Глава 10
ГЛЕБ
Голова болит страшно, кажется, что просто лопнет как арбуз. Гребаная девка, гребаный виски, гребаная жизнь.
- Воняешь, как пивной бочонок,- бурчит Ольга, прикрывая нос одеялом. Она лежит рядом, теплая со сна, почти голая, в этой своей кружевной ерунде, натянутой на стройное тело. Как она спит вообще в этой тряпке, кружево же колется? Мой зверь реагирует как надо, тут же поднимает «голову», когда я стаскиваю одеяло с невестушки. Она вяло сопротивляется, но мне надо. Кровь от головы отливает, и симптомы похмелья слегка притупляются.
- Ты полный придурок, Золотов,- шепчет Ольга, принимая меня. Нет искр. Нет вообще ничего, чистая механика. Простые движенья, смазанное удовольствие. Нет, она холодная и противная, как рыба, я этого не замечал. Меня все устраивало. А теперь я лежу откинувшись на смятую подушку, рядом с красивой бабой, а думаю о губах рыжухи – стонущих, искусанных в кровь. Ее глазах, в безумной зелени которых можно утонуть. О маленькой упругой груди, разведенных бедрах, тесной горячей киске.
- Да ты сегодня просто жеребец,- скалится Ольга, видя, как моё копье снова устремляется в сторону потолка.- Только времени нет у нас на шалости. Нужно уладить последние формальности. Через час нам нужно выезжать в клинику. И бога ради приведи себя в божеский вид.
- Иди на хрен, крошка,- ухмыляюсь я. – У меня сегодня другие планы.
Честно говоря я просто боюсь ехать туда, где существует Рыжуха. Боюсь своей реакции на нее. Будет весело, если я не сдержусь и разложу ее на столе Мишани в присутствии Ольги и прочей челяди населяющей клинику. Член сейчас лопнет даже от этих мыслей. Только вот невеста моя понимает все по своему. Опускается на колени, обхватывает губами мой ствол. Ее движения резки, хочет поскорее закончить сей акт «любви». А мне нужна разрядка, срочно. Иначе Насте точно несдобровать. Я вспоминаю ее неумелые губы, скользящие движения горячего язычка на своем орудии. И хоть Ольгин минет выполнен профессионально, но именно воспоминания заставляют меня выстрелить ей в глотку порцию моего неполноценного семени. Она захлебывается, но я держу ее за затылок не давая «соскочить»
- Придурок.- шепчет моя невеста, когда ей наконец удается освободиться,- конченый идиот.
-Я тебя тоже люблю. Дорогая,- кривлюсь в улыбке. Сейчас она похожа на ведьму. Как, впрочем, и всегда. Спасибо, папуля, прекрасную партию мне сосватал.
- Через час шофер подаст машину. Будь любезен не нажраться до того времени. В конце – концов – ребенок твоя идея фикс.
- Оль, ты вправду не хочешь малыша? – вдруг совсем по-человечески интересуюсь я.
- Золотов, тебе именно сейчас надо выяснять насколько я женщина? Минуту назад я тебе доказала это, кажется,- уходит от ответа Оля.
- Ну, не знаю – материнство вроде основной инстинкт женщины.
- Ты и вправду не понимаешь, что очень скоро мы загорим себя в кабалу. Будем подчиняться расписанию маленького засранца, который превратит этот дом в хаос? Мы потеряем возможность жить свободно и спокойно. Слава богу есть няньки. Надеюсь, что мне не придется возиться с сопливым ребенком.
Дура и овца. По другому не скажешь. Сделать что ли ей сюрпризец? Взять и запретить в этом доме беби – ситтер. Нет, я не причиню такого несчастья своему ребенку. Я конечно тоже не отец года, но бедный младенец страдать не будет.
Через час я похож на колбу в которой плещется около трех литров эспрессо. Хотелось опохмелиться, но Настя и так наверное считает меня алкашом, после моих ночных выступлений. Элегантен как рояль, жду Ольгу на крыльце дома, которая никак не может решить что ей обуть. Сука, как у нее так получается меня бесить?
- Глеб Егорович, садитесь в машину. Холодно.- заботливо открывает дверцу водитель. Как его там зовут? Не помню, да черт с ним.
Ольга молчит всю дорогу. Точнее, переписывается с кем – то в телефоне. Интересно, как она попадает по буквам такими когтищами? Оживляется только на подъезде к клинике.
- Понакупят ведер, и мешают на дороге,- кривится она, рассматривая дешевую маленькую машинку алого цвета, стоящую прямо у входа в клинику. Интересно, чем ей так не понравился сей пепелац. Как по мне так очень прикольный. – Сигналь, пусть проваливают. Не стану из-за этих нищебродов дорогие туфли топтать. Какого черта им вообще позволяют выезжать на дорогу? Место этой уродине в парке аттракционов.
