Глава 13

Глеб

Настю я не нашел. Она ушла. Исчезла, как всегда. Улетела с попутным ветром. Опоздал на каких – то десять минут, по словам противной толстушки, открывшей мне дверь. Странно, как это мне еще не надоело бегать за ускользающей тенью. Обычно, я просто вычеркиваю из памяти баб – динамо, а тут просто затмение, помутнение и сумасшествие. Или это... Да нет, я не умею любить, не знаю, что такое привязанность. Так меня воспитали. Я такой.

- Когда вернется? – спрашиваю я у улыбающейся пышки, глядящей на меня, как Ленин с броневичка.

- А вы с какой целью интересуетесь? – хлопает глазками нахалка.- Мы ничего у коробейников не покупаем, и откуда вы только адреса берете? Что там у тебя? Пылесос или чудо швабра?

-Ты....Да я тебя... С ума сошла? – растерянно бубню я. Так меня еще никто не унижал. Неужели я похож на придурка, продающего всякое барахло, бродя по квартирам? Вот сука. Просто окунула меня мордой в дерьмо, и стоит улыбается.

- Ничего не нужно,- говорит девка, словно отрезает. – И Насте не нужно. И если будете так дико вращать глазами, никому ничего вообще не продадите. Даже мне уже страшно.

- Я не коммивояжер,- с трудом сдерживая гнев, рычу я.- Я хочу Настю. Где она? Где, черт возьми эта девка, за которой я гоняюсь как чумной.

- Ушла? – дергает плечом толстуха и захлопывает дверь, прямо перед моим носом. Ну, какова нахалка, а? От злости впечатываю кулак в стену. Яркая вспышка боли отрезвляет. Приводит в чувства. Надо ехать домой. Надо вернуться в свою идиотскую жизнь. Миллион надо. Только вот, как жить без души, которую прихватила с собой маленькая, рыжая птичка, убегая из моего гнезда разврата?

Два дня пролетают. Я специально гружу себя работой, и даже, улыбаясь, переживаю праздник, затеянный Ольгой, хотя не знаю и половины приглашенных людей. Киваю головой, как ярмарочный петрушка, улыбаюсь. Но мои мысли далеки от фуршета и ранних поздравлений. И я, хоть и не суеверный, начинаю переживать, что ничего у нас не получится. А если и получится – то ничего путного.

И вот наступает день икс. Настя идет по больничному коридору, слегка пошатываясь. На ее лице написана решимость. А я стою, как дурак, придерживая за локоток висящую на моей руке невесту, вместо того, чтобы сграбастать эту малышку, и просто утащить ее отсюда.

- Здравствуйте,- в голосе Насти арктический холод. Она смотрит на мою невесту, я удостаиваюсь лишь легкого кивка, от которого волосы рыжухи «вспыхивают». Блядь, я ее снова хочу. Член дергается навстречу моей колдунье. В голове шумит. – Я готова. У меня только одна просьба – я не могу жить в вашем доме. Можно мне переехать к подруге? Я всегда буду на связи, буду выполнять все предписания, и естественно вы в любое время сможете посмотреть, как я живу и, как развивается ваш ребенок.

- Нет,- рычу я, чувствуя, что сейчас просто взорвусь.- В контракте написано...

- Я не вижу к этому никаких преград,- улыбается Ольга,- дорогой, в договоре не прописано, что Настя должна стать нашей ручной зверушкой. Она тоже человек. Имеет свободу выбора и может высказывать пожелания.

В голосе моей невесты столько сахара, что меня начинает мутить. То, с какой интонацией она говорит, что Настя «человек», подразумевает совсем обратное. И рыжуха это слышит и понимает. И съеживается, как от удара. А мне хочется заткнуть Ольге ее гелевые губы, и дать хорошую затрещину.

- А со мной ты не забыла посоветоваться? – спокойно спрашиваю, хотя голос дрожит от ярости. – Детка, тебе не кажется, что ты слишком много на себя берешь?

- Я о твоем спокойствии забочусь. Глеб, ты не любишь посторонних в доме. Даже прислуга прячется в своих комнатах, по твоему возвращению,- дуется невестушка. Ну, надо же, она обо мне думает, сука. Дать бы ей пинка под имплантированную задницу. Ничего, всему свое время. За своими мыслями не замечаю, как за Настиной спиной появляется медсестра. Моя красавица идет за медиком, как на голгофу, но с прямой спиной.

