Глава 74 Дворцовые тайны

Старалась идти тихо, прошмыгнуть через эти огромные дворцовые залы, давящие великолепием со всех сторон, как мышка. Мне одно и надо было — лишь сынка увидеть, полюбоваться им издали. Глаза защипало от слез. Уж такой парень ладный вырос! Рослый, сильный, с кудрями до плеч чернявыми — в отца, подлеца, пошел. Тоже, наверное, девкам сердца разбивает. Настругает мне внучат, а я и не узнаю о том.

Ох, решусь! Стиснула кулачки, пробираясь по красным мраморным квадратам пола. Сегодня решусь, попрошу сестрицу рассказать Аланчику всю правду о настоящей матери, обо мне, то есть. Ведь должен знать сын о том, что я его на свет произвела. А о большем и не мечтаю. Лишь обнять его разок, как родная мать.

Куда все подевались? Тихо во дворце, как в гробу. И никого, ни щура не видать. Уж не в первый раз тут вором крадусь, а никогда такого не видывала. Обычно всегда толчея, слуги как угорелые носятся, да и придворные туда-сюда шныряют. И у каждой двери пара молодцев в парадных камзолах стоит, напомаженные, надутые, с важным видом — будто не двери отворять поставлены, а самолично жизнь королевы охранять.

Куда это я забрела? Будуар какой-то, что ли? Все в золотых тонах утопает, с пола до потолка. Любимый, сказывают, королевский цвет. Сестрица как-то показывала мне нужник царский, с виду стул, богато изукрашенный золотом, я еще подумала, что это трон.

А сестра со смеху едва не описалась, как такое услыхала. Ага, говорит, трон и есть! И с сиденья крышку поднимает, а под ним дырка — для задницы, стало быть, чтобы все дела свои вовнутрь делать.

Так что у них тут сам черт копыта сломит, не понять, куда и попала. Заблудилась, честно скажем. Вот ведь Агафья, никогда себе дела не убавит! У кого ж спросить-то? Если…

Вздрогнула всем телом, младенческий крик услыхав. А следом и второй, дуплетом, стало быть. Говаривали, королева наша на сносях. Неужто? Подошла поближе к двери приоткрытой, проскользнула в темноту. Не надо любопытничать в таком месте, знаю, но ноженьки непослушные сами вперед топают.

Глаза привыкли к темноте, смогла разглядеть вторую дверь. Оттуда свет лился приглушенный. Заглянула внутрь и увидела женщину на кровати. Ложе размером со всю мою хату. А баба простоволосая, нагая, с пузом большим. Лежит посередке, темные волосы по подушкам пуховым разметались. Вокруг двое девок суетятся, одна моя сестра. Неужто я и впрямь к рожающей королеве забрела?

- Кто? — спросила роженица, тихо, но властно — по спине у меня прям мурахи заскакали, как блохи бешеные.

- Младенцы мужского полу, Ваше Величество, - присев в глубоком поклоне, ответствовала девка, склонившись над колыбелью. — Поздравляю Вас!

Повитуха, стало быть. А сестра моя покуда обтирала тело королевское. Вот как рожать надо, а не как бабы в Котовасино — где прихватит, там и присела. В поле на покосе, или в огороде собственном, или в сарае, при кормежке скотины или дойке. А тут лежишь, стенаешь, все вокруг тебя бегают, красота!

- Который, Марфа? — королева пытливо уставилась на мою сестру, которая держала перед ней белую ночную рубаху с оборочками.

- Первенец, Ваше Величество, - ответила та и помогла ей надеть ночное облачение.

- Да, верно все, сказывал демон, что сильный дар в их роду первому новорожденному передается. — Королева кивнула и, морщась, уселась. — Дай мне его.

Сестра подложила ей под спину еще подушку и махнула повитухе. Та бережно подхватила из колыбели один сверток и передала ей.

- В соседней комнате жди, - шепнула ей Марфа и уложила дитя на руки матери.

- Маленький, но крепкий, - та задумчиво оглядела его, сучившего ножками. — Стало быть, ты симург и есть, который так отцу твоему надобен.

- Неужто отдадим, Ваше Величество? — сестра сложила руки на груди. — Отдадим ребенка демону этому, Бальтазару?

Мои любимые читатели! Спасибо огромное всем, кто подписался и поставил нам с Музом звездочку! Очень-очень приятно!)) До встречи в новой продочке!)))

- Таким был уговор, - роженица ахнула, когда новорожденный цепко ухватил ее за палец. — Сильный какой!

- Не хочет с матерью расставаться, - Марфа отвернула лицо в сторону и промокнула уголки глаз краешком фартука.

- Возьми его и зови, сама знаешь, кого, - велела королева, передав ей сына. — Пусть ведьмы закроют в нем дар этот наглухо. Под условие какое позаковыристее.

