Эпилог

Алексей

Десять лет спустя

Я объехал очередную кочку, выругался и снизил скорость. Всю ночь и утро лил сильный дождь, размыв дорогу так, что даже внедорожник проезжал с трудом.

Я спешил в деревню, где меня ждали три любимых рыжика. Жена, дочь и младший сын.

Хотя поженились мы через полгода после того, как я сделал Хиросиме предложение, летом, в июне, старшая дочь родилась пять лет назад. Рыжая и конопатая, как моя жена. Наша Яна. А три года назад Хиросима подарила мне сына. Именного такого, как я и мечтал. Темненького, копия я, только волосы отдавали рыжиной. И хулиганистого, да.

Даже лисий хвостик использовать не пришлось. Серафима ругалась, что дети у нас рождаются по моему прямому заказу напрямую у высших сил — нужного оттенка.

А я… А что я? Я просто балдел. От нее. От жизни. И оттого, что в браке может быть вот так. Спокойно, безопасно, доверительно, счастливо. Что твоя семья может стать твоей силой. Тылом. Поддержкой. Что доверие может быть безоговорочным и тебя любят просто за то, что ты — это ты.

Когда я впервые встретил эту рыжую девчонку, едущую на меня на велике, то даже и подумать не мог, что она даст мне то, что было мне нужно. И еще много чего бонусом. Не представлял, что именно в ней мое счастье. И в наших рыжих детях.

Пять лет назад я понял, что пора расти. Мы с Миром почти одновременно стали «папочками» и решили, что нам нужно развиваться. И открыли с приятелями охранную фирму. Работали много, от забора до заката, но дело пошло. Настолько, что моя семья теперь ни в чем не нуждалась. Я выплатил ипотеку за двухкомнатную квартиру и смог позволить себе расшириться, чтобы у каждого моего ребенка была своя комната, чтобы мои дети ни в чем не знали отказа.

Серафима была рядом. Всегда.

Мне казалось: она с первых минут научилась меня чувствовать, словно она знала меня лучше, чем я сам. Она всегда знала, что сказать, как поддержать. Стала моей силой и слабостью одновременно.

И если кто-то мне скажет, что так любить жену не по-пацански или что я подкаблучник, то я с удовольствием дам ему в морду. И скажу, что завидовать нужно молча.

Потому что такая жена только у меня! И я точно никогда и никому ее не отдам.

Этим летом я отвез Хиросиму и детей в деревню к нашей с Вареником бабушке, чтобы подышать свежим воздухом. Да и бабуля очень настаивала: внуков она обожала. И мою жену тоже.

Я, наконец, доехал до деревянного, добротного дома с серым забором, припарковал машину и вышел на улицу в поисках своих.

Нашел по шуму, ибо дети наши хоть и носили фамилию Тихие, но на деле были очень громкие.

Я свернул за угол и остановился. А потом засмеялся.

Серафима с Яной сидели в огромной луже, все измазанные, и обе громко взвизгнули, когда общее безобразие поддержал Каскадер, который с разбегу в эту лужу и прыгнул, разбрызгивая грязь во все стороны.

Я повернул голову и увидел в окне высокомерную морду кота Бегемота, который, как истинный воспитанник добермана, был борзым, имел навыки охраны, но отличался чистоплюйством и в лужу не полез, в отличие от приемного ушастого бати, который по этой луже еще и попрыгал, окончательно изгваздав жену и дочь.

— Папа! — заметил меня самый младший хулиган в семье.

Такой же чумазый, как и старшие. Сын подбежал ко мне и обнял за ноги, чтобы я не выделялся из семьи чистыми штанами.

Макар поднял голову и нажаловался:

— Папа, на меня корова намычала!

— Да ты что! — наигранно возмутился я и поднял его на руки.

— Дя! Подошла и сказала «му-у-у-у»!

— А ты ей что? — совершенно серьезно уточнил я.

— Я ей сказал, что по-коровьи не понимаю, — с детской непосредственностью продолжал Макар, пока я шел к луже, из которой пыталась выбраться моя жена, но Кас не давал.

— Я ее потом поругаю, — пообещал я, — чтобы больше на тебя не мычала.

Малой сурово кивнул, шмыгнул носом и выпрямил спину. А я смотрел на жену, зеленые глаза которой светились от счастья, а на лице играла хитрая улыбка.

— Как водичка? — спросил я, поудобнее перехватывая малого.

— Присоединяйся, сам оценишь, — пригласила меня жена.

— Легко! — решил я, возглавляя безобразие.

Спустя двадцать секунд Яна уже висела у меня на голове, Кас скакал вокруг нас, играя со всеми сразу, а улицу огласил звонкий смех моей любимой жены.

— Нужно все это смыть, иначе бабушка нас ночью в свинарнике спать заставит, — показывая на свою в хлам измазанную и мокрую футболку, позвал я.

Я вылез первым, твердо встал на ноги, вытащил жену и детей, и мы с Хиросимой дружно отправились совершать банные процедуры. В дом не пошли — сначала обмылись прямо в огороде из шланга, а потом все вместе отправились в баню, которую затопили еще утром в ожидании моего приезда.

Когда Кас и дети были вымыты, пришла бабушка и забрала их ужинать, оставив меня и Серафиму наедине.

Моя жена выглядела комично, когда, раскрасневшаяся села на полку, замотавшись в белую простыню и надев на голову шапку со смешной надписью «отшлепай меня веником».

— Иди ко мне, — потребовал я, с трудом скрывая улыбку.

Серафима покорно села рядом и так посмотрела, что я всерьез напрягся, а мысль нежно отшлепать ее веником, утащить в предбанник и долго любить стала навязчивой. Почти идеей фикс.

— Как насчет того, чтобы уложить детей и съездить на речку? — предложил я.

Голос охрип, а жена моя быстро поняла, на что я намекал. Сглотнула и тихо призналась:

— С тобой, любимый Леха, куда угодно!

— Люблю тебя, жена!

— И я тебя, муж…