Глава 7

Ночной клуб “Портал” – это огромное многоуровневое строение, внутри которого легко можно заблудиться. – На втором этаже VIP-зоны! – кричит мне на ухо Лиля, пока тянет меня за руку сквозь толпу к бару. Мы показываем браслеты, которые нам выдали на входе, бармен подмигивает и через минуту ставит перед нами два цветных коктейля. Шлепает нам на руки по цветной печати, и мы с Лилей, забрав коктейли, снова пробираемся через толпу, чтобы отыскать своих общаговских. – О! Вон Ленка! – выкрикивает моя соседка, и мы идем в дальний угол. Там за небольшим столиком сидят ребята из общежития. У них на коленях расположились девчонки, а остальные, кому не хватило места, толпятся тут же рядом, пританцовывая и пытаясь перекричать музыку. У всех в руках точно такие же коктейли, какие держим мы с Лилей. Чокаемся бокалами и делаем по глотку напитков, но я кривлюсь и качаю головой. В напитке так явно ощущается спиртное, что мне становится не по себе. Оно как будто обжигает мой пищевод и оседает в желудке неприятными ощущениями. – Чего не пьешь? – кричит мне на ухо Оля, которая живет через две комнаты от нас. – Слишком горький, – отвечаю я. – Если не будешь, давай я добью, – тянет она руку к моему напитку, и я без сожаления отдаю его. Пока Лиля пьет свой коктейль, я обвожу взглядом три уровня клуба. На втором тусуется наша элита. Я еще не знаю всех в лицо, а тем более по именам, но мне достаточно и пары человек, чтобы понять, что за компания там собралась. – Танцевать! – выкрикивает моя соседка и, схватив меня за руку, тащит в центр танцпола. Мне приходится несколько раз увернуться от летящих в меня рук и локтей, но в конце концов мы наконец оказываемся в кругу своих и начинаем танцевать. Когда Лиля рассказывала вымышленную историю обо мне и Васе Пупкине, она не учла один простой момент. Меня бы не взяли на работу в банк именно потому, что я бы с высокой долей вероятности отдавила Васе ноги в танце. Не то чтобы я абсолютно неуклюжая и не слышу музыку, но я из тех закомплексованных девочек, которые едва дергаются под самую зажигательную мелодию. Зато Лиля отрывается по полной. Она очень любит музыку, поэтому чувствует ее каждой клеткой своего тела. Моя соседка так красиво танцует, что я засматриваюсь на нее и с одобрительной улыбкой киваю, когда она ловит мой взгляд. Внезапно ко мне кто-то прижимается со спины, и я делаю шаг вперед, чтобы увеличить расстояние между нами, но этот кто-то обнимает меня за талию и снова впечатывает в свое тело. Хочу развернуться и оттолкнуть нахала, но потом в мой нос проникает уже знакомый аромат парфюма, и у моего уха раздается хрипловатый голос: – Так ты не только рисуешь, – произносит Келлер и начинает двигать бедрами так, что мне приходится под него подстроиться, и вот уже наши тела двигаются в унисон. Я не знаю, что ему ответить, потому что вопрос мне кажется риторическим. Он задал его просто для того, чтобы я поняла, что это он, а не кто-то чужой прижимает меня к своему телу. Не чужой… Ася, блин, Келлер и есть чужой! Но почему-то сегодня он ощущается как кто-то уже знакомый, понятный и, что странно, безопасный. Хотя вряд ли к Марку Келлеру применимо это слово. Когда наш танец затягивается, я уже хочу вырваться из его цепких лап и сбежать. Но он хватает меня за руку, раскручивает от себя, потом к себе, и я начинаю хохотать, снова оказываясь в его объятиях, только теперь лицом к лицу. В полумраке клуба, под мигающим стробоскопом и разноцветными огнями, его глаза-льдины кажутся еще более яркими и необычными. Марк улыбается, и его зубы светятся в неоновом освещении. Меня так захватывает окружающая обстановка и наш безумный танец, что я не замечаю, как одна мелодия сменяется другой. И вот мы уже схватившись за руки, скачем, выкрикивая слова хита этого лета. Их кричат все присутствующие в клубе, и это еще больше распаляет атмосферу в этом заведении. Когда очередная песня заканчивается, диджей включает медленный трек. Марк дергает меня за руки, и я в который раз за наш танец влетаю в его твердую грудь. Он тут же обнимает меня одной рукой за талию, а второй захватывает мою ладонь цепко, но при этом аккуратно, как будто боится сделать больно. И снова Марк втягивает меня в танец, на этот раз тягучий и чувственный, который запускает теплые волны по моему телу и заставляет дыхание еще больше сбиваться. Я ловлю воздух приоткрытыми губами, склеившись с Келлером взглядами. В какой-то момент мне кажется, что его веки как будто становятся тяжелее и почти полностью опускаются, скрывая от меня его невероятные глаза за длинными пушистыми ресницами. Его взгляд падает на мои губы, которые я непроизвольно облизываю. Он легонько сжимает мою руку, а потом кладет ее на свою талию. Его свободная рука зарывается в мои волосы на затылке. Я забываю, как дышать, когда чувствую, что атмосфера между нами накаляется. Воздух становится горячее, и мне даже кажется, будто я слышу его потрескивание. В голове звучит набат. Бьют тревожные колокола. Здравый рассудок кричит, что прямо сейчас безопаснее всего оттолкнуть Келлера и вернуться к своим друзьям. Замерев, я наблюдаю за тем, как лицо Марка становится все ближе и ближе. В последнее мгновение, за секунду до катастрофы, я резко отстраняюсь от Келлера и, развернувшись, просто сбегаю с танцпола. Несусь через толпу, налетая на танцующих людей, пока не оказываюсь возле бара. Хочу заказать себе воды, но потом вспоминаю слова Лили о том, что даже она здесь стоит бешеных денег. – Вам что-нибудь налить? – тут же материализуется передо мной услужливый бармен. Я качаю головой и пытаюсь отступить, но попадаю в клетку крупного тела, и я уже знаю, кому оно принадлежит. Большая рука обнимает меня уверенным жестом, и ладонь неимоверной тяжестью ложится на мой живот. – Дай нам воды, – произносит Марк над моей головой. Кивнув, бармен ставит перед нами две маленькие стеклянные бутылочки. Откручивает с них пробки и подвигает ближе к нам. Одну Марк протягивает мне, а вторую берет сам. Пью так жадно, что даже проливаю на подбородок несколько капель и чуть не давлюсь прохладной водой. Она для меня сейчас будто повод отсрочить неприятный разговор с Келлером. Ставлю практически пустую бутылку на стойку и делаю глубокий вдох. – Я не повторю то, что вызвало у тебя такую неприязнь, – говорит Марк мне на ухо. – По крайней мере, до того момента, пока ты сама об этом не попросишь. – Этого никогда не случится, – отвечаю, даже не рассчитывая, что он меня услышит. – Посмотрим, – говорит Келлер, проезжая губами по моему уху, отчего волоски на затылке встают дыбом.