‍​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ​ ​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌‍Глава 15

Настя

Утреннее пробуждение, в последнее время, стало для меня настоящей пыткой. Сегодня снова тошнит, хотя врачи обещали, что должно стать лучше. С трудом доползаю до ванной, борясь с желанием глянуть в зеркало. Но смотреть туда не стоит, я знаю. Потому что волшебное стекло будет транслировать зеленокожего гуманоида, с глазами больной поносом панды. Страшное зрелище, в общем. Склоняюсь над раковиной, беру в руки тюбик зубной пасты. Прихожу в себя спустя минуту, осознав, что, вместо того чтобы чистить зубы, я просто пожираю, пахнущую мятой, разноцветную субстанцию. Зато тошнота отходит на задний план, и мне даже почти хорошо. Что озадачивает, но радует. Умывшись, все же бросаю взгляд в зеркало, вижу смотрящее на меня взъерошенное чудовище, и вдруг начинаю заваливаться на пол. Ванная комната весело пляшет перед глазами, словно я катаюсь на карусельной лошадке.

Осталось только грохнуться в обморок и разбить голову о кафель.

- Настя, ты где? – слышу встревоженный голос. Черт, неужели уже десять? Не может быть. – Настя,- паника в голосе нарастает.

- Я здесь,- стону я, вцепившись в край раковины, как в спасательный круг, - только не заходите.

- Это еще почему? – интересуется Золотов,- я все уже видел.

- Я страшная,- наконец не сдержавшись, зарыдала я. И нос у меня становится похожим на лампочку, а на лбу зреет огромный прыщ. Боже, конечно он не послушался. Глеб возникает рядом со мной, жестом иллюзиониста, достает из кармана накрахмаленный носовой платок. Надо же. Где он их только берет?

- Ты самая красивая,- уверенно говорит Золотов, вытирая мне сопли. Боже, позорище. Никуда я с ним не поеду после такого. Он вошел зачем? А если бы я на унитазе сидела? Оооооо. От мыслей об этом позоре рыдаю еще сильнее, не могу остановиться. Реву белугой.

- Вы нахал и хам,- хлюпаю я носом, наконец рассмотрев моего мучителя.

- И очень этим горжусь,- ухмыляется дикий вепрь. в глазах которого читается голод. Он сегодня одет неофициально: джинсы, свитер жемчужного цвета, выгодно оттеняющие синеву его глаз, дорогая кожаная куртка, небрежно расстегнута. Ох, как бы я сейчас содрала с него эту чертову косуху. Он словно читает мои мысли, подхватывает меня под ягодицы, поднимает, как пушинку, подсаживая на чертову раковину. Господи, что я творю. Мои руки словно живут отдельной от меня жизнью. Видимо в мозгу отключился центр, отвечающий за их движения.

- А ты маленькая, горячая штучка,- шепчет Глеб, расстегивая зиппер на брюках, пока я пытаюсь снять с него чертово кожаное безумие, которое пахнет так притягательно, что я ловлю себя на мысли, что хочу пожевать эту куртку. Да что со мной такое?

Пижама летит на пол, превращаясь в лоскуты, моя пижама с собачками. Моя любимая. На глаза снова набегают слезы.

- Куплю новую. Десять комплектов, миллион, сколько захочешь,- шепчет Золотов, заметив что я на грани умопомешательства. –

- Черт с ней, с пижамой,- всхлипываю я, когда мужские губы обхватывают мой сосок, доставляя резкое, болезненное наслаждение при этом. Моя грудь кажется распухшей. Он стонет от удовольствия, прикусывая зубами горошину соска. А мне кажется, что я схожу с ума. – Глеб, мы же договорились вчера,- хриплю я, пытаясь не сорваться в страстный крик.

- К черту договоренности. Настя, у меня сейчас взорвется мозг и кое-какой орган, значительно ниже. Ты же не хочешь, чтобы в твоих покоях нашли хладный труп?

- Нет, не хочу. Покажи мне искры,- теряя остатки разума, всякий стыд, и кружевные трусики, всхлипываю я. Нельзя мне наверное еще заниматься сексом. Да и черт с ними, с запретами.

Когда его язык проникает в меня, я начинаю умирать. По крайней мере мне так кажется. Он играет со мной, доводит до исступления, а потом отстраняется, Я готова умолять, чтобы мучител ьпродолжил страстный танец своего языка. Никогда не думала, что возможно такое удовольствие. Он стонет, когда я обхватываю руками его голову, путаюсь пальцами в волосах.

