Глава 24

— Не спрашивай, Алеся.

— Ну уж нет, Симур. Начал, так уже говори!

— Ребенка похитили… — пробормотал принц.

— В смысле? Похитили, и никто не искал? Это что, котенок, что ли?

— Некому было искать. Его мать якобы сорвалась со скалы во время прогулки, и тело не смогли найти. Безутешный муж искал тело супруги много дней… Но, потеряв надежду, уехал в один из пограничных фортов и там и сгинул.

Я сидела застывшая и шокированная.

— Охренеть! — только и смогла сказать я.

— Да-а-а, а я то думал, что твоя мамаша просто вредная. А она еще и для жизни опасная! — изрек дракон.

Симур сидел перед нами, опустив голову, и на его щеках горели красные пятна.

— Как же мне все-таки повезло, что меня просто к демонам сослали, — пробормотала я, понимая, что реально могла умереть. — И давно ты знаешь?

— Давно. Мне едва пятнадцать исполнилось. Дело в том, что с годами после моего рождения, став лиирой-правительницей, моя мать стала беситься из-за того, что наследником будет Фрай, а не я. Да и я сам поначалу, когда правду узнал, какое-то время думал, что все несправедливо. Но потом, как говорят в вашем мире, масла то в голове прибавилось, и я понял, что даже рад. Нет, ну, зачем мне все эти трудности? Взваливать на плечи целое государство? Я даже жениться ни за что не хочу! Но мама и слышать ничего не хотела. Стала строить планы — один ужасней другого — и требовать моего содействия и участия. Я не знал, что мне и делать. Конечно, у нас с Фраем нет особо теплых отношений, но я все равно всегда считал его братом. И до сих пор считаю. И никаких бед для него не хочу. Так, мелкие пакости, пока младше был, устраивал, но это же несерьезно.

— А почему ты к отцу не пошёл?

— Ты с ума сошла? Она же моя мать! К тому же, к чему, кроме огромной катастрофы, это бы привело? Мать в ссылку, Фрая выкинут из семьи, а меня запрягли бы в наследники, и все, прощай, свобода!

— Вот признайся, что последнее обстоятельство для тебя было решающим, — подколола Симура я.

— Даже если и так? Ты посмотри на Фрая и на меня. Он серьезный, ответственный, настоящий наследник, хоть и не урожденный. А я так, вечный балбес! И меняться, между прочим, не хочу!

— Поэтому и сбежал?

— Да. Сначала на границу. А потом, как только появилось окно — и в ваш мир. Думал, раз меня нет, то и мать успокоиться. Но, видимо, ошибся.

— Ну да. Ты сейчас самый разыскиваемый фейри в мире! — сообщил Кирей. — Разговоры о том, какая награда назначена тому, кто сообщит о тебе хоть что-нибудь, просто сумасшедшая. Я вот думаю, может, ты повременишь немного с возвращением, и я смогу на тебе подзаработать?

— Кирей, зачем тебе деньги? — удивилась я.

— А кто сказал, что я деньгами возьму? Могу попросить пожизненный запас самогонки, например.

— Ну, тогда Чейна уж точно на тебя не поведется!

— А то сейчас она прямо бегает за мной, от любви умирая, — мрачно огрызнулся дракон.

— Слабак ты! — вынесла я вердикт.

— Заноза противная! — буркнул Кирей.

— Ящерица алкогольно зависимая!

— Нимфоманка с извращенными фантазиями! — ляпнул дракон с таким видом, как будто открыл миру страшную тайну.

— Да-а-а-а? — тут же оживилось пьяное Высочество и наклонилось к дракону. — А можно поподробней?

— Нельзя! — рявкнула я на обоих. — Ты от темы-то не отклоняйся, августейшая озабоченная особа. Объясни лучше, как твоя мать умудрилась с демонами связаться?

— Так родня ведь! Дальняя, — беспечно махнул рукой Симур, и вот тут я подумала, что он, видимо, уже хлебнул лишку.

— Кому родня? — решила все же уточнить.

— Матери. Ну, и моя, выходит.

— У кого это выходит, Симур? Как это может быть? Фейри же воюют с демонами! И если ты не заметил, они темнокожие и обращаются, и крылья у них с клыками… Короче, как это, вообще?!!!

