33

Алиенора сняла пальто, сапоги на каблуках, шляпу, засунула подальше в шкаф, куда Саша никогда не заглядывал. Надела домашнее: пижаму, ненавистный голубой халат, подаренный его мамашей. Стёрла макияж. Посмотрела в зеркало: бледное лицо, тёмные круги под глазами — настоящие, от недосыпа и малокровия.

Её анемии не было бы вовсе, не трави её мать в детстве всякой дрянью, угнетающей синтез эритроцитов. Но мать травила — и вырастила её калекой. Она не придумала свою болезнь, хоть та и не была врождённой, как считала Маргарита Львовна — врач, что вела Алю с детства. Мама убедила в этом всех, и теперь уже было не понять, родилась её дочь такой или стала немощной позже. Теперь уже было не выяснить, хотела ли мать добра, пичкая ребёнка каплями собственного приготовления, или всё же знала, чем это чревато. Была её мать психически больна и действовала осознанно или искренне верила, что так заботится о дочери.

Регулярный приём препаратов решил бы проблему, но это было не в интересах Алиеноры.

Её болезнь работала на образ. Хрупкая. Больная. Беспомощная.

Алиенора улыбнулась своему отражению. Отражение улыбнулось в ответ — тонко, холодно, как змея, которая греется на солнце.

Она пошла в гардеробную, сделанную Сашей из кладовки, где его мать хранила всякий хлам.

Шкатулка стояла на верхней полке, за коробками с обувью. Деревянная, старая, с резной крышкой — бабушкин подарок на шестнадцатилетие.

— Это для твоих сокровищ, Алечка, — сказала она тогда. — У каждой женщины они свои.

Бабушка не знала, какими будут её сокровища.

Или знала? Потому так загадочно улыбалась, когда дарила.

Аля достала шкатулку. Села на пол гардеробной, скрестив ноги. Подняла крышку.

Внутри — всего несколько вещей, но каждая — сокровище.

Каждая — история. Каждая — победа.

Театральный билет. «Чайка». Алиенора положила его в шкатулку первым, в тот же вечер.

За четыре года до свадьбы. Ряд двенадцатый, место восьмое. Рядом с девятым, где сидел Саша. На восьмом — Лана.

Лана! Алиенору передёрнуло. Светка она, а не Лана. Светлана Жарикова, первая Сашина «любовь». Не настоящая, так, увлечение. Бывшая одноклассница с длинными тёмными волосами и смехом, от которого у него загорались глаза. Аля сидела на спектакле в другом ряду и смотрела, как они держатся за руки в темноте. Внутри неё что-то горело — медленно, ровно, больно, как фитиль свечи, прожигающий кожу. После спектакля она подобрала Светкин билет. Та бросила его на кресле — небрежно, как ненужную вещь.

С Ланой у Саши как-то само не сложилось, а у Али появился первый трофей.

Но дальше — больше.