- Нет, - шепчу, когда он подводит меня к самой пропасти, и резко отстраняется. – Нет, продолжай, пожалуйста,- уже умоляю я. Он склоняется к моему лицу, теперь проникает языком в мой рот. Я ощущаю вкус своих соков, оставшийся на губах Глеба.

- Детка, теперь моя очередь. Покажи мне искры,- хрипит он. По моим щекам текут слезы. Я стала жуткой ревой в последнее время.

- Зачем ты меня мучаешь? – это даже не хрип. Какой — то болезненный полустон. Он врывается в меня, заполнив до боли, пальцами одной руки вцепившись в мою грудь. Сначала медленно, а потом наращивает темп, при этом массируя клитор умелыми движениями пальцев. Искры? Я их не вижу за ядерным взрывом в моей голове. Не понимаю на каком свете нахожусь. Тело выгибается до хруста в позвоночнике от невероятного удовольствия, расплывающегося по нему огненными волнами. Он кричит, но я почти ничего не слышу. Судя по тому, что я сейчас чувствую, мы кончаем одновременно.

- Это были не искры,- хриплю я, сползая на ледяной кафельный пол.

- Я никуда тебя теперь не отпущу, рыжуха. Ты только моя- он ложится рядом. Мы молчим, больше не говоря друг другу ни слова. У меня нет сил даже возразить на его слова. Сколько так лежим не знаю. Прихожу в себя, услышав посторонний шум из комнаты.

- Девка где? – слышу капризный голос. – Я же говорила. Не сводить с нее глаз.

- Она не уходила. Ольга Владимировна, я юрист, а не надзиратель. И прошу разговаривать со мной более уважительно. Мы по одну сторону баррикад, и если я открою рот...

- Твою мать,- шепчет Золотов.- Но это даже хорошо. Пора расставить все точки над «И». Одевайся, там халат в шкафчике. И не дрожи. Насть. Что с тобой?

Я не знаю, что со мной. Веселая карусель снова кружит комнату. Видимо я слишком резко вскочила на ноги. В глазах темнеет. Последнее. Что я чувствую, как меня подхватывают сильные руки, прежде чем провалиться в липкую темноту.

Глеб.

Липкий страх раздирает душу. Моя маленькая, сладкая рыжая ириска лежит на полу, и ее прозрачная кожа белее мела. И тем сильнее проступают на аккуратном носике веснушки, от которых я просто тащусь. Кто сказал, что это уродство? Убил бы на хрен.

- Сюда!- кричу я, совершенно не заботясь о своем внешнем виде. Хоть брюки успел натянуть, и то дело. Рубашка застегнута не на ту пуговицу, как у неряшливого пацана. Свитер валяется на полу, похожий на половую тряпку. Красавец, в общем. Даже ботинки успел нацепить. И сейчас ногам крайне неудобно, не ясно почему, но мне абсолютно по – барабану. – Это больница и ли чертова пустыня? Где херовы врачи? Эскулапы пьют кофе в своих кабинетах, вместо того, чтобы следить за пациентами. На хрен всех уничтожу. Нет, я ощущаю не тихую панику. Это ужас, сверхъестественный кошмар. Страх за мою рыжуху.

- Золотов? – удивление в голосе Ольги, явившейся на мой истеричный зов. Слегка отрезвляет. –Ты что тут делаешь?

- Тебя только это сейчас интересует? – выплевываю я.

- Ну, еще мне интересно, почему у тебя туфли надеты не на ту ногу, и где ты шлялся целую ночь? - скалится чертовка, наблюдая в это время за Настей, безвольно болтающейся в моих руках. Я побоялся, что она простынет, подхватил свое счастье на руки и теперь качаю, словно младенца,– Золотов, я понимаю, что эта баба стала для тебя тотемным животным, только потому, что ты надеешься заполучить от нее малютку Глебовича. Но ...

Никаких, но. Вот сейчас самое время дать ей пинка под распущенный, цветастый хвост. Зачем мне эта недоженщина, не понимающая, что можно быть счастливой просто переживая простые человеческие радости? Если в моих руках сейчас настоящая, живая красавица, умеющая сострадать, и жертвовать собой ради малышки племянницы, и всего белого света. Настя вздрагивает, и я вижу, как трепещут похожие на крылья мотылька ресницы.

