Глава 13

— Скажите. Андрей, а это правда, что мне рассказали о вас и ваших, прямо скажем не совсем обыкновенных способностях?- спросил меня Олег.

Мы вчетвером, я, Бирута, Олег со своей супругой сидели в знакомой нам блинной, куда уже регулярно ходили на завтрак и обед, благо располагалась эта самая блинная, совсем не далеко от улицы Чернышевского, и кроме блинов в предлагаемом в ней меню, имелось и ещё кое — что.

— Не знаю, что правда, а, что нет, поскольку совершенно не в курсе о каких моих способностях вам рассказывали. И ещё не маловажно, кто рассказывал,- ответил я Олегу, с сожалением глядя в свою тарелку, в которой лежал недоеденный шницель.

— Ну Бирута, рассказала как вы её вылечили ногу, которую она нечаянно травмировала, на этом диком пляже, а вчера я узнал от нашей хозяйки Татьяны Степановны, как вы буквально за несколько минут, пока она бегала вызывать Скорую помощь, сняли сердечный приступ у её мужа. Причём безо всяких лекарств. Да так, что прибывшей неотложке буквально нечего было делать.

Я ещё раз с огромным сожалением поглядел на шницель в своей тарелке (нет, не дадут его нормально доесть!), и повернувшись к Олегу ( заметив при этом довольно таки скептический взгляд его супруги) спросил его:

— И,что ты хочешь узнать?

— Как, что? Правда это или же нет!

— Извини, Олег, но это тебе не ко мне. Это тебе надо обратится к тем кому я, по их же словам, оказал помощь. Помогла им или же нет — это моя помощь. Ну и наконец, не было ли во всём этом элементов обмана, самообмана, и всего подобного. Я могу думать о своих способностях, не важно подлинных или мнимых, всё, что угодно. Но как известно самым надёжным критерием является практика. Так, что в первую очередь тебе надо спросить тех, кто по твоему мнению имел возможность прямо столкнутся с этими моими способностями.

— Ну я же только, что сказал тебе, что об этих твоих способностях я как раз узнал от людей, которые с ними столкнулись, и которым они явно помогли.

— Ну и как, помогли они им?

— Ну судя по их словам, да. Но мне хочется узнать, что ты сам думаешь об этих своих способностях, откуда они у тебя, каковы их граница и так далее. Ну в общем надеюсь, ты понял.

Я со вздохом отодвинул от себя тарелку и спросил Олега:

— Интересуешься всем не познанным, скрытыми способностями человеческого организма и тому подобным. Я прав?

— Да. Ты совершенно прав. Очень интересуюсь явлениями подобного рода.

— А твоя жена, — и я кивнул головой в сторону Ирины.- судя по всему не очень. Что то мне подсказывает, что она не особенно верит в существование всякого рода скрытых сил и тайных возможностей. Я прав?

Олег печально вздохнул и ответил мне:

— Да, ты совершенно прав. Иришка у меня скептик. Хотя с другой стороны это наверное и хорошо. В любом деле необходим скептик. Но всё таки мне хотелось бы подробнее поговорить с тобой.

— Знаешь, Олег, — сказал я ему,- о наличии у меня таких довольно специфических способностей я знаю давно. Сразу скажу тебе, я их никак не развивал, и развивать не желаю. И о их границах мне тоже не известно ровным счётом ничего. Но и узнавать о них, я тоже не горю желанием. Тебе понятен мой ответ?

— Но почему? — Олег казалось был обескуражен моим ответом на его вопрос.

— Да, вся потому, что. Хлопотно это больно. А главное я совершенно не уверен, что есть и люди и методы, которые помогли бы мне в этом деле. Так понятно?