- Это какое же, госпожа? — моя сестра прижала ребятенка к себе, укачивая.

- Без разницы, на то они и Темный ковен, пусть придумают, - та махнула рукой. — Ну, не знаю, пусть дар пробудится, только когда он истинную свою встретит, к примеру.

- Это вы хорошо придумали!

- Пусть Бальтазар помучается, изыскивая способ дар в сыне пробудить, - роженица усмехнулась. — Я как раз успею подготовиться к тому моменту. И тогда мы еще посмотрим, кому та сила первозданная покорится!

- Такой маленький, - Марфа вздохнула, глядя на первенца королевы.

- И такой важный, - добавила королева. — Демон ради него на все согласился, чего с него требовала я. — И всех конкурентов моих извел, и на трон помог сесть, и на крови поклялся мне, - она вытянула вперед руку, разглядывая свои увесистые кольца. — Вот, перстенек в залог дал. Сила в нем немереная!

- Но все ж вдали от своего дитя будете, Ваше Величество, сердце-то изболится.

- Ничего, у меня второй сын имеется, - она кивнула на колыбель, - им утешусь. Положи Демьяна к Ромуальду, Марфа, пусть братья напоследок вместе побудут.

Пристальным взглядом проследила она за моей сестрой и улыбнулась мечтательно.

- Долго нам быть в разлуке с первенцем, но как сыщет Бальтазар место то сокровенное, где изначальный кристалл прячется, так и воссоединится семья. Силу ту не демон, а я заполучу! И стану такой же могущественной, как прабабка моя Роксолана была! Изведу тогда Бальтазара, сама всем править буду!

- А-ах! — я вынырнула из воспоминаний Агуси и начала ловить ртом воздух.

Вот это да!

- Так вы… - когда дар речи вернулся, спросила у весьма непростой, как оказалось, бабушки. — Тоже ведьма?!

- Агась, милая, - кивнула с грустной улыбкой.

- Но почему?..

- Почему не почувствовала ты меня?

В ответ смогла только кивнуть.

- Темная я потому что. И закрыта магия во мне наглухо.

Час от часу не легче!

- С пеленок о том ведала, да времена тяжкие пришлись на мою молодость, - тихо сказала Агуся. — Изничтожали нас в ту пору безжалостно, под корень, семьями выжигали. Ведьмин пепел — слыхала о таком?

Как не слыхать! Еще одна легенда, от которой кровь в жилах стынет. Говорят, что Темных ворожей сжигали заживо, даже беременных, вместе с грудными детьми на руках, без разбору. И прокляли ведьмы убийц своих страшным образом, обрекли всю жизнь убежища искать, ибо пепел от сожженных тел всегда будет летать по свету, искать этих убийц — чтобы отомстить.

- Едва-едва мы с семьей спаслись, сбежать успели, и бабка моя провела обряд — закрыла навсегда Силу в нас всех. Спасла, да, - женщина понурилась. — Но как инвалиды мы сделались. Страшно это, от лучшей части своей отказаться. Как руки-ноги поотрубать. Вечно неполные, как птицы бескрылые. В небо глядеть с тоской да слезы ронять, одно нам и осталось…

Из ее глаз и впрямь и потекли слезы.

Моя душа свернулась в кровоточащий клубочек. Даже представить не могу себя без магии! Она в крови, в плоти моей, суть меня! Как жестока судьба порой! Но люди куда более жестоки…

- Что ты, детка, не плачь, - Агуся еще и меня же принялась утешать. — Дело прошлое, уж жизнь прожита, чего теперича страдать по тому, что не возвертать никогда. Ты главное-то увидела, когда в думках моих гуляла?

- Про то, что все это было интригой королевы, чтобы придти на готовенькое, когда Бальтазар всю работу сделает, и забрать изначальную силу себе? — кивнула с горечью. — Все поняла, спасибо, Агуся.

- Самодержица наша потомок той самой Роксоланы, которая демона обманула и всю Силу на ведьм перенаправила.

- То есть, тоже ведьма, выходит?

- Лишь по названию.

- Как это?

- Пустышка она, силу-то ведь Бальтазар у них забрал ведьмовскую, проклял ее перед тем, как убить. Зло проклял, болью всей своей, вот и легло оно еще и на потомков ее. Все они пустышки по магии.

- Потому она и мечтает завладеть изначальной силой, чтобы магию вернуть.

- И всем миром править. — Агуся кивнула. — Жадная она до власти-то. С демоном спелась, дитяток от него родила, одного отдала, не пожалела.

Все ради трона под задницей и короны на башке.

- А главное-то поняла ты, детка? — бабушка пристально уставилась на меня.

- Что значит главное? — непонимающе изогнула бровь, глядя на нее.

- То и значит, - понизила голос Агуся. — Что ничего еще не кончилось. Все только начинается!