— Ага, масса различий, Алеся. Только не в постели. Вот моя дорогая бабуля и не устояла. Это ведь остальные мужики фейри такие наивные, Алеся, что думают, что наши дорогие лииры живут отдельно от них в тоске и печали. Я-то давно уже знаю, что это не так. За те столетия, что женщины живут отдельно, у них уже сложился собственный образ жизни и приоритеты. Да и мораль весьма своеобразная. Вот поэтому я никогда не хотел иметь ничего общего с нашими лиирами.

— Хочешь сказать, что они встречаются с другими мужчинами, пока их мужья тут прозябают?

— Встречаются? — Симур похабно усмехнулся. — Надо же, какое ты выбрала для этого милое словечко. Они ни в чём себе не отказывают, Алеся, в большинстве своём. И демоны, и другие расы частые гости в покоях наших женщин. А те, кто хранят верность мужьям, боятся открывать рот.

— Но почему так?

— Ну, как тебе объяснить? Думаю, они просто испорчены воспитанием на протяжении нескольких поколений. Ну вот вспомни, у вас на Земле тоже был такой период. При французском дворе пару веков назад было дурным тоном хранить супружескую верность.

— Ну, а как получилось, что никто из мужчин об этом не знает, а ты один такой особенный знаешь?

— Алеся, на самом деле моя мать старалась держать меня рядом с собой большую часть времени. Боялась, особенно в подростковом возрасте, что я как-нибудь выйду из себя, и во мне проявятся черты моего деда.

— Типа, почернеешь, и крылья вылезут? — решила я уточнить.

— Ну, вроде того. Из-за этого я рос в окружении лиир и знаю их, как облупленных. И всегда злился на Фрая. Его-то воспитывали как воина и мужчину, а меня… Даже собственный отец считал меня слабаком и избалованным нытиком.

— А когда кровь демонов в тебе не проявилась, мать выдохнула?

— На самом деле она проявилась. Только мать об этом не знает.

— Да ладно? И что, ты умеешь отращивать клыки и крылья?

Симур неопределённо пожал плечами.

— Вот ведь… фигня какая, — только и смогла сказать я. — Так выходит, что Скрим тебе родня?

— Ну, да. Какая-то дальняя.

— Ну, значит, есть определённая надежда, что твоя мамаша его не замочила. Рука-то на родную кровь подняться не должна.

Но взгляд Симура сказал мне, чтобы я особо не обольщалась.

Кирей всё это время внимательно нас слушал, частенько прикладываясь к бурдюку с вином.

— Слушай, принц… ик, — выдал, наконец, он. — Ну, если ты всегда был в курсе всего, ик… то наверняка знаешь, где твоя маман могла прикрыть этого твоего… ик… родственничка. Вот если бы мы его нашли, то все бы прояснилась, и мы бы от неё… — ткнул он в меня когтистым пальцем, — наконец, избавились бы.

— Ты бы лучше от алкоголизма избавился, недоразумение в чешуе! Чего я-то тебе плохого в жизни сделала?

Может, обидеться на этого дракона недоделанного? Хотя, какой смысл?

— Может, и знаю, — мотнул сильно потяжелевшей головой Симур. — Но вам ничего не скажу.

— Что за детский сад? — возмутилась я. — Почему?

— Потому что ты потащишь его к моему отцу, чтобы всех изобличить и отмыть своё честное имя, и произойдет именно то, чего я и боюсь, — заявил принц противный.

— Ну, а что ты предлагаешь? Замять все по-тихому?

— Именно так!

— Это тупость какая-то!

— И ничего не тупость! Вот скажи, Алеся, как ты думаешь, Фрай будет тебе благодарен, если ты вытащишь все это на всеобщее обозрение? Он, всегда считавший себя наследным принцем и надеждой государства, будет, по-твоему, счастлив узнать, что он практически безродная сирота, и никакой престол ему не светит? Прослезится наверное и в ножки тебе поклонится за то, что ты всех выведешь на чистую воду. Он ведь спит и видит, как из принца в дворнягу беспородную превратиться.

У меня было такое чувство, что мне на голову ведро ледяной воды плесканули. Ага, так освежает! А главное, так излишнее рвение твердо двигаться по пути справедливости отбивает. Просто напрочь.

— Хочешь сказать, что это для него важнее, чем правда и чувства ко мне? — внутри словно лампочку выключили.

