Глава 15

Когда Ветров влетел в квартиру ураганом, Маша даже испуганно охнула. Она что-то вычитывала в планшете, который поспешно отложила в сторону и, округлив глаза, уставилась на Виктора.

– Что-то случилось? – выдохнула Мария, уставившись на следы его столкновения с женой, когда Виктор навернул несколько кругов по кухне в бесплодной попытке сделать так, чтобы злость в душе улеглась.

Конечно, поначалу он думал, что не стоит расстраивать Мышонка такими глупостями. Но потом решил – пусть она знает. Так будет легче пережить ту бурю эмоций, которая рождалась внутри Ветрова каждый раз, когда он вспоминал ложь маленькой дрянной девчонки.

– Да. Случилось. Я ездил к Соне поговорить и получил просто ворох дерьма! – выдохнул он свистящим шёпотом.

Всё же взяв себя в руки, Виктор устроился напротив Маши и процедил:

– С этих пор я даже думать не хочу о налаживании общения с Софией, пока она лично перед тобой не извинится!

Маша нахмурила брови и прикусила нижнюю губу.

– Передо мной? Она что-то плохое про меня сказала? – уточнила Маша и добавила поспешно: – Не нужно так на неё злиться, она ребёнок, который очень расстроен вашей размолвкой с её мамой…

Говорила она, в общем-то, весьма разумные вещи, но сейчас Вите было не до здравости.

– Она придумала и всем рассказала, что видела, как ты целуешься с другим! А сегодня и вовсе заявила, что ты можешь быть беременна не от меня!

Он только сказал это, как Мышонок тонко вскрикнула и схватилась за горло, будто ей было тяжело дышать. Глаза её стали огромными, как две плошки. И, того и гляди, эти новости могли вызвать у любимой ещё один обморок.

Ветров вскочил и бросился к ней, стал увещевать:

– Ну-ну… не нужно так реагировать, Машунь… Я показал ей, что стоит прикрыть свой рот, когда она говорит о тебе!

Мария стала всхлипывать, прикрыв лицо руками. Когда он прижал её к себе, оказалось, что всё тело её подрагивает.

Господи! Ну что же натворила эта неразумная девица! И он тоже хорош – взял и вывалил всё на голову своей девочке.

– Ты ведь ей не поверил?! Скажи, что это так… Скажи, что не веришь! – взмолилась Маша, отняв руки от лица.

Она смотрела на него настолько невинным чистым взором, что даже если бы Виктор какого-то чёрта сомневался, сейчас бы колебания развеялись по ветру, как дым.

– Даже не думай о том, что я встал бы на её сторону и решил, что Софа права, – ответил он голосом, в котором не сквозило и капли нерешительности.

В ответ Маша выдохнула с облегчением и просияла от счастья.

Сегодня Мышонок осчастливила его тем, что встала на учёт в лучшую клинику. Он настоял на том, чтобы она пошла в медицинский центр высшего класса, хотя его девочка противилась и говорила, что ей будет достаточно простой женской консультации.

Однако в вопросах, касающихся его будущего наследника, компромиссов у Виктора не было и быть не могло. Или лучшее – или ничего.

А вот сам он, похоже, тоже нуждался в том, чтобы обратиться к врачу. Потому что начали Ветрова мучить кое-какие симптомы, которые ему совершенно не нравились. Пока Маше он о них не говорил, потому что было… страшно. Ему вроде и лет не очень много, а в последний раз, когда они занимались любовью, у него все упало прямо в процессе.

Мышонок могла это воспринять как то, что она его больше не возбуждает, раз беременна. А этого, конечно, Виктор не хотел. В тот раз он извернулся, но как будет дальше – не знал.

– Ну-с, Виктор Валерич, с чем пожаловали? – спросил у него хороший приятель, Даниил Лозянский, у которого он наблюдался по мужской части со времён Царя Гороха.

– Да вот как-то… В общем, что-то мне аппарат мой не нравится. Забарахлил, – признался Ветров.

Лозянский, конечно, был не в курсе того, что они с Надеждой расстались. Да и в целом, врача это касалось мало. Но придётся о данном факте рассказать, потому что такие моменты знать врачу всё же нужно.

– Ну, возраст вроде не такой, чтобы жаловаться, – нахмурился Даниил. – Сейчас проверим тебя вдоль и поперёк, будет ясно, в чём дело. А жена как? Нужно, чтобы она тоже прошла осмотр и анализы сдала.

Ветров немного замялся, но не настолько, чтобы Лозянский решил, будто он чувствует себя не в своей тарелке. Затем ответил спокойно:

– Мы с Надеждой разводимся. У меня другая женщина. Она беременна и сейчас проходит все обследования в отличном центре. Если есть необходимость в том, чтобы Маше назначили какие-то особенные анализы, с этим проблем не будет.

Он посмотрел на Даниила так, чтобы даже если у Лозянского возникло какое-то желание прокомментировать данную ситуацию, в его интересах было бы промолчать.

– Ясно, – только и ответил Даниил и, ни слова не сказав относительно услышанного, велел: – Раздевайся, я тебя осмотрю.

Маша была какой-то задумчивой и даже грустной. Но на все расспросы лишь улыбалась печально и говорила, что у неё всё в полнейшем порядке, просто настроение такое.

Виктор решил не лезть – если что-то произошло, то она сама расскажет, когда захочет. А ему пока достаточно заверений в том, что и с нею всё в порядке, и с ребёнком – тоже.

– И куда мы едем? – спросила Мышонок, правда, как-то без интереса, когда он усадил её в машину и сказал, что собирается устроить сюрприз.

– Если скажу, то тебе станет не так интересно, – ответил он и они помчались за город.

Весенний ветер, долетающий в окно; женщина рядом, которую он держал за руку; предстоящая прогулка по коттеджному посёлку, где они должны были осмотреть участки – всё это навевало умиротворение. Если бы не два «но». Первое – он всё же волновался за состояние Маши. И второе – не мог не думать об анализах, результатов которых ждал со дня на день.

Когда добрались, Машуня, кажется, повеселела. Из авто выбралась с тем выражением на лице, которое Ветрову нравилось особенно. Юной девочки, которую можно было удивить какими-то простецкими банальными вещами.

– Ого! Тут так красиво! – восхитилась она, покрутившись на месте.

Они остановились у дальнего участка, который Ветрова интересовал в первую очередь. Тем, что выходил аж двумя сторонами на лес, да и уединение здесь было ощутимым.

Но в то же время расположен весьма удачно относительно дороги. Вроде и рядом всё, а вроде и ездить особо никто не будет.

– Смотрим землю. Какая приглянется. Это будет наше первое семейное капиталовложение, – улыбнулся Виктор.

Какое-то время они просто гуляли по посёлку, осматривая те участки, которые были выставлены на продажу. Затем он отошёл к управляющему, чтобы задать кое-какие вопросы, а когда вернулся, оказалось, что Маша уже нашла себе собеседника.

Картина того, как его девочка говорит с каким-то мужиком, Ветрову не понравилась. Конечно, ничего такого в этом не было – Мышонок просто болтала, как оказалось, о газоне и о том, как за ним ухаживать. Но сам факт той ревности, что подняла голову и зашептала на ухо Виктору самые неприятные вещи, отрицать было глупо.

– Добрый день, – поздоровался он, приобнимая Машу за плечи и показывая, кто есть кто.

– Добрый, – кивнул сосед. – А вы у нас участок покупаете? Какой?

Ветров смерил его взглядом и не стал отвечать. Лишь поинтересовался у Мышонка, которая была порядком озадачена:

– Ты закончила? Можем ехать?

Она даже румянцем залилась, но покорно кивнула и они направились к машине. Когда Виктор усадил Машу, а сам устроился за рулём, настроение его стало стремительно портиться. Потому что его девочка, кажется, была недовольна тем, как он себя повёл.

Но что он мог сделать, если, как оказалось, готов был её ревновать даже к столбу?

– Это было некрасиво, – буркнула она и отвернулась к окну.

Отвечать на это Ветров не стал. Было нечего. Ещё поссориться не хватало из-за каких-то соседей и газонов.

А когда они вернулись в город, повод для ещё более худшего настроения нарисовался утром следующего дня.

Лозянский позвонил ему лично и попросил как можно быстрее приехать в клинику.

Анализы показали… весьма озадачивающий результат.

Когда поехал к Даниилу, конечно, и об этом визите Маше не сообщил. Хоть ему ничего конкретного не сказали, он, как обычно и бывает, надумал сразу с три короба.

Самым ощутимым страхом был тот, который касался вероятной импотенции. Если он уже сейчас не сможет выполнять свои мужские функции, то конечно, Мышонок рядом с ним надолго не задержится.

Родит, вырастит сына или дочь, скажем, до года. А дальше поймёт, что она ещё молода, а рядом с нею мужик, которого так нельзя назвать даже с натяжкой.

Однако реальность оказалась куда более ошеломительной. И едва он устроился напротив Даниила, который посмотрел на него как-то странно, ему стало не по себе.

– Один из диагнозов мы установили точно, для сопутствующих понадобятся новые обследования, – сказал Лозянский, и Виктор замер.

Выходит, тревожился он не зря, и у него тут целый букет набрался…

– Говори, – кивнул он спокойно, хотя внутренности поледенели.

– У тебя ретроградный ток спермы. Причём в весьма запущенном состоянии. То есть, это происходит давно, – произнёс Лозянский сущую абракадабру.

