Глава 5

Я замираю, не в силах отвести взгляд… Вот это да! В моей жизни мужчины были, по пальцам пересчитать, но ни у одного не водилось такого сокровища. Порой даже чувствовала их в себе как-то… потерянно, словно они растворялись, не доводя до пика. А тут… от одного его вида у меня перехватывает дыхание.

Его член вздымается передо мной, как темный обелиск, символ необузданной мужской силы. Боже, какой же он огромный! Головка, чуть тронутая дымкой предвкушения, пульсирует, словно живая. По стволу, словно реки по древней карте, пролегают вздувшиеся вены, от одного взгляда на которые кровь бросается в лицо. Темный, почти иссиня-черный от возбуждения, он кажется нереальным, словно сошедшим со страниц жаркого эротического сна. Длинный, толстый, упругий… Я хочу его! Прямо сейчас! Волна жара окатывает все тело, соски твердеют от нетерпения.

– Можно… потрогать? – спрашиваю я, едва слышно. Слова кажутся почти кощунственными в этой наэлектризованной тишине.

Гроза хохочет. Громко, раскатисто. Ах, этот смех! Он распаляет меня еще больше.

– Нужно, – отвечает он с придыханием, и в его голосе – неприкрытое желание, хищный огонь.

Я опускаюсь перед ним на колени, рассматривая его сокровище вблизи. Он просто нереален! Мои пальцы робко касаются бархатистой головки, обхватывают горячий, упругий ствол. Кожа – словно лепесток черной розы, но под этой нежностью – твердость гранита. Ммм, какой же он твердый!

Я медленно скольжу рукой вверх-вниз, и он вздрагивает всем телом. Я чувствую его силу, его бурлящую энергию. Мошонка упругая, налитая, как два спелых плода, готовых лопнуть от одного прикосновения. Я нежно сжимаю их в ладони, чувствуя, как он напрягается, как его член наливается мощью.

– Ох… – стонет Дмитрий, запрокидывая голову. – Аня…

Он сжимает мои волосы в кулаке, но не больно. Ему хорошо. Я чувствую, как он извивается, как пульсирует его кровь, как наливается силой его плоть. Его стон – музыка для моих ушей, признание моей безраздельной власти над ним.

Он поднимает меня на ноги, освобождает от остатков одежды. "Умелые руки", – отмечаю я про себя, задыхаясь от желания. Мы стоим друг напротив друга, совершенно обнаженные, как Адам и Ева до грехопадения. Но вместо яблока у нас – клокочущая похоть, дикое, первобытное желание. Наши взгляды встречаются, и я вижу в его глазах отражение собственного пылающего возбуждения.

Гроза берет меня за руку и увлекает в душевую. Пещерка из мрамора, прохладная и влажная, словно грот нимф. Вода хлещет прямо с потолка мощным потоком, обрушиваясь на нас с силой стихии. Это не просто душ – это настоящий ливень страсти, бушующий водопад желаний.

Гроза намыливает меня пахучим гелем с ароматом сандала и пачули. Его руки скользят по моему телу, словно языки пламени, разжигая пожар внутри меня. Ох, эти руки! Каждое прикосновение – как удар тока, высекающий искры наслаждения. Я намыливаю его в ответ, касаясь каждого мускула, каждого изгиба его сильного тела. Он – словно изваяние древнегреческого бога, сильный, мускулистый, совершенный.

– Какая же ты скользкая, – шепчет он мне на ухо, и от его горячего дыхания у меня бегут мурашки по коже.

– А ты горячий, – отвечаю я, играя с его набухшими сосками, и слышу, как он глухо рычит, словно дикий зверь.

– Любишь пошалить? – спрашивает он, прикусывая мочку моего уха, и в этом укусе – обещание безумств.

– Только с тобой, хулиган, – шепчу я в ответ, и мы вместе смеемся.

В этом смехе – расслабленность и страсть, беззаботность и предвкушение сладостной бури. Атмосфера накаляется с каждой секундой, словно в чайнике, поставленном на раскаленные угли.

Смывая остатки геля, Гроза опускается передо мной на колени. Ох, что сейчас будет… Его глаза горят, как угли в камине, в них – первобытная страсть и безудержное желание.

– Помнишь нашу игру в ассоциации? – хрипло спрашивает он, и я чувствую, как мои щеки заливает предательский румянец. – Куда бы ты хотела, чтобы я тебя поцеловал? Где твое самое уязвимое место?

Я сглатываю слюну, пытаясь унять дрожь в коленях.

– Ты знаешь, – шепчу я в ответ, и в моем голосе звучит мольба, тихий крик утопающей в желании души.

Он целует меня в животик, нежно, ласково, словно пробуждает спящую красавицу. Приятно… но это лишь прелюдия к неистовой симфонии наслаждения.

– Здесь? – спрашивает он, и я отрицательно качаю головой.

Нет… этого недостаточно. Он спускается поцелуями ниже, медленно, мучительно, дразня меня, распаляя все сильнее.

– Здесь?..

Уже горячее… Я закрываю глаза, предвкушая неземное блаженство.

Его губы касаются моего лона, нежно, робко, словно пробуя на вкус самый запретный плод. Затем его язык проникает глубже, раздвигая бархатные складочки, и начинает свою дьявольскую работу, терзая мою жемчужину. Боже… Боже… как же это хорошо!

Чувствую, как волна наслаждения накрывает меня с головой, лишая разума, воли, памяти. Все тело дрожит, пульсирует в унисон с его движениями. Я больше не контролирую себя, я – лишь сосуд для его безумной страсти.

Оргазм приближается, словно неумолимый шторм, сметающий все на своем пути. Гроза знает, что делает. Он – настоящий кудесник, виртуоз, дирижер моего тела. Его язык – словно кисть художника, рисующего шедевр на моей коже, выписывающего узоры наслаждения, заставляющего меня стонать от восторга. Кажется, что я сейчас взорвусь, разлечусь на миллионы маленьких искорок, растворюсь в этом безумном, всепоглощающем экстазе.

– Да… да… да… – стону я, не в силах сдержать крик, вырывающийся из самой глубины моей души. Мои пальцы впиваются в его волосы, сжимая их изо всех сил, словно пытаясь удержаться на краю пропасти.

После того, как я испытываю оглушительный оргазм, дрожащая и обессиленная, он поворачивает меня лицом к стене, просит раздвинуть ноги и чуть прогнуться в спине. Я послушно выполняю его просьбу, доверяя ему безгранично, зная, что в его руках я в полной безопасности.

Его руки стискивают мою грудь, нежно, но уверенно, разжигая во мне новую волну желания. Ох, как же это возбуждает! Чувствую себя такой уязвимой, такой желанной, такой полностью отданной в его власть, готовой на все.

Его горячая плоть касается моей влажной и жаждущей его дырочки…