— Но откуда ты знаешь это? А потом ты мог бы принести много пользы людям! Ну вот к примеру, вполне возможно, что ты спас жизнь мужу нашей хозяйки! А представь, что ты ещё больше развил эти свои способности! Ты бы мог спасти жизнь и здоровье множеству людей! — Могу спасти. А могу и не спасти. С этими способностями всё неясно. Одно дело снимать головную боль и быстро лечить ушибы, а совсем другое спасать чьи то жизни. Знаешь ли мне как- то не хочется взваливать на себя ответственность подобного рода. Я ясно выражаюсь?

Олег казалось был совершенно обескуражен этими моими словами. Он растерянно повозил вилкой по своей тарелке и растерянно выдавил из себя:

— Но то, что ты говоришь…Это же махровый эгоизм и индивидуализм! Советские люди не должны так поступать!

— Возможно. Возможно я, как говоришь ты, махровый эгоист и индивидуалист. Зато я по крайней мере честен и перед собой и перед другими людьми. А потом как мне кажется это всё дискуссии носят совершенно отвлечённый характер. Или у тебя есть какие то конкретные предложения для меня?

— Нет, но…

— Ну вот видишь. Никаких предложений у тебя для меня, как я вижу не имеется. Я в первую очередь имею ввиду конкретные предложения. А раз это так, то все эти разговоры — обычный трёп не более. А теперь извини меня. Но я очень хочу доесть этот аппетитный шницель, -и я вновь подвинул к себе тарелку.

* * *

В субботу я тщательно готовился к походу на танцы в пансионат «Хрустальный берег». Я одел на себя джинсы, тщательно отутюженную рубашку ( утюг я позаимствовал у нашей хозяйки), прыснул на себя туалетной водой, прихваченной мною из будущего, осмотрел себя критическим взором в зеркале и в общем и целом остался доволен своим внешним видом. Полагая, что вполне вероятно, моё общение с Варварой не ограничится танцевальной площадкой, я прихватил с собой пакет в котором лежала бутылка красного полусладкого вина и коробка конфет. В общем можно сказать, что я был полностью готов и к труду и к обороне.

* * *

Быстро дойдя до нужного мне пансионата я направился по направлению к танцевальной площадке откуда уже доносились звуки хита лета 1978 года «Вот увидишь» в исполнении ВИА «Лейся песня».

Я уже был почти у самой танцевальной площадки, как меня окликнули сзади:

— Андрей! Подожди!

Я обернулся и увидел догоняющую меня Варвару.

Развернувшись я пошёл ей на встречу. Через несколько метров мы встретились друг с другом, Варвара уткнулась мне в грудь, я обхватил её за плечи, она запрокинула голову и я крепко поцеловал её в губы.

— Давно ждёшь? — спросил я её.

— Да, уже порядочно,- ответила она мне,- жду, жду, а тебя всё нет и нет.

Я поднял в воздух свой пакет, потряс им и сказал:

— Тут я кое- что принёс, надо наверное с начала занести в твою комнату. Ты не против?

* * *

Варя была не против и мы направились в её комнату, располагавшуюся на третьем этаже жилого корпуса. Как только мы вошли в неё я, вновь обнял Варю и принялся целовать её. Варя сжимаемая в моих объятиях произнесла жалобным тоном:

— Андрюша, но как же танцы? И поставь, пожалуйста, на пол свой пакет. А то я, боюсь, что ты уронишь его.

— Танцы обождут,- ответил я на это,- в конце концов, пусть молодняк бегает на танцы, раз ему нечем заняться. А мы с тобой люди уже взрослые, серьёзные, нам есть чем заняться и кроме того, что совершать нелепые телодвижения на танцплощадке под музыку.

В ответ на мои слова раздалось ироническое фырканье. Потом Варвара сказала мне:

— Ну может быть это ты совершаешь нелепые телодвижения под музыку, а я, что бы ты знал, довольно не плохо танцую. И кто знает, может быть именно сегодня ты упустил уникальную возможность убедится в этом.

— Ничего. Думаю, что сумею убедится в этом в следующий раз.