«А тебе в зоопарке» - думаю я. Сейчас невестушка похожа на гиену. Даже острые зубки оскалила от злости. Сигналить не приходится, машинка срывается с места, словно за ней все черти ада гонятся. И мне кажется, что я вижу внутри рыжий всполох, похожий на пламя.
Нас встречает Михаил, как его там, хрен, по батюшке. Я не утруждаю себя запоминать имена кого попало. Он смотрит заговорщически, плешивый придурок. Да мне совершенно по барабану, кто и что напоет про меня Ольге. Никуда она не дернется, даже если я перетрахаю всех баб в этой богадельне. Слишком любит куколка роскошную жизнь.
- Все в порядке. Через неделю сделаем первую попытку. Ольга Владимировна, ваш материал подошел идеально, а вот с живчиками Глеба Егоровича пришлось повозиться. Но, все прошло успешно. Имплантируем эмбрион через неделю.
- Где эта... Ну, которая выносит бебика? – в голосе Ольги сквозит отвращение. Это кого она назвала «эта»? Поганка. Настю, что ли? Адвокат видит, как меня перекашивает, потому поспешно ее перебивает.
- Анастасия Алексеевна прошла все процедуры и уехала домой. Я рекомендовал ей покой и прогулки. Держать ее в клинике не было никакого смысла.
На меня словно бетонная плита сваливается. Насти тут нет. Эта «Мерри Поппинс» ускользнула, как песок сквозь пальцы. Хотя. Наверное к лучшему. Какой к черту, к лучшему.
- Ты куда? – удивленно кричит мне вслед Ольга, когда я срываюсь с места, как сохатый лось.
- Я вспомнил. У меня важная встреча,- отвечаю, даже не оборачиваясь. – Такси возьмешь.
Водила тоже отправляется лесом. Он мне не нужен. Гоню джип по адресу, указанному в истории Анастасии Романовой, в карточке клинике репродуктивной медицины. Я его запомнил с первого раза, словно каленым железом выжег на моей подкорке. Зачем я к ней еду? Чертова баба свела меня с ума, приворожила.
Звоню в дешевую дверь, колочу ногами и руками. Но ответом мне служит тишина. Зато из соседней квартиры высовывается седая старушечья голова.
- Полицию вызову,- шамкает эта Тортилла.- Ишь, фулюган.
- Мне нужна Настя, вы не знаете где она?
- К хахелю своему поди сбежала. Все они проститутки. Наська то получше многих, вежливая. Да тоже на одну колодку. Поди у своего женишка чичас. Любятся. А ты чего от нее хочешь, милок? Может я сгожусь?
- вы не знаете, где живет Настин хахель? – рычу я.
- Я их пасу, – что ли? Живет, где – то,- ворчливо отвечает старуха, захлопывая дверь.
Меня словно вырубило. У Насти есть друг, жених, хахаль. А я дурак круглый. Наверное она пошла к тому, кому доверяет. Тогда почему она ко мне обратилась за искрами? Не подарила свою девственность жениху. Может это все подстроено – наша с ней встреча, и все остальное, для того, чтобы потом тянуть с меня деньги. Твою мать, я лошара. Поверил бабе, которую знать не знаю. Повелся на целку, как сопливый щенок. А эта рыжая бестия просто меня развела. Хороша, чертовка. Далеко пойдет.
- А может и нет у нее никого,- несется из-за двери, но я не слышу, ослепленный своими мыслями. Бегу по ступеням, не чуя ног.- Точно нет, я ее с Катькой попутала. Настя то цветочек наш.
Настя
Прошло целых пять дней, с тех пор, как я поселилась в Машкиной норе. Ну, именно так она зовет маленькую квартирку, спрятанную в историческом центре нашего прекрасного города. Жилье ей досталось от бабушки, и она им очень дорожит. Красиво. Вроде, самый центр, но если выглянуть в окно, то видишь только, утопающий в зелени двор и детские качели, голубей толпящихся возле песочницы и белую толстую кошку, по имени Клепа, которую кормит весь подъезд.
Подруга усвистала на работу, оставив мне на столе завтрак, как и всегда. Сегодня, судя по запаху, блины залитые сливками с сахаром. Любимый Машкин завтрак. Она и сама похожа на булочку с изюмом – сдобную, ароматную. Невероятно вкусную. Мы познакомились в школе, и с тех пор я знаю – у меня есть еще один родной человек, которому я могу довериться. Это очень важно.