- Потому что я разувался, - кривлюсь я в подобии улыбки. – Ходить в гости обутым не комильфо.

- И одетым тоже,- в ухмылке Ольги нет ревности или каких – то чувств. Она играет сейчас. Ей глубоко начхать, что я делал с Настеной, просто заедает собственнический инстинкт. Хочет выглядеть жертвой, но получается у этой горгоны плохо. Есть люди, которым образ несчастной овцы вообще не канает. Моя невеста из этой когорты. Только вот сейчас я не хочу затевать бессмысленного разговора. Не стоит нервировать мою малышку рыжуху. Она и так пережила не очень приятные моменты, когда в ее утробу подсаживали нашу с Ольгой гремучую смесь. Хотя, я как мог, постарался их сгладить. И было это великолепно. От мыслей о том, что мы с Настей творили, мой член снова поднимает голову. Права зеленоглазка - я гребаный извращенец, но в этом виновата ее невинная порочность. Да, так оказвается, тоже бывает. – Учти, Золотов, я не из тех, кого можно просто так через хрен кинуть. Мы с тобой повязаны, Глебка.

Я вижу, как трепещут ресницы рыжухи, словно крылья мотылька. Девочка с ресничками- бабочками и веснушками, от которой я одуреваю.

- Оль, надо поговорить,- твердо говорю я. Сейчас, просто поступлю по-мужски. Не как гондон, шагающий по головам конкурентов, то есть, как обычно, а как нормальный человек. Слабый, обалдевший от страсти мужик. Нужно быть честным.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

И почему до сих пор нет врачей, которые уже давно должня бы явиться? Мишаня бросился за ними, едва увидел бесчувственную красавицу.

- Не думаю, что это очень хорошая идея,- ухмыляется красотка, поворачиваясь к двери, в которую вбегает испуганный молодой докторишка, похожий на гусенка. Из рубашки, которая ему велика торчит тонкая шейка, но глаза цепкие, и судя по движениям, врач он опытный. Других здесь не держат. Я делаю движение, оно на уровне инстинкта –укрыть, уберечь, не дать прикоснуться к моей прелести.

- Ты совсем больной, Золотов? Имей хотб каплю совести,  – шипит Ольга, хватая меня за рукав. Господи, она права, я и вправду повредился умом. – Девке плохо, пусть ее осмотрит специалист.

- Оль, ты же понимаешь, что...- начинаю я, прекрасно осознавая, что сейчас не время и не место.

- Я понимаю, что тебе не стоит со мной ругаться,- надо же, научилась держать лицо. Годы жизни со мной все – таки вымарали из обычной девчонки наивность и комплексы, превратив в холодную злую стерву. Интересно, Настя тоже преобразится? Нет, она другая. Она солнечная, вкусная и добрая. Нет в ней скрытой злости, которая всегда прорывалась из Оли.- Золотов, я тебя уничтожу. Щелчком пальцев могу оставить тебя без штанов. Нужен ты будешь в таком случае этой шалаве?

Я смотрю на Настю, начинающую подавать признаки жизни, и тупо молчу. А и вправду, нужен ли я буду этой невероятной малышке, если стану нищим оборванцем? Да Ольга скорее всего просто блефует. Да, она многое знает обо мне и том, как я веду дела. Но не настолько, чтобы разрушить то, что я тащу на своем горбу туеву хучу лет.

- Слушай. Давай по-хорошему. Я тебе дам отступных. Столько, что на две жизни хватит. Ну, ты же не счастлива со мной. Ребенок тебе не нужен. Если он появится, я справлюсь. То, что мы воспользовались твоей яйцеклеткой, не делает тебя матерью, ты это понимаешь,- нагло говорю, не сводя глаз с лица, так и не ставшей мне любимой женщины, на котором не дрогнул ни один мускул. Поганая улыбочка так и змеится на гелевых губах, и меня начинает укачивать от этой ее гримасы, как в раздолбанном автобусе из моего детства.

- А знаешь, Глебка, мне мало того, что ты предлагаешь. Зачем мне три корочки хлеба, если я могу иметь все? А главное, я не отдам тебя. Ни этой твари, ни кому-либо еще. Поехали домой, дорогой. Я должна тебе кое-что показать.

