Эпилог

Спустя тридцать лет

Склонившись над рисунком, Амели обвела ярко-жёлтое пятно чёрным фломастером. Подумала немного и разглядела в коричневых чёрточках ствол дерева, тут же дорисовав сверху неровный обломок, будто гиганта сломил сильный ветер. А вот с буйством цвета по центру разобраться оказалось сложнее всего, поэтому она решила, что там самое место какой-нибудь сказочной зверюшке.

— Ого! Так красиво получается, мам! — восхищённо пропищала её младшая доченька, по совместительству автор художества, которое Амели теперь доводила до ума.

— Тебе нравится?

— Очень!

— Тётя! А у меня? У меня получается? — Дочка Люцы подсунула ей свой листок и поскольку была на пять лет постарше, то рисунок смотрелся уже более целостным и понятным. Можно было в нём разглядеть обитателей морского дна.

— Просто замечательно! Научишь Асю рисовать такую красивую медузу?

— Конечно! Там вообще ничего сложного.

— Тогда я отойду, а вы пока рисуйте. — Амели улыбнулась девочкам и поднялась из-за стола.

Но не успела она и шага сделать в сторону мужа, стоящего у гриля, как из цветочной чащи выскочила детвора и едва не сбила её с ног, с визгом пробегая мимо. Испуганно выдохнув, Амели одёрнула задравшуюся на округлившемся животе блузку и таки добралась до Дамира. Поцеловала в колючую щёку, потому как он в последнее время не успевал ходить по салонам, где ему ровняли бороду, и поинтересовалась:

— Там ещё долго? Я как-то проголодалась.

— В районе двадцати минут, милая. Иди за стол к девчонкам, скоро принесу.

Повернув его голову так, чтобы чмокнуть в губы, она с удовольствием позволила ему перехватить инициативу и углубить поцелуй, после чего улыбнулась и таки пошла к невесткам. Они сидели на летней веранде вдвоём. Тихомир лежал в гамаке и читал книгу, а Яробор с кем-то говорил по телефону. Он теперь не менее занятой, чем его старший брат.

— О-о-о, кто к нам пришёл? Неужели малышню бросила без присмотра? Как же они теперь без тебя! — стала с ходу подкалывать её Люца. — А вообще, я удивлена, какое круто местечко ты смогла придумать. Вот эти цветочные переростки — прямо красотища неописуемая. Я себе утром чай крепкий сделала, встала у окна и зависла.

— Ты впервые приехала отдохнуть в Цветочную поляну? — удивилась Дьяна, которая регулярно сюда заглядывала вместе с мужем. Она, к слову, как ни старалась, не смогла обозначенные десять лет выдержать, Яробор сократил их до пяти. Свадьбу они не стали устраивать, несмотря на возмущение старших, а просто уехали на целый год в путешествие. — Люца, так нельзя. Ты на своей работе скоро жить будешь... Хотя у вас это, похоже, в крови.

— Ой, кто бы говорил, — проворчала она, закатывая глаза. — На неделю свалила к важному клиенту, а Яр тут чуть крышей не съехал, навыдумывал себе какого-то бреда, где ты голышом по лесам бегаешь.

— Да, я могу. — На пухлых губах раскрепощённой красотки расцвела ностальгическая улыбка.

— И вообще, тебе легко об этом размышлять: «Поеду туда, поеду сюда». У вас один Севка, а попробуй так куда-нибудь сорваться, когда два ребёнка, или вон как у Амели — пятеро. Шестой на подходе. Такую ораву фиг пристроишь.

— Так, вас никто и не заставляет детсад разводить. Можно ведь выдержать два-три десятилетия, как раз подрастёт помощник. Вы сами себе головную боль устраиваете, а потом руки заламываете, что даже в отпуск раз в году съездить не можете.

— Как же ты порой меня бесишь, — выдохнула Люца с нервным оскалом и обратилась к Амели: — Тебя же она тоже сейчас бесит?

— Нет, я считаю это выбор каждого. Мне просто нравится заниматься детьми.

— Да вы обе невыносимы, — подытожила она, не найдя поддержки.

Сорванцы снова выскочили из цветочной чащи. Шумно разговаривая, обошли веранду, чтобы зайти внутрь и взять со стола воды, но напившись, не убежали, а продолжили неподалёку обсуждать какую-то стычку с другими детьми.

— Да, именно так и было! Я ему как дал в нос. А он!.. А он как заплакал! — оживлённо рассказывал сынишка Яробора её мальчишкам, которые слушали его с приоткрытыми ртами. — И такой: «Не бей меня, я больше не буду обижать Янку». А я ему ещё раз — на! Уже в глаз. Правый. Ну, чтобы точно понял.

Он был на несколько лет младше, но из-за родителей рос крупненьким, уже обгонял кузенов на полголовы. Севка-то медведь, а её мальчишки уродились ласками. Из пяти детей у Амели только один медвежонок получился: самая младшенькая. И только в её запахе не ощущалось ничего человеческого. Открыто Амели никто гадости не говорил, боялись гнева Дамира, но по взглядам она всё понимала и лишний раз  старалась не провоцировать. Жила мужем и детьми, общалась с невестками и двумя близкими подругами. Этого на самом деле было достаточно, чтобы чувствовать себя счастливой.

— Надо было бить в челюсть! — К детворе подошёл Яробор и опустился на колено, чтобы оказаться с ними приблизительно на одном уровне. — Запоминаем, мелочь. Всегда бьём в челюсть: в подбородок, если наша цель вырубить с одного удара, или в углы ближе к уху, если хотим заставить пищать по-поросячьи. Нос, глаз, всё это хрень. Челюсть — основа основ. Она наиболее уязвимая. А если ударить прямо под ухо, вот тут, то можно даже её сломать. Но там нужна правильная техника… Не суть! Главное, поняли науку?

Мальчишки радостно закивали головами и стали просить ещё что-нибудь рассказать или даже показать.

— Вот чего, чего, а твоего вкуса в мужчинах, я никогда не пойму, — с ужасом в голосе произнесла Амели, смотря на расслабленную Дьяну. — Ты не слышишь, чему он учит детей?! Как правильно бить, чтобы вырубить или сделать максимально больно? Жуть какая! У тебя очень специфический вкус. Мало того что неотёсанный мужлан, так ещё и не понимает, что можно, а что нельзя говорить детям! Надо бить в челюсть… ужас.

— Поддерживаю! — весело хохотнула Люца, дочки-то её далеко отсюда. — Я хоть брата и люблю, куда уж мне деваться, но сама с мужиком типа него не связалась бы.

— Дамир тоже на любителя, — лениво контратаковала Дьяна. — С таким педантом, замороченным на правилах, далеко не каждая уживётся. Вы друг другу подходите, потому как он гиперопекающий тип, а ты инфантильная особа, не желающая ни за что брать ответственность. Не удивлюсь, если даже одежду подбираешь в соответствии с его вкусами.

— А вот и нет! Мне самой не нравятся вульгарные вещи.

— Это в тебе говорят комплексы.

— Да у вас двоих вкус так себе, — не унималась Люца.

Они втроём обернулись и посмотрели в сторону деревьев, между которыми был натянут гамак. Тихомир положил книжку себе на грудь и что-то разглядывал в ветвях над головой с умиротворённой улыбкой.

— А у тебя вообще какой-то… чудак, — после длительной паузы таки подобрала не слишком обидное слово Дьяна.

— Согласна, — поддакнула Амели.

— Ой, да что вы понимаете!