* * *

Позже я лёжа в постели выслушивал варин рассказ о себе, о её семье, о работе. Иногда Варя задавала вопросы и обо мне, на которые я старался отвечать,по возможности скупо, не влезая в дополнительные подробности ( которые мало того, что надо было выдумать, требовалось ещё и не забыть их потом)

В конце, концов Варвара произнесла с разочарованием в голосе:

— Ты очень скрытный, Андрюша, ничего не хочешь рассказывать о себе. Судя по всему ты пользуешься большим успехом у женского пола, и я для тебя просто на просто очередная добыча, очередная галочка в реестре твоих побед. Но знаешь меня как -то это совсем не злит и не расстраивает. Я понимаю, что нечего ждать от обычного курортного романа.

— Ну почему же,- отозвался я,- иногда из курортного романа выходит толк. Вспомни «Даму с собачкой». По моему очень романтичная история.

В ответ Варя недовольно сморщила свой носик.

— А по моему ничего романтического в этом рассказе нет. Чехов вообще нисколько не романтик. Гуров человек, который только под сорок лет понял, что жизнь состоит не только из пьянок, картёжной игры и постельных утех. И под стать ему эта Анна Сергеевна. Инфантильная и абсолютно никчёмная. Их и соединила, собственная никчёмность. Честно говоря я наверное сошла бы с ума, если вдруг, каким — либо образом угодила бы в подобные отношения.

— Суровая, ты, Варвара!

— Какая есть. Кстати, Андрюша, откуда у тебя такая начитанность? Мне кажется она не очень типична для простого рабочего. Или я ошибаюсь?

— Или ошибаешься. Рабочие бывают разные.

— А Булгаков?

— Что Булгаков?

— Ну, где ты мог прочесть «Собачье сердце?». Насколько мне известно в нашей стране эта его повесть пока не издавалась. И честно говоря, не думаю, что будет издана в ближайшее время.

— Тем не менее, ты то её прочла.

— Ну у меня несколько иные возможности.

В ответ я сказал:

— Я не читал это самое «Собачье сердце». Не читал, успокойся. Где бы я мог достать экземпляр запрещенной к публикации в СССР повести? Но её читал одни мой хороший знакомый. Он и пересказал, причём очень подробно её содержание мне. Такой ответ тебя устроит?

— Такой, пожалуй, устроит,- ответила мне Варвара,но всё равно в её голосе я ощутил значительную долю недоверия. Про себя я подумал, что хорошо, что не ляпнул, что — ни будь из «Доктора Живаго» Пастернака, или не дай Бог из Солженицына. ( хотя произведения последнего я почти и не читал. Правда смотрел сериал снятый по роману «В круге первом»).

Мы полежали ещё не много и я спохватился.

— Я же принёс бутылку вина! А мы тут лежим — полёживаем! Скоро придёт твоя соседка

— Время до прихода соседки у нас ещё есть, но так ты конечно прав. Подожди. Давай ты откроешь бутылку вина, а я приготовлю бутерброды. Идёт? А то, что-то мне есть захотелось.

Мы поднялись с постели, я быстро ( пока Варвара копалась в холодильнике) открыл бутылку, огляделся по сторонам и за неимением фужеров, вынужден был разлить вино в чашки.

— Ой! — раздался вдруг вскрик Варвары, и вслед за ним я услышал стук упавшего на пол ножа.

Я поднял на неё глаза и увидел, как она держит на весу свою левую руку из запястья которой фонтаном бьёт кровь.

— Нож случайно воткнула,- испуганно прошептала она,- тут где то аптечка должна быть.

Я подскочил к ней и схватил за руку. Варвара подняла на меня глаза и сказала:

— Андрей, что ты смотришь? Крови не видел? В ванной есть аптечка, там должны быть бинт, вата и всё необходимое. Чёрт, вот я неумеха! Ну, что ты стоишь? Хочешь, что бы я всё вокруг залила кровью?

Я никак не реагируя на её слова обхватил её пораненную руку и попытался сконцентрировать всё своё внимание на порезе, который судