка.

- Мам, а когда мы пое… - заорала она на весь коридор и резко затормозила, уставившись на нас круглыми глазами.

Гаранин отстранился так спокойно, будто ничего не случилось. Поправил рукав свитера и повернулся к моей дочке с невозмутимым лицом.

- Привет, Саша, - сказал небрежно. - А мы как раз собираемся. Ты готова?

Саша перевела взгляд с него на меня, потом снова на него.

- Ага, - сказала она. - Я-то готова, а мама - нет. А почему у неё лицо красное?

Прикрыв глаза рукой, я выдохнула:

- Дайте мне десять минут! - и сбежала в спальню с пылающими щеками, оставив Гаранина в прихожей.

Сборы не заняли много времени, но когда я вышла в коридор, переодетая и причесанная, он уже по-хозяйски помогал Феликсу влезть в куртку. Мальчишка, хоть и хромал, но передвигался гораздо увереннее. Евгений Александрович не делал из его травмы трагедии, просто подставил плечо, когда мы спускались по лестнице к машине.

Вся наша странная компания вчетвером уместилась в просторном салоне его внедорожника, и дорога заняла от силы двадцать минут. Мы припарковались на подземной стоянке элитного жилого комплекса, поднялись на скоростном лифте на верхний этаж, и Гаранин распахнул перед нами дверь своей квартиры.

Переступив порог, я замерла, осматриваясь. По сравнению с моей сьемной двушкой эта квартира была огромной и холостяцки холодной. Как и следовало ожидать от жилища директора.

- Круто! - громко заявила Сашка, небрежно скидывая кроссовки.

Раскинув их как попало прямо посреди прихожей, она сунула мне в руки свою куртку и в одних носках пошла на разведку, пока Феликс медлил, изучая непривычную обстановку.

Когда я попыталась нагнуться за её обувью, Гаранин мягко перехватил мое запястье.

- Оставь. Пусть стоят.

Он забрал наши вещи и спрятал во встроенный скрытый шкаф. В этот момент из коридора вынырнул Рома в домашних спортивных штанах и серой толстовке и при виде нас расплылся в улыбке.

- О, Феникс! Пприехал! - Ромка подлетел к нему, выводя из заторможенного созерцания, и воодушевленно замахал руками. - Заваливай ко мне, я там как раз новую игру на приставке запустил!

Феликс кивнул и, прихрамывая, направился вслед за Ромкой.

- Мам! Я хочу рисовать! - безапелляционно объявила Сашка, возвращаясь из своей короткой экскурсии по гостиной.

- Саш, может, вы поиграете у Ромы в комнате? - мягко предложила я, всерьез переживая за сохранность гигантского светлого дивана и стеклянного журнального столика в гостиной.

- Нет, там места мало на полу! У него ковер пушистый, на нем карандаши не катятся и бумага рвется! - авторитетно заявила она и с размаху плюхнула свой розовый рюкзак на хрупкую столешницу.

Молния с жужжанием разъехалась, и на безупречную поверхность вывалились фломастеры с восковыми мелками, какие-то ракушки и помятый альбом.

- Сашенька, давай поаккуратнее, не царапай стол, - с внутренним содроганием пробормотала я, поспешив подобрать укатившийся синий маркер, и покосилась на Гаранина, чтобы проверить его реакцию на грозящий его квартире бедлам.

Скрестив мощные руки на груди, он задумчиво взирал на цветастый детский хаос, который моя дочь умудрилась устроить в его доме всего за десять секунд. Почувствовав мой взгляд, он повернул ко мне голову.

- Кофе будешь?

- Буду, - неловко согласилась я и еще раз осмотрелась, направляясь вслед за ним на кухню. - У тебя тут... очень минималистично. И чисто. Даже чашку страшно на стол поставить. Как ты здесь живешь?

Гаранин усмехнулся, нажимая кнопки на навороченной кофемашине.

- До недавнего времени меня всё устраивало. Я приходил сюда спать и изредка работать.

В коридоре между кухней и гостиной послышался дробный топоток Сашки, направляющейся в детскую.

- Ром, тащи свои маркеры! - громко скомандовала она.

- Они у меня в столе, сама возьми! - донесся голос Ромы, и через секунду они уже спорили о том, бывают ли динозавры с оранжевыми зубами. Судя по доносящемуся смеху, Феликс тоже присоединился к спору, причем, похоже, выступал исключительно на стороне моей дочки, чем изрядно возмутил своего младшего друга.

Вскоре их звонкие голоса скрылись за дверью детской, оставив нас с Гараниным в относительной тишине.

- Извини, - вздохнула я. - Она у меня совершенно не умеет играть тихо. Если хочешь, я всё уберу из гостиной.

Гаранин поставил передо мной чашку с дымящимся кофе, а сам оперся бедром о кухонную стойку и усмехнулся.

- Пусть всё лежит так, как есть. Я уже и забыл, когда здесь в последний раз кто-то так громко болтал и смеялся. Мой сын обычно не очень разговорчив.

Я взяла чашку обеими руками, глядя на него, и невольно задумалась о том, как сложно поддерживать отношения со свалившимся на голову взрослым ребенком такому холодному холостяку-одиночке, как Гаранин.

- Ты жил здесь совсем один до появления Ромы? - с любопытством спросила его. - Здесь всё такое аккуратное. Похоже, ты очень любишь порядок.

- Не то, чтобы люблю, - он глотнул кофе, глядя на меня поверх ободка. - Скорее это привычка. Утром подъем, крепкий кофе, машина, школа, проблемы, решения, вечер, отчеты, сон. Всё по графику. У меня не было причин допускать в свою жизнь хаос.

- И тут появился Рома, - тихо сказала я.

- И тут появились вы, - поправил он, не отрывая от меня пристального взгляда. - Все четверо. И мой график полетел к чертям собачьим.

- Ты жалеешь? - спросила я и невольно замерла, опасаясь услышать слишком честный ответ.

Гаранин медленно покачал головой.

- Нет. Но я удивлен тем, насколько сильно мне это нравится, - он поставил пустую чашку и приглашающе махнул рукой. - Пойдем, я покажу тебе свой кабинет.

Мы пересекли гостиную и зашли в просторную комнату, обставленную темным дубом и кожей. Гаранин плотно прикрыл за нами дверь, и стоило мне поймать его потемневший взгляд, как всё стало ясно.

Какой к черту осмотр кабинета? Он привел меня сюда с одной-единственной целью - найти предлог, чтобы остаться наедине и наконец-то дать волю рукам. Но что, если дети прямо сейчас решат заглянуть? Сашка ведь вообще не привыкла стучаться!

В голову тут же ударила паника, смешанная со сладком предвкушением.

Сделав вид, что ничего не замечаю, я двинулась вдоль его огромного рабочего стола, намереваясь использовать его как баррикаду.

- Твой кабинет тоже очень аккуратный... - заметила я. - Ты всегда всё держишь под контролем?

Не сводя с меня взгляда, он неторопливо двинулся следом в обход стола, словно хищник, загоняющий добычу.

- Это тоже привычка. Я привык, что если отпущу контроль хоть на секунду, всё рухнет.

Я скользнула дальше, к окну, отчаянно сохраняя дистанцию.

- Даже с Ромой?

Гаранин на секунду остановился и, помедлив, признался:

- Особенно с Ромой. Ты знаешь, каким я его забрал из того проклятого детдома? Он был как злобный зверёныш. Ему нужны были жесткие понятные границы, чтобы он почувствовал себя в безопасности рядом со мной.

- Границы это хорошо, - мягко сказала я. - Но в них должно быть тепло, а не холодно.

Гаранин горько усмехнулся.

- Потому что я сам не умею быть мягким. Защищать и наказывать у меня получается отлично, но просто любить?.. Я даже не знаю, как обнять сына, если он огрызается на протянутую руку.