- Настя,- кричу ей вслед. Она оборачивается лишь на мгновенье, и его мне хватает. Чтобы заметить в глазах ее странное свечение. То, как она на меня смотрит, говорит мне о многом. Надо прекратить это безумие. Черт с ними с деньгами, заплаченными за мой идиотизм. Пусть они горят синим пламенем.

- Глеб, ты нормальный?- шипит Ольга, повиснув на моей руке, словно гиря, когда я дергаюсь в сторону кабинета Михаила. – Да что случилось? Может объяснишь?

- Я передумал. Мне не нужен ребенок от суррогатной матери. Это не правильно. Если кто – то свыше не дал, не стоит вмешиваться. Надо остановить это мракобесие.

- Господи, ну наконец то. Я все ждала, когда ты сдрейфишь. Не ошиблась, значит. Хотя, ты заставил меня пережить кучу болезненных процедур. Не нужен нам орущий, сопливый младенец, Золотов. Боже, ты услышал мои молитвы,- Ольга поднимает руки к потолку, делает шаг и...

Тонкий каблук попадает в едва заметный зазор, между плитками. Я не успеваю подхватить падающую красотку.

Подхватываю на руки стонущую от боли Ольгу. Ее рука раздувается и синеет прямо на глазах.

- Ты мой герой,- шепчет она мне на ухо, всхлипывая, как маленькая девочка, пока я тащу ее по коридору, в поисках хоть какого врача. Хотя, что могут сделать с переломом врачи клиники репродуктивной медицины?

«А ты моё наказание за грехи» - хочу сказать я, понимая, что Настя сейчас подвергается пытке и я ничего не успеваю с этим поделать. И я скорее всего потеряю мою рыжуху. Это ведь противоестественно – родить чужого ребенка. Такое может сломать даже очень сильного человека. Она просто возненавидит меня. Уже возненавидела.

- Да ладно тебе, может еще не получится ничего,- успокаивает меня Ольга. Дура ненормальная. Она только и мечтает, чтобы этот ребенок не явился на свет.- Твои живчики не самые работящие ребята.

- А женщина. Ты не думала о том, что ей может быть больно, страшно? – тихо спрашиваю я.

- Это мне больно сейчас,- шипит невестушка. После осмотра врача она успокоилась. Перелома нет – обычный ушиб.- А этой колбе с ногами заплатили за неудобства. И заплатили много. Так что не терзай себя. Поехали домой. Все равно сегодня результат мы не узнаем.

- Ты поезжай. Володя тебя отвезет. А я подожду.

Ольга злится, я вижу, как раздуваются тонкие крылья ее носа – первый признак ярости. Я столько лет с ней, что изучил ее от и до. Странно, что меня держит рядом с этой холеной сукой? Обещание, данное умирающему отцу? Какая несусветная чушь. С этим я тоже разберусь. Деньги, активы, жадность, и еще куча пороков, от которых я готов отказаться.

- Все прошло успешно,- эта чертова медсестра все время появляется из ниоткуда, как чертов ангел смерти. Вздрагиваю от неожиданности.- Анастасия Алексеевна отдыхает. Думаю, после обеда мы отпустим ее домой. Вам не о чем беспокоиться.

- Я могу ее увидеть?

- Нет, она еще не совсем отошла от наркоза. И просила никого к ней не пускать. Ей нужен покой.

Никого – это значит меня. Она меня ненавидит. Что ж, заслуженно. Ухмыляюсь – меня ненавидят обе женщины сейчас, которые присутствуют в моей жизни. Парадокс. И как я умудряюсь так косячить. Застегиваю пальто и выхожу на улицу. С неба начинает сыпать легкий снежок. Домой ехать не хочется. Захожу в первый попавшийся бар.

- Три водки, - приказываю бармену. Это только разминка. В кармане звонит телефон, я достаю мобильник и выключаю звук не глядя на экран. Та, что нужна мне не хочет со мной разговаривать. А весь остальной мир мне сегодня похрену.

Настя

Мама учила меня, что не чужом несчастье, счастья не построишь. Папа учил, что нужно иметь холодную голову, но стараться жить сердцем. И до недавнего времени мне неплохо удавалось жить следуя их советам. Пока не произошло несчастье. И именно трагедия, произошедшая с моей малышкой-племянницей, показала, что жить сердцем и быть хладнокровной – это взаимоисключающие понятия.

Я открыла глаза и уставилась в потолок, который расплывался перед глазами и казался выгнутым куполом. Почему — то именно таким я увидела мир после наркоза – похожим на мыльный, переливающийся пузырь. А во время своего странного сна я видела Золотова, чувствовала его запах, ощущала силу, почти физически. И вдруг поняла, что страшно хочу торт. Такой вкусный – три шоколада, и чтобы толстая сливочная прослойка, как в «Чародейке» из моего детства. А еще лучше, птичье молоко.

