Глава 29. Ты должен извиниться

Кейден внезапно подался вперед и взял меня за руку. Его лицо, до того насмешливо-удивленное, вдруг стало серьезным. Наши лица находились так близко, что я могла увидеть каждую щетинку на его лице.

— Убежать тебе не удастся, если на тебя охотится дракон. Он отступит, затаится, но погоню не прекратит. Перестань убегать. У тебя есть все, чтобы одолеть его. Все, чтобы обезоружить.

— Я не могу, — в панике зашептала я.

— Ну, тогда встретимся после того, как закончится ваш договор. В МОИХ покоях.

Ай!!!

И он снова принял прежнюю позу, напустив на лицо снисходительно-ироничное выражение.

— Звал, братишка? — раздался за моей спиной до боли знакомый голос.

Мгновение, и две пары глаз вонзились в меня. Серые — с любопытством. Черные — сначала изумленно. А затем в них зажегся огонь. И черт знает, что он означал. Ярость? Облегчение? Или удовлетворение от того, что добыча, наконец, попала в его руки? Или все вместе взятое? Скорее, последнее.

— Что, черт возьми, происходит? — садится в кресло, так заботливо пододвинутое ему братцем.

Интересно, кого он спрашивает?

— Кейден, что ты делаешь рядом с моей женщиной?

— Да вот, подумываю предложить ведьмочке еще один договор. Но уже со мной.

— И что, ведьмочка, ты согласилась?

— А разве кто-то из вас оставляет мне выбор? — я проблеяла так, что и самой стало противно.

— Разве я принуждал тебя к чему либо? Обидел? Сделал больно?

— Вы заставили меня… спать с вашим братом.

— Я просто заставил его извиниться. Разве тебе не понравилось? Ну, тогда он извинится еще раз.

Издевается! Все внутри меня сжалось. Жаркие сцены проплывали перед моими глазами. Не понравилось? Да мое тело плавилось от удовольствия в их руках. Но глаза даже подняться от стыда не могли. Представить только их самодовольные лица, вспомнить свои же страстные всхлипы.

Мимо воли румянец залил мои шею, лицо. Под тонкой тканью грудь встала торчком. Я просто уверена, что моя реакция не осталась незамеченной.

Олих шумно втянул в себя воздух, а его братец хищно прищурился.

— Кейден, ты не оставишь нас?

— Может, сходить за Урласом? Думаю, он обрадуется.

— Не твое дело. Выйди, брат.

Тот только весело засмеялся и, подмигнув мне, встал со своего места.

— Не уходите, — вдруг, неожиданно для самой себя, выпалила я.

Замер, так и не сделав шаг. И вдруг очутился возле меня. Рука его запуталась в моих волосах и он прижался ко мне.

— Ты только посмотри, что ты с ним делаешь! — шепнул мне на ухо и затем прижался в поцелуе к губам. Язык словно выстрелил в меня, познакомился с моим язычком, прошелся по зубам.

Но в следующее мгновение с рыком был отброшен Олихом.

— Да как ты посмел?

— А чем я хуже твоего другого брата? — Кейден стоял напротив него. Такие похожие. Такие разные. — Запомни, Олих. Я подожду. Но через два месяца ни ты, ни Урлас и подойти к ней не посмеют!

— Не через два месяца, а через три. Не так ли, Велма?

Зачем?! Зачем он так разозлил этого Олиха! Он сделал это специально! И ни о каком новом договоре мы не договаривались.

Пока братья ходили один вокруг другого и обменивались "любезностями", я выскочила из сада.

Терраса, покои, дверь. Приоткрытая дверь!

Это мой шанс! Нет, я помнила, что будет, если нарушить договор. Я не собиралась сбегать. А только уйти с их глаз долой, дать им возможность остыть, разойтись в разные стороны. Как говорится, с глаз долой, из сердца — вон.

Но убежала я не далеко. Оглядываясь, я совсем не заметила Урласа. На которого, собственно и налетела.

