5

Путь до ратуши занял вечность, хотя идти было всего два квартала. Город словно вымер, затаился в щелях и подвалах. Только патрули драконьей гвардии чеканили шаг по брусчатке, да ветер гонял обрывки объявлений о комендантском часе.

Монета в сапоге жгла лодыжку холодом, напоминая о себе с каждым шагом. «Я тебя прячу, но я тебя вижу», — казалось, шептал этот ледяной металл.

Украшенная горгульями мрачная каменная ратуша гудела, словно растревоженный улей. Вокруг горели магические факелы, солдаты тащили какие-то ящики, у входа стоял караул.

— Стоять! — путь мне преградила алебарда. — Зона оцепления. Гражданским вход воспрещен. Стражник был молодым, но смотрел так, словно уже приговорил меня к виселице.

— Я целитель, — я подняла руки, показывая, что безоружна. — У вас в камерах задержанный Томас, пекарь. У него астма. Если он не получит лекарство прямо сейчас, через час вы будете выносить труп.

— Пусть подыхает, — сплюнул стражник. — Меньше предателей кормить.

— Отлично, — я холодно кивнула, разворачиваясь. — Я так и скажу генералу де Кресту, когда он спросит, почему задержанный умер до допроса. Думаю, генерал будет в восторге, узнав, что рядовой… — я прищурилась, читая нашивку, — …Паркинс лишил его важного свидетеля из-за своей лени.

Паркинс побледнел. Упоминание генерала действовало на солдат как ледяной душ.

— Стой, бешеная, — буркнул он, опуская алебарду. — Давай свое лекарство. Сам передам.

— Нет, — твердо сказала я. — Это сложный механизм. Нужно показать, как пользоваться. И проверить пульс. Я зайду, дам лекарство и выйду.

Стражник выругался, но махнул рукой.

— Две минуты. И если дернешься не туда — прирежу.

Меня пропустили во внутренний двор. Здесь пахло конским потом, гарью и той особой, кислой вонью страха, которая всегда висит над тюрьмами.

Временный изолятор устроили прямо в подвалах. Решетки были забиты людьми, похоже, хватали всех без разбора.

Томаса я нашла в крайней камере. Он сидел на полу, хватая ртом воздух, лицо уже посинело.

— Томас! — я просунула руку сквозь прутья. — Дыши. Вот, возьми. Два вдоха, задержи дыхание, потом выдох.

Бедняга схватил флакончик трясущимися руками. Послышалось шипение раствора, потом хриплый, но глубокий вдох.

— Спасибо, Энн… — просипел он, когда краска начала возвращаться к лицу. — Я думал, все… конец.

— Сиди тихо и не высовывайся, — шепнула я. — Берта тебя вытащит, как только все утихнет.

Дело было сделано. Я развернулась, собираясь убраться отсюда как можно быстрее, пока удача не закончилась. Я почти дошла до ворот. Почти.

Главные дубовые двери ратуши распахнулись. На крыльцо вышла группа офицеров. Они громко спорили, тыча пальцами в карту. А во главе группы шел Валиан. Ветер трепал его черные волосы. Он выглядел уставшим и злым. Очень злым.

Я замерла посреди двора. Бежать было нельзя, иначе привлеку внимание. Прятаться негде. Я опустила голову, ссутулилась, надеясь, что серый плащ сольется с сумерками, и попыталась бочком скользнуть к воротам.

— Стоять!

Голос ударил в спину, будто меня ткнули кулаком промеж лопаток. Я застыла. Медленно, очень медленно обернулась. Валиан стоял на нижней ступени крыльца. Он смотрел прямо на меня.

— А, «просто Энн», — произнес он, делая шаг ко мне. Офицеры за его спиной затихли. — Какая неожиданная встреча. Утром вы лечили моих солдат в лавке, а вечером… инспектируете тюрьму?

— Принесла лекарство задержанному, милорд, — мой голос был хриплым, но твердым. — Астматик. Без лекарства он бы умер до утра, а вы, кажется, хотели допросить всех лично. Я сберегла вам свидетеля.

Валиан сузил глаза. Он подошел вплотную. Слишком близко.