На что Ветров нахмурился и посмотрел на приятеля так, чтобы тому стало ясно: в сказанном он ни черта не понимает.

– Это значит, что сперматозоиды попадают не туда, куда нужно, а в мочевой пузырь. И выходят естественным методом, да не таким, как нужно.

От этого яснее не стало… Только показалось, что всё не так уж и плохо, раз ему не выдали диагноза вроде онкологии или чего похуже.

– Ты можешь сказать, лечится ли это? И почему у тебя такое лицо, что мне кажется, будто я без пяти минут на том свете? – поинтересовался Виктор с нервным смешком.

Конечно, такая реакция была не особо уместна, но на что-то другое его попросту не хватало.

– Сейчас будем разбираться с проблемой точнее, уберём воспаление, но есть один момент, – проговорил Даниил, потерев подбородок.

– Какой? – начиная злиться от того, что вся информация размазывалась, как манная каша по тарелке, потребовал ответа Ветров.

Лозянский сделал вдох и задал вопрос:

– Ты говорил, что у тебя новая женщина и она беременна от тебя?

Он смотрел на него так, как будто хотел проверить рентгеном при помощи взгляда. А Виктор похолодел, понимая, что именно Даниил имеет в виду.

– Месяца два… И только не говори мне…

Он склонил голову и произнёс эти слова грозным тоном. На память тут же пришла дочь, которая выкрикивала те фразы…

«Может, она беременна от него…»

Нет-нет, это всё полнейший бред. Такого просто не может быть!

– Ничего не говорю, – развёл руками Лозянский. – Чудеса случаются. Даже в твоём случае такое возможно, хотя ты себя подзапустил, конечно.

Он покачал головой, а Ветров сидел, как в воду опущенный, напрочь не представляя, как совладать с той эмоциональной бурей, которая разрывала его на части. И злиться хотелось на Даниила, но он не мог. Ибо попросту было не на что. Врач говорил то, что считал нужным. Озвучивал лишь весьма конкретные мысли после результатов…

– Я хочу исключить все причины, одну за одной, которые могли к этому привести. Дело серьёзнее, чем ты можешь себе представить, Витя… На кону не только твоё мужское здоровье. Так что отнесись ко всем обследованиям со всем тщанием.

Он начал снова что-то писать. Сидел, заполнял очередную кипу документов, а у Ветрова лишь одна мысль в голове пульсировала: что если есть хотя бы крохотная вероятность того, что Маша и впрямь носит не его ребёнка?

Сначала он воскресил в памяти тот день, когда пришёл домой и услышал, как Мышонок говорила кому-то по телефону о беременности. Вспомнил оторопь на её лице, и её слова… Он тогда был в полнейшем шоке от того, что она выдавала. Словно пыталась себя обелить.

А если предположить, что имелся в виду вовсе не он, а какой-то другой мужчина? Тот, который не хотел, чтобы она ему рожала?

Так, нужно с этим завязывать, а то не ровен час он дойдёт до каких-нибудь жутких выводов. Потом обвинит Машу, заставит её, скажем, сдать тест на определение отцовства, когда будет можно, конечно. А после окажется, что она беременна от него, но больше не сможет с ним быть, потому что он разрушил её доверие…

– Что-то не так? – уточнил Лозянский, который, видимо, заметил какие сомнения охватили Виктора.

Ветров посмотрел на него мрачно, решая, стоит ли делиться своими мыслями, или нет. Наверное, пока было бы лучше вообще промолчать относительно Маши… Но всё же он осторожно ответил:

– Всё никак не могу понять, может, это и вправду чудо…

Даниил вздохнул и пожал плечами.

– Да всякое бывает, Вить. Ты так сразу-то самое плохое не думай. Но я обязан был сказать, что в данном случае беременность от тебя – это попадание в миллиардный процент невозможного. А уж как там на самом деле, сам понимаешь.

Как же Ветрову хотелось поверить в волшебство. Но почему-то чем больше времени проходило с момента, как Даниил вывалил на него свои новости, тем сильнее он сомневался в Маше.

– Скажи мне, где она наблюдается, – попросил Лозянский. – Я свяжусь с клиникой по своим каналам и запрошу кое-какие результаты. Это важно, Витя…

Ветров поначалу промолчал. Ему даже показалось, что Даниил может пойти дальше и тайно попросить взять у Маши кровь, чтобы выяснить, отец ли её ребёнку Виктор, или нет. Но он отбросил эти глупые подозрения прочь.

– Я скину тебе номер её врача, – ответил Ветров по прошествии времени.

А сам подумал о том, что в итоге узнать по секрету, папа он Машиному ребёнку или нет, возможно, не такая уж и плохая затея.