— Ну, о его настоящих чувствах никто не может знать, кроме него. Если перед ним поставить выбор между тем, чтобы стать никем и быть с тобой, или остаться для всех наследным принцем и отказаться от тебя, только он один знает, какой вариант он выберет.

И правда, с чего я тут решила, что представляю такую великую ценность? Да, Фрай говорил, что меня любит, и его желание ко мне видно и невооруженным глазом, но…Ничто так не охлаждает страсть мужчины, как угроза потери положения в обществе и материального благополучия. Или я фейринских мужиков на наш мир меряю? Хотя, по большому счету не такие мы все и разные.

— Хочешь сказать, что выбор будет не в мою пользу? Ты бы так выбрал? — эй, Алеся, а чего голосок-то так дрожит?

— Ну, нет! Погоди, Алеся. Я не Фрай! Я бы вообще выбрал вместо обоих вариантов тихо свалить в закат навстречу свободе! — Симур смотрел на меня обеспокоенно.

— Не понимаю, что ты пытаешься мне сказать.

— О, сразу видно, что самка, — буркнул Кирей. — Он пытается тебе сказать, чтобы ты хоть немного посидела спокойно и дала им с Фраем во всем самим разобраться. Наш принц хочет рассказать всю правду своему «брату» и вместе с ним поставить по-тихому ультиматум мамаше. Я правильно все понимаю?

— Вот именно! Тогда для всех все останется по-прежнему, и все будут довольны. Отец ничего не узнает, мать если захочет сохранить своё положение и согласится сидеть тихо, вы с Фраем поженитесь, я опять сбегу куда-нибудь. И все довольны и счастливы.

— То есть все, кроме лорда-правителя, будут знать, что живут в целом море лжи, но ради того, чтобы сохранить то, что имеют, будут молчать и изображать счастье?

— Да. Я так жил всегда! — равнодушно пожал плечами Симур, и мне стало его очень жаль.

Я задумалась. А я так смогу жить? Вроде и прав Симур, и никому от этого вреда не будет. Но я ведь себя знаю. Противный червяк поселится в моих мозгах и будет потихоньку грызть меня изнутри день за днем. Каждый раз, глядя в лицо Фраю, я буду себя спрашивать: выбрал бы он меня и правду или отказался бы, чтобы сохранить положение, если бы я поставила вопрос ребром? Буду смотреть в его глаза, пытаясь уловить — искренен ли он со мной. Вот так уж у меня моя глупая голова устроена. Ну, не выключается в ней функция «докопаться до сути».

И что тогда? Я сначала буду изводить этим вопросами себя, потом переключусь на Фрая, когда свербить станет до невозможности. Конечно, он, как и положено мужчине, будет заверять меня, что я самое ценное в его жизни, но ведь наверняка я и не узнаю никогда. А учитывая мой противный характер, это не приведет ни к чему, кроме растущей злости с моей стороны. Между нами начнет копиться все это и однажды — бум! И я взорвусь так сильно, что никому мало не покажется.

Или нет?

Я ведь люблю Фрая и, может быть, сумею жить с этим, или же просто забуду, что было в начале.

Ага, желаю тебе в этом удачи, Алеся! Если бы ты так могла, то давно бы уже замуж и в своем мире выскочила. Интересно, а нельзя ли мне еще разок того зелья забывательного нюхнуть? Только избирательного действия. Так, чтобы Фрая и свои чувства я помнила, а все остальное можно и забыть, не жалко.

Вот зараза-то! В моем мире мужики загоняются тем, что женщины хотят только прынцев с дворцами и не хотят простых парней с шалашами. А я вот сижу, страдаю и гадаю: согласился бы мой принц ради меня уйти в шалаш?

— Ты чего притихла, катастрофа? — окликнул меня Кирей. — Опять какую-нибудь гадость, требующую активных действий, задумываешь?

Я посмотрела на двух особей мужского пола, с выжидание глядящих на меня.

— В общем так… — решительно произнесла я.

— Ой, как мне это не нравится! — скорчил жуткую рожу дракон. — Прям аж живот свело.

— Заткнись, Кирей. Так и быть, можете свои семейные проблемы решать с Фраем между собой. Расскажешь ему всю правду, и только ему выбирать, как поступить. Но я тоже сидеть в том замке, как Рапунцель, не собираюсь. Мы с Киреем тогда отправимся Скрима искать.