— Забота о ближнем? Или попытка замести следы? Он наклонился ко мне, и я увидела, как его ноздри хищно раздулись. Он втягивал воздух, пытаясь «прочитать» меня. Драконы не верят словам, они верят запаху и магии.

В этот момент монета в моем сапоге словно взорвалась ледяным огнем. Боль пронзила ногу от лодыжки до колена, но я не посмела даже вздрогнуть. Вампирский артефакт вступил в бой с драконьим сканером.

Лицо Валиана исказилось. Вместо удовлетворения на нем появилось выражение брезгливости и глубокого недоумения. Он резко отшатнулся, словно от меня пахнуло разложившимся трупом.

— Что за чертовщина… — прорычал он, глядя на меня уже не с интересом, а с отвращением. — Ты… пустая.

— Простите? — я захлопала ресницами, изображая искреннее непонимание.

— Мои глаза видят женщину. Живую, теплую, наглую, — он чеканил слова, буравя меня взглядом. — Но мой зверь видит пустоту. Холодную, мертвую яму. От тебя не пахнет жизнью, травница. От тебя фонит склепом.

Он схватил меня за подбородок рукой в кожаной перчатке, заставляя поднять лицо. Его пальцы были жесткими.

— Кто ты такая, Энн? Некромантка? Или сама уже одной ногой в могиле? Почему моя магия не может тебя нащупать?

Сердце колотилось где-то в горле. Монета работала, но эффект был пугающим. Для него я была аномалией.

— Я работаю с ядами и умирающими, милорд, — прошептала я, глядя ему в глаза. — Смерть — это часть моей профессии. Возможно, она просто въелась в кожу.

Валиан смотрел на меня еще несколько бесконечно долгих секунд. В его глазах боролись подозрение и отвращение. Монета в сапоге жгла немилосердно, маскируя мою истинную ауру под «мертвый фон». Наконец, он с брезгливостью отпустил мой подбородок и вытер перчатку о плащ, словно коснулся грязи.

— Проваливай, — бросил он. — Твое присутствие… раздражает моего дракона. Он не любит падаль.

— Как прикажете, генерал.

Я присела в коротком книксене и попятилась к воротам.

— И, Энн! — окликнул он, когда я уже почти выскользнула наружу. Я замерла. — Если я узнаю, что ты связана с темными культами… тот факт, что ты спасла моего солдата, тебя не спасет. Я тебя лично повешу.

— Я запомню, милорд.

Я вышла за ворота. Спина была мокрой от пота. Ноги дрожали так, что я едва могла идти.

Монета сделала меня для него «падалью», пустотой. Это спасло меня от узнавания драконом, но поставило новую метку — «подозрительная темная дрянь».

Теперь Валиан будет следить за мной с удвоенной силой. Как за потенциальной угрозой.

Я завернула за угол и, только убедившись, что меня никто не видит, привалилась к стене.

— Черт… — выдохнула я, потирая ногу, где ожог от монеты пульсировал в такт сердцу. — Из огня да в полымя. Спасибо тебе, вампир, удружил. Теперь муж считает меня ходячим трупом. Хотя… это все же лучше, чем быть разоблаченной.

— Ну что? — Марта встретила меня на пороге, сжимая в узловатых пальцах арбалет.

Старый, боевой, с потёртым ложем и туго натянутой тетивой. Судя по побелевшим костяшкам и прищуренным глазам, она была готова всадить болт в первого, кто войдёт без приглашения. Видимо, пока я отсутствовала, она успела прокрутить в голове все возможные сценарии, и ни один из них не заканчивался хорошо.

— Жива, — я переступила порог и устало привалилась к дверному косяку.

Стянула сапог с правой ноги и поморщилась от острой вспышки боли. На лодыжке, там, где всё это время лежала монета, прижатая к коже кожаным ремешком, алел чёткий ожог. Красный, воспалённый, с волдырями по краям. И форма… форма была безошибочной. Глаз, пронзённый иглой. Тот самый символ с аверса.

— И Томас жив, — добавила я, осторожно касаясь обожжённой кожи. Прикосновение отозвалось новой волной боли.

— А генерал? — Марта опустила арбалет, но не убрала его, только прислонила к стене в пределах досягаемости.