- Настя, вы меня слышите? – чужой голос раздается, словно из космоса, так мне показалось.- Все прошло хорошо.

- Торт.- прохрипела я, с трудом ворочая распухшим языком.

- В палату ее, - приказал голос.-И наблюдать. Золотов переубивает тут всех, если девка не придет в себя как можно скорее.

- А не переубивает за то, что ...? – насмешливо спросил женский голос.

- Рот закрой, и делай. Что говорят, торт хочет – торт ей дайте, икры черной, золоченого лобстера – все что угодно. И сообщите Глебу Егоровичу, что процедура прошла, и остается только ждать результата.

- А можно я сама? – спросила я тихо. Мне страшно захотелось услышать голос моего зверя. Сглотнула слюну, вспомнив как переливались под кожей стальные мышцы, когда он нависал надо мной. И капельки пота на сильной груди. И распирающую, невероятно сладкую боль от его проникновений.- Я хочу поговорить с Глебом... Егоровичем.

Да плевать на то, что говорила мама. Я не собираюсь разрушать счастье Глеба. Просто хочу еще раз пережить невероятный секс. Даже не представляла никогда, что это может быть настолько восхитительно. Но сейчас, я до одури желаю продолжения.

У меня ничего не болит, словно и не было никакой процедуры. Только кружится голова и страшно хочется «по – маленькому». Кстати, наркоза я не хотела. Но анестезиолог сказал, что на нем настоял заказчик. Странно, что он позаботился обо мне таким способом. Просто, приказал вырубить меня, чтобы заполнить мою утробу своим семенем. Или, как там говорят в подобных случаях? Я встала с кровати, едва оказалась в палате, и пошатываясь пошла в туалет. Взгляд упал на прикроватную тумбочку, на которой я оставила мобильник. Рука сама потянулась за предательницей – трубкой, набрала заветные цифры, не боясь, что меня рассекретят. Сейчас я и сама этого хотела. Мне нужно сильное плечо, и тихий огненный шепот. Мне нужен этот несносный мужик, по которому я, оказывается, страшно соскучилась.

Вот только он не ответил. Я слушала длинные гудки, с трудом сдерживая желание разреветься. Он не один, у него есть красавица невеста, у него своя жизнь. А я просто матка с ногами, обязанная родить наследника сильному зверю.

Я заплакала, растирая рукавом злые слезы. Ну и пусть он там, пусть с этой...

Додумать я не успела, и даже кары на голову дикого вепря и его козы не успела придумать. Дверь распахнулась, и в палату ввалился Золотов – собственной персоной, прижимая к груди огромного плюшевого медведя, волочащегося по полу, даже учитывая немаленький рост моего «Ромео».

- Знаешь, Рыжуха,- икнул он, распространяя алкогольное амбре, которым я никак не могла надышаться. – Я пришел, чтобы тебя украсть. Утащить под облака в свой пентхаус. Нечего тебе по углам скитаться. Ты все же рожать мне наследника будешь. Не бойся, приставать не буду. Здорово я придумал?

- А ваша невеста?

- Насть, ну давай не будем усложнять.

- Знаешь чего я сейчас хочу? – хрипло спросила я. Он отреагировал мгновенно. Откинул огромную игрушку и словно гепард перетек через помещение, оказавшись возле меня. Я сглотнула, увидев, как вздыбились его брюки в районе ширинки. – Нет, мне нельзя. Вы же сами оплатили процедуру.

- Мать твою,- коротко хмыкнул Золотов,- так чего же ты хочешь, детка, если не меня?

- Понюхать кондиционер в вашей машине,- тупо выдаю я.

- Странное желание,- озадаченно потер переносицу Глеб.- А он чем то пахнет?

- Да, сыростью и какой – то химией, - мямлю, чувствуя себя полнейшей тупицей.

- Мне не разрешили тебя забрать сегодня,- шепчет Золотов, обдавая меня горячим дыханием. И в моем омуте снова начинают просыпаться бесы. Между ног становится горячо, и голова кружится, как на карусели. – Завтра я тебя украду. Мы будем вместе нюхать кондиционер, стоять на голове, ползать по бревну над пропастью. Все что угодно. Обещаю.

Счастлива ли я? Да я не поняла еще. На чужом несчастье не построишь счастья. Но почему мне сейчас так хорошо?