- Слушай, надо что – то делать,- округлила и без того огромные глазища, Машуля, когда привезла меня в свой мир, пять дней назад.- я продам машину. Пусть идет лесом твой ненормальный.
Я промолчала. Про «искры» Машке рассказывать я постеснялась, хотя она давно говорила, что моя девственность – это позор и пережиток. Только то, что я подписала договор ей рассказала. И что скоро стану «пробиркой».
-Он не мой. Маш, твоей машины не хватит, даже за анализы расплатиться,- возразила я. Да и Соне очень нужна будет реабилитация.
- Квартиру продам,- выпятила вперед пухлый подбородок моя подруга, и я почувствовала, что разревусь. Нет, таких жертв мне не надо. Я потом простить себе не смогу, что из-за моей глупости, такая хорошая Машка, лишится памяти о воспитавшей ее бабушке.
И вот теперь лежу на накрахмаленной Машкой простынях и вдыхаю аромат блинов. И знаю, что через два дня срок моего личного аутодафе, от которого не сбежать не скрыться.
Желудок подскакивает к самому горлу. Когда я пытаюсь поднять голову от подушки. Это, что – то новенькое. Новенькое и погано – противное. Вроде и тошнит, но очень хочется сожрать соленый арбуз. Нет, не съесть, а именно сожрать, заливая грудь вонючим рассолом. Странно и неприятно. Я медленно встаю, чувствую себя так, словно по мне проехал по меньшей мере грузовик, груженый пончиками. Пончик я тоже хочу. А вот блины, оказывается, вызывают адское отвращение. Странно. Я ведь люблю солнечные, залитые сливочным маслом кругляши. Тошнота подскакивает горлу, и я чувствую зверский голод. Наверное сказываются нервы, иначе не объяснить то, что я чувствую. Поборов тошноту, хватаю с тарелки блин и запихиваю в рот целиком. Странно, но тошнота отступает, зато ее сменяет нервоз. Бегу в ванную, чтобы почистить зубы, что меня приводит немного в себя, кстати. Или это свежевыжатый апельсиновый сок действует бодряще.
Хочется пройтись. Одеваю Машулину шубку, потому что в своей курточке, которую у меня хватило ума прихватить из дома, я превращусь в рыжую сосульку. А рыжие сосульки – это позорище. На улице сыплет первый снег, засыпает вечно зеленые ели, и кошку не реагирующую на раздражители, спящую под козырьком. И дышится, так легко. Я иду в сторону клиники. Сегодня нужно взять какие – то препараты, которые подготовят мою матку к заселению в нее маленького жильца, в венах которого будет течь кровь моего первого мужчины. Это так странно. И еще то, что я не буду ему настоящей мамой – моему пузожителю. Чужая жизнь, чужая любовь. Все чужое. Вчера позвонил Михаил Ефимович и просил прийти. Ну, что ж. Видимо это все же моя судьба, стать суррогатной мамой.
- Здравствуйте Настя,- приветствует меня юрист, протягивая руку,- вы прекрасно выглядите.
- Спасибо,- отвечаю, хотя не чувствую особой приятности от казенного комплимента. Меня снова крутит. Не хватало еще отравиться перед оплодотворением. Интересно, от чего меня так мутит? Может от пиццы, которую мы с Машкой вчера заказали, поленившись готовить. Вместо этого мы весь вечер смотрели сериал, в котором не было ничего трогательного, но я рыдала, как дура, под взглядом офигевшей от моей реакции, Машули. А потом, так же по-идиотски я ржала над «Томом и Джерри», которые включила, поддавшись импульсу.
Зато я не думала о Золотове. И о подслушанном мной разговоре. Вообще, ни о чем. И не вспоминал об искрах уже два дня. И вообще была очень примерной, за исключением пожирания тонны апельсинов, но это не в счет.
- У вас все в порядке?- спрашивает адвокат, глядя, как я плотоядно смотрю на картину, на которой нарисован младенец, выглядывающий из углубления, вырезанного в арбузе. Кто вообще придумывает эти идиотские снимки?: Ребенок в арбузе – это просто кошмар.
- Лучше всех,- бодро отвечаю я.- А у вас нет случайно соленого арбуза?
- Нет, ошарашенно отвечает юрист.- На базаре продают бабушки. Я видел.
- Спасибо,- улыбаюсь я, захлебываясь слюной. Точно, сволочи, отравили. Надо написать им на сайт пиццерии рекламацию.- Я готова к процедуре. Послезавтра буду как штык.
Говорю, и срываюсь с места, как подстреленная. И не слышу слов адвоката, о том, что он рад, смотрящего на меня с тревогой. Наверное думает, что я умом от переживаний помутилась. Не дождется. Хотя, возможно, так оно и есть.