— Эй, а почему это сразу я? Я вот с удовольствием в замке бы посидел, да вот в двери не прохожу! — несчастно взвыл дракон.

Я выразительно глянула на Кирея, который в ту же секунду перестал возмущаться громко и только тихо стал бормотать себе под нос о свой несчастной судьбине, что его со мной свела.

— Ладно, я вам дам подсказку. Если только обещаешь не тащить этого демона к моему отцу и не устраивать момент истины, — смирился Симур.

— Обещаю.

— Ладно. Тогда я вам туда еще и портал открою. Только протрезвею немного.

— Да уж, — вздохнула я. — Придется мне ради вашего мира во всем мире пожертвовать своим добрым именем.

— А оно у тебя было? — влез дракон. — Вот уж не знал. Да, человечка, так и останешься ты для всех фейри единственной в истории вероломной невестой, сбежавшей из-под венца от наследного принца. Ну, хотя тебя точно не забудут! Отличилась, так отличилась!

— Не расстраивайся, Алеся. Зато ты будешь той самой, что вернет фейри солнце, и за это тебе все простят.

Ну да, это при условии, если я смогу убедить себя саму, что безмерно счастлива.

— А вот кстати, — тут же осенило меня. — Если Фрай не родственник этому вашему принцу, который облажался с этим проклятием, то откуда же солнце появлялось? Какая-то ерунда выходит. Или этот ваш лорд Зарус тоже был таким любвеобильным, что во Фрае может быть капля его крови?

— Нет, я так не думаю, Алеся. Просто проклятье, сказанное так эмоционально, весьма расплывчато. К тому же никто не слышал его в оригинале, кроме самого лорда Заруса, а он явно был не в том состоянии, чтобы запомнить его слово в слово. Но если ты подумаешь, то поймешь, что в принципе все верно. Если бы я не сел за твой столик, то ты бы не оказалась в нашем мире. Приведена насильно. Да. А я, как никак, все же потомок лорда Заруса. Так что в этом месте все верно. А в остальном… Не думаю, что умирающая Мирабель вкладывала в проклятье обязательное условие, что полюбить ты должна именно потомка Заруса. Ты должна была просто полюбить и стать счастливой в этом чужом мире после того, как тебя привели в него против воли. Наверное, этого достаточно.

— Ну, возможно, и так.

Кирей с сожалением посмотрел на опустевший бурдюк из-под вина.

— Может, в придорожный трактир слетать? — спросил он грустно. — Я знаю, тут где-то в часе быстрого лёта есть один.

— Нет! Хорош бухать, пора вершить великие дела! — сообщила я ему.

— Так я о том и говорю, что для чего-то по-настоящему великого кондиция у нас пока еще не та, — стал убеждать меня явно эксперт в этом вопросе.

— Потом добавим. Давай, Симур, открывай нам портал.

Симур с сомнением посмотрел на меня.

— Погоди, я вещи соберу.

Принц ушёл, а я подперла свою тяжелую от избытка мозга голову и задумалась. Вот почему все в жизни так несправедливо? Вот в сказках как пишут? Жила — была какая-то там Золушка безродная. И встретила она принца, и была у них любовь вся такая красивая. И ничегошеньки в этих сказках не упоминается, что для того, чтобы было им счастье, нужно соблюсти еще какие-то условия. Или говорится, да только я сказки плохо помню?

Ну, не в том суть. Вот попала я в другой мир, и обратной дороги нет. И встретила тут принца. Вот только почему сказку все это совсем не напоминает?

Получается, что для того, чтобы быть с Фраем, мне предстоит не только простить эту лииру Калисию, но и продолжать жить с ней бок о бок еще долгие годы? Встречаться за столом, улыбаться и не вцепиться в её бесстыжие глаза ни разу?

Ну, ладно я. Чего она мне такого особенно страшного сделала? Но вот Фрай… Неужели узнав, что эта стервь убила его родную мать и подтолкнула к безвременной гибели отца, он сможет и дальше смотреть на неё как ни в чём не бывало?