— Рыжик, ты откуда тут взялась! — мне вовсе не показалось, а его голос звучал обрадованно.

Я еще пыталась оттолкнуть его руками, как другие руки обхватили меня под грудью и что-есть силы дернули меня.

Взвалив меня к себе на плечо, словно куль, Олих пошел прочь по широкому коридору. Кричать даже не хотелось. Похоже, из этого дурдома "Драконы и солнышко" есть только один выход: договор, портал, свобода.

Бесконечными были спуски и подъемы, лестницы и марши. Запомнить дорогу даже не пыталась. Да и зачем?

Дверь в полутемном коридоре отворилась, и мы оказались в покоях, убранных не менее богато, чем те, в которых я провела несколько дней. Олих швырнул меня на кровать. Вернулся и с грохотом закрыл на засов дверь.

Я ожидала увидеть на его лице все, что угодно. И злость, и ярость, и презрение.

Но не хитренькую улыбку.

— Как ты думаешь, сейчас будут дверь высаживать, тебя спасать?

Но никто не спешил ни дверь высаживать, ни меня спасать.

Если и был план у Кейдена разозлить Олиха, то он с треском провалился.

Он медленно расстегнул одну пуговицу на рукаве рубашки. Потянулся ко второму рукаву.

— Мне кажется, ты должна извиниться. За побег. И за то, что оказалась в покоях брата.

Вот тут я уже разозлилась. А ведь прав был его братец — хватит быть жертвой! Хотите драйва, драконы? Вы его получите!

Я перевернулась со спины и встала на четвереньки. Не спуская с него глаз, поползла к краю кровати. Безумно мешало длинное платье, опутывая ноги и замедляя мое движение. Почему-то я вдруг почувствовала себя дикой кошкой. Только рыка и искр от шерсти не хватало. Что-то в моем взгляде заставило и его замереть. Олих застыл на месте, так и не расстегнув вторую пуговицу. Только медленно приподнимавшаяся бровь говорила о том, что он не превратился в памятник.

И вот я, наконец, спускаю ноги на пол. Его скулы заиграли. По всему видно, что он удивлен и насторожен.

Что, дракон, боишься, что я молниями шарахну? Я легко стряхнула кистями рук и на кончиках пальцев зажглись, заискрились огоньки. Я могу побаловать тебя огоньком. Но не буду. Не в этот раз. Послушные моей воле, молнии исчезли.

Дракон уже близко, я вижу, как пульсируют его зрачки. Черные, как самая глухая ночь. Я улавливаю его запах, его дыхание.

Медленно протягиваю к нему руки, опуская глаза, и расстегиваю ту самую пуговицу, о которой он совершенно забыл.

Я тебе покоряюсь, дракон, — говорит моя опущенная вниз голова. А то, что творится в моей душе, сверкает в моих глазах, ему видеть не надо.

Рукава расстегнуты, я поднимаю свои руки к его вороту и берусь за верхнюю пуговку. Но перед тем я не удержалась и положила руку ему на грудь. Едва ухмыльнулась, почувствовав, как он дрогнул. Как неистово бьется его сердце. Волнуешься, дракон?

Я подняла на него глаза и перестала дышать, утонула в темном ониксе его глаз. Золотые искорки, вспыхнувшие ярким ободком, завораживали и манили меня. Держись, Велма!

— Я извиняюсь за свой побег, Олих, — прошептала я, чувствуя, с каким трудом вырываются звуки. Я собралась стать победительницей? Тогда почему же голова пошла кругом? Так вовремя опустились его руки мне на талию, спину. Прижал меня к себе. Я рада этой поддержке. Мне нравится ощущать жар его тела, чувствовать сквозь шелк ткани рельеф его груди, силу его рук. Положив голову ему на плечо, тихо сказала:

— Ты должен извиниться, за то, что позволил мне сбежать. И за то, что твой брат смог оставить меня в СВОИХ покоях…