- Слушай, не морочь мне голову,- рычу я. Моя Настя пришла в себя, и теперь смотрит в нашу с Ольгой сторону полными боли глазами. Со стороны мы, наверное, смотримся дружной парочкой, выясняющей, куда поедем ужинать, завершив дела в этой юдоли печали и скорби. Оля улыбается, я держу ее за локоть. – Я приеду позже. Сначала закончу свои дела.

- Девушка, как вас там? Настя кажется. Вы нормально себя чувствуете? Переживете, если я украду своего жениха? У нас есть дела. Думаю, Глеб Егорович сообщил о том, что наша с ним свадьба перенесена на более ранний срок, и у нас полно неотложных дел. Вы же не думали, что он реально выполнит свои обещания в отношении вас.?Детынька, имя вам — легион. Мой жених очень неразборчив. А вот вам стоило бы больше думать о том, что если в результате ваших с ним хм... . Одним словом, если по вашей вине вы лишитесь подсаженного эмбриона, придется платить неустойку.

- Нет,- хрипит Рыжуха. И в ее глазах плещется уже не боль. Я вижу в них неприятие, злость и отвращение ко мне. Господи, я для нее сейчас полный подонок. Готов придушить оборзевшую Ольгу. – Я очень рада, что у вас все хорошо. Это важно для ребенка. Глеб Егорович, желаю вам огромного счастья, совет да любовь, как говорится,- в голосе сталь и горечь. Я слышу. Чувствую каждую эмоцию бледной, такой красивой женщины. Твою мать, почему она верит этой стерве, а мне не дает даже оправдаться?

- Настя, это не... – мой голос тонет в смехе Ольги. Она наслаждается. Сейчас бестолку, что-либо объяснять. И эта мегера видит, что я на грани. Она знает меня. Знает, как облупленного. Эта змея, сосватанная мне отцом, понимает, что сейчас ей лучше уйти. А еще она рада. Уверенна, что сделала все настолько филигранно, что теперь можно оставить меня наедине с деморализованной жертвой. Настя не поверит мне. В ее глазах я подонок и подлец. Что в принципе одно и то же.

- Я вернусь, и мы поговорим, - твердо говорю я, не сводя глаз с Насти. Ольга уходит общаться с врачом. Я слышу ее недовольный голос, несущийся из коридора. Бедный «гусенок», сейчас он отхватит таких люлей за обморок «колбы».

- Глеб Егорович, вы не возвращайтесь, -хрипит Рыжуха. Ее щеки заливает краснота, и над маленькой губкой блестят бисеринки пота. – Ольга Владимировна права, нам не по пути. Я буду жить у подруги. Адрес вы знаете. Можете навещать меня в компании невесты. Через две недели станет ясно, когда мы с вами попрощаемся навсегда.

- В контракте прописаны две попытки,- блин я полнейший козел. Смотрит на меня Настя насмешливо.- Настя, я не это хотел сказать.

- Нет, вы все правильно сказали. Но, второй попытки не будет. Неустойку я выплачу частями. Можете подать на меня в суд. Вы это и сделаете, как я понимаю. У таких, как ты, Глеб, нет тормозов. Очень жаль, что я позвонила именно тебе, в поисках искр. Уходи.

- Ты не знаешь меня,- рычу я. Меня заедает, что эта рыжая бестия так уверенно говорит о моих недостатках. Я мудило и гад, мне по – хрену, что говорят обо мне конкуренты и окружающие. Но ее слова режут по живому, словно бритвой по нервам.

- Уходи,- хлесткий приказ заставляет меня остолбенеть. Она меня гонит, поверив этой чертовке? Меня? Никому это не позволено. Я делаю все, что сам хочу или считаю нужным. А эта маленькая нахалка меня гонит, самым наглым образом. И я подчиняюсь, потому что спорить с ней выше моих сил. Ярость накатывает волнами. Если я сейчас не покину эту чертову палату, начну рвать и метать. Думаю, если я тут устрою погром, то точно не заработаю себе очков. – Тебя ждет невеста. Не заставляй ее нервничать.

- Не думай, что так просто от меня отделалась.- бросаю я на ходу, не поворачивая головы.

- Катись колбаской,- всхлипывает Настя за моей спиной. Хлюпает носом, словно маленькая, обиженная девочка. Нет, я сначала урою Ольгу, а потом вернусь, и так отымею эту зеленоглазую ведьму до звезд в глазах. Так, что вся дурь из ее  вылетит из ее многоумной, хорошенькой головки.