— Видела. — Я прошла к столу на негнущихся ногах и налила себе воды из глиняного кувшина. Руки тряслись так сильно, что половина расплескалась на столешницу. — Близко видела. Слишком близко.

Я залпом осушила кружку. Вода была тёплой, застоявшейся, с привкусом глины — но сейчас она казалась вкуснее любого сока.

— Марта, монета работает. Он смотрел прямо на меня. Своим драконьим зрением, тем самым, которое видит сквозь иллюзии и ложь. — Я поставила кружку и обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь. — Но он увидел что-то другое. Не меня. Не Элару. Что-то, от чего его передёрнуло. Ему не понравился запах.

— Ещё бы, — хмыкнула старуха, и в её голосе мелькнуло что-то похожее на мрачное удовлетворение. — Драконы и вампиры — естественные враги. Древняя вражда, ещё с тех времён, когда мир был молод, а боги ходили по земле. Для него ты теперь пахнешь не женщиной и не добычей. Ты пахнешь мертвечиной. Падалью. Тем, к чему не хочется прикасаться.

— Лучше пахнуть трупом, чем быть им, — я устало потёрла лицо ладонями. Кожа под пальцами казалась чужой, холодной. — Что будем делать? Город закрыт. Стража на всех воротах. Патрули на каждом углу.

Марта помолчала, разглядывая меня своими острыми, птичьими глазами. Потом отложила арбалет и захромала к прилавку. Нагнулась, кряхтя и охая, и достала из какого-то тайника потрёпанную книгу в кожаном переплёте. Переплёт был старым, потемневшим от времени, с едва различимым тиснением на обложке.

— Пока тебя не было, я тут кое-что вспомнила, — она положила книгу на стол и раскрыла на заложенной странице. — Про эту твою монету.

— И? — я подалась вперёд, вглядываясь в пожелтевшие страницы, испещрённые мелким убористым почерком и странными рисунками.

— Это не просто маскировка, Энн. — Марта постучала сухим пальцем по одному из рисунков — тому самому глазу, пронзённому иглой. — Не амулет защиты и не талисман удачи. Это приглашение.

— Приглашение? — я нахмурилась. — Куда?

— В теневой двор. — Старуха произнесла эти слова так, словно они обжигали ей язык. — Тайное место. Скрытое от глаз смертных, от солнечного света, от всех законов империи. Место, где собирается нечисть. Вампиры, личи, призраки, оборотни. Все те, кого принято называть проклятыми, или порождениями тьмы. Такой двор есть в каждом городе, где обитают вампиры.

Она помолчала, глядя на меня поверх книги.

— Если вампир дал тебе эту монету, он ждёт, что ты придёшь к нему сама. По доброй воле. На его территорию, по его правилам.

— А если я не приду? — спросила я, хотя уже знала, что ответ мне не понравится.

— Если не придёшь… — Марта вздохнула и закрыла книгу. — Монета начнёт тебя звать.

— Звать? — я невольно бросила взгляд на свою лодыжку. — Как звать?

— Болью, девочка. Болью. — Старуха покачала головой. — Сначала лёгкое жжение. Потом — как сейчас, ожог. А потом… потом она начнёт прожигать тебя изнутри. Медленно. Неотвратимо. Пока ты не побежишь к нему сама, умоляя о пощаде.

Я снова посмотрела на ожог на ноге. Он уже начинал пульсировать.

— Значит, сегодня ночью у меня свидание с вампиром, — мрачно подытожила я, откидываясь на спинку стула. — Потрясающе. Просто потрясающе. День начался с кошмара про бывшего мужа-убийцу, продолжился охотой на ведьм, а закончится романтическим ужином с кровососом.

Я невесело усмехнулась.

— Надеюсь, он предпочитает кровь третьей группы резус-положительный. А не мою бессмертную душу. Хотя, учитывая мою удачу, он наверняка захочет и то, и другое.

Марта не улыбнулась. Её лицо оставалось серьёзным и мрачным.

— Шутки шутками, девочка. Но в теневой двор просто так не ходят. Оттуда не все возвращаются.

— Знаю, — я тяжело поднялась со стула. Ожог на лодыжке пульсировал всё сильнее, напоминая о себе с каждым ударом невидимого сердца. — Но выбора у меня нет, правда?

Марта промолчала.