И если он сможет, то как долго я смогу его уважать? Да, люблю. Да, скорее всего это уже безвозвратно и неизлечимо. Но даже самая сильная любовь может не вытянуть того, что я буду считать своего мужчину подлецом и приспособленцем.

Хотя, живут же так миллионы людей. Может, не так это и сложно? Главное начать, а потом втянешься?

— Эй, человечка! Чего это у тебя лицо такое печальное и серьезное? — окликнул меня Кирей.

— Я думаю.

— А это для твоей головы не вредно? Это для твоих мозгов непривычное занятие, так что смотри не перенапрягись! — ехидничал дракон.

Я решила его проигнорировать, но он явно был настроен пообщаться.

— О чем хоть думаешь с таким горестным лицом? — опять прицепился он ко мне.

— О жизни. О любви. Короче, тебе не интересно.

— Это точно. А то после того, как мы с тобой последний раз на эти темы разговаривали, у меня мозги набекрень съехали. До сих пор мучаюсь.

Дракон замолчал, но, видимо, недостаточная доза алкогольного наркоза открыла в нем источник неудержимой любознательности.

— И чего ты там надумала? — поерзав, спросил он. — У тебя же вроде все складывается наилучшим образом. Ну и ерунда, что принц твой поддельный! Об этом ведь, кроме тебя, только пара человек будет знать, так что можно и не переживать.

— Да это-то как раз меня меньше всего беспокоит. Принц — не принц, какая на фиг разница. Я ж его не за это люблю.

— А за что? — Кирей весь подобрался.

— Так откуда же я знаю, Кирей. За что-то можно уважать или там испытывать искреннюю благодарность. Ненавидеть и презирать, наконец. А когда влюбляешься, не знаешь за что. Это просто происходит само собой.

— Мне непонятно, — надулся дракон, явно разочарованный. — Неужели тебе так трудно объяснить, за что самка может полюбить самца? Или это какая-то страшная тайна?

— Да не знаю я, на самом деле.

Кирей сел на задницу и, сложив свои передние лапы на объемном пузе, что-то пробухтел себе под нос.

— Так что тебя заботит-то, убогая? — опять прорвало его.

Да, кажется, Кирей сегодня всерьез настроен быть моей подружкой-сплетницей.

— Меня беспокоит, что после того, как все утрясется, я буду каждый день грызть себя мыслями о том, выбрал бы Фрай меня или престол, если бы перед ним стоял жесткий выбор.

— Но ведь этого не будет, так что все нормально?

— Нет, не нормально! Я не смогу перестать думать об этом.

— Почему?

— Блин, да потому что! Потому что мне по-дурацки хочется, чтобы я была для него важнее всего на свете!

— Ну у тебя и запросы!

— Ну, уж какая есть. Если сама готова в омут с головой, то хотелось бы и в ответ нечто подобное.

Кирей почесал шею когтём.

— Не, я такого не хочу. Да и тебя не пойму. Вот все же, вроде, идёт к счастливой и безболезненной развязке, а ты, вместо того, чтобы порхать от счастья, опять сидишь и страдаешь. Непонятно.

Я махнула на дракона рукой. Ну, что ты объяснишь, у него ж броня, в смысле, чешуя непробиваемая. Особенно на башке.

— И еще я не очень-то верю, что эта лиира правительница так легко сдастся. Если она идёт на любые подлости и даже преступления ради собственных амбиций, то простой шантаж её не остановит. Даже если сейчас отступит, то потом опять какую-нибудь подляну устроит

— Ты знаешь, тут я, пожалуй, впервые с тобой согласен. Не из тех она, кто сдается.

Симур вышёл из своей избушки с туго набитым заплечным мешком.

— У тебя чего там? Гостинчики для соскучившейся родни? — поинтересовалась я.

— Алеся, на тебя общение со мной плохо влияет. Ты становишься не в меру любопытной. Больше тебя ничего не интересует? — усмехнулся Симур.

— Интересует, — дернул меня за язык алкоголь. — Например, то, как ты будешь выглядеть слегка почерневшим, с крылышками и зубками наружу! — и я показала нахмурившемуся Симуру язык.

— О, пьяная самка во всей красе! Вот уже пошли непристойные намеки, — влез со своими наблюдениями дракон.

— Ой, да помолчи ты! Тоже мне, психолог- недоучка, выращенный в условиях, максимально приближенных к природным! — огрызнулась я.