- Просто обнять, - вздохнула я. - Пока он не поймет, что ты его ни за что не отпустишь. В первую очередь ему нужен не порядок, а любящий отец.

Гаранин окинул меня тяжелым взглядом и снова двинулся вдоль стола ко мне.

- Ты поэтому всё время лезешь на рожон и нарушаешь все мои инструкции? Чтобы показать мне, как надо?

Я инстинктивно попятилась. Спасительный стол уже почти закончился, а дальше были только стена и стеллажи.

- Да не лезу я на рожон, - пробормотала в ответ, бросив тревожный взгляд на дверь. - Я просто поступаю так, как чувствую правильным. И вообще... я чувствую, что нам нужно вернуться к детям. Вдруг они сейчас зайдут?

Гаранину явно надоели эти кошки-мышки, потому что он вдруг направился прямиком к двери и протянул руку. В тишине кабинета раздался отчетливый щелчок закрывшегося замка.

У меня перехватило дыхание.

- Врешь, - хрипло бросил он, оборачиваясь.

В его глазах полыхнула такая откровенная вспышка желания, что мои колени моментально превратились в желе. В несколько стремительных шагов он преодолел разделявшее нас расстояние и властно обхватил за талию, притягивая к себе. Я и пикнуть не успела, как он сжал меня в своих объятиях, жадно сминая ткань моей одежды.

- Женя... тут же дети... - слабо попыталась я запротестовать, упираясь в его грудь, и тут же ощутила ладонями волнующе напряженные литые мышцы под тканью.

- Дверь заперта, - веско оборвал он и по-хозяйски скользнул руками на мои бедра

В следующую секунду Гаранин без видимых усилий оторвал меня от пола и усадил на жесткий край рабочего стола. Ахнув от неожиданности, я почувствовала, как он шагнул вплотную, раздвигая мои колени, и от этого тесного контакта у меня перехватило дыхание.

- Они там игру запустили, так что пять минут нас точно никто не хватится, Лина... - шепнул Гаранин мне в губы, обжигая дыханием. - Ничего страшного не случится, если мы сейчас хотя бы эти пять минут просто вволю нацелуемся. У меня уже крыша едет из-за тебя.

Его близость дурманила, лишая способности связно мыслить, и я судорожно сглотнула, чувствуя, как от его потемневшего взгляда по телу разливается жар.

- Пять минут..? - сбивчиво повторила я, отчаянно пытаясь уцепиться хоть за какие-то остатки здравого смысла, но мои ладони уже сами легли на его широкую грудь.

- Всего пять. И я хочу услышать, как ты зовешь меня по имени, - сказал он и требовательно добавил, обращаясь по слогам, как к маленькой: - Скажи "Женя".

- Женя... - послушно повторила я и заметила, как вспыхнули его глаза, стоило ему услышать такое личное обращение. - Мы же у тебя дома, за стеной дети... это какое-то безумие.

- Безумие - это видеть тебя каждый день в школе, сидеть с тобой за одним столом на планерках и не иметь возможности вот так дотронуться, - отозвался он, притягивая меня за талию к себе ближе, отчего я невольно выгнулась навстречу. - Ты мне всю эту ночь снилась, вымотала до предела.

- Я ничего не делала... - возразила я еле слышно.

- Делаешь. Одним своим присутствием, - с каждым произнесенным словом его губы щекотали мочку уха, погружая меня в какое-то гипнотическое состояние полёта. - Хочу почувствовать твое тело наяву. Понять, что ты реально здесь, в моих руках.

В его объятиях было столько скрытой потребности во мне, что вся моя оставшаяся нерешительность просто испарилась. Невозможно противостоять желанному мужчине, который так откровенно жаждет тебя.

Я мягко зарылась пальцами в его густые волосы на затылке и посмотрела ему в глаза.

- Тогда давай не будем зря тратить эти пять минут, - выдохнула тихо.

И, больше не раздумывая ни секунды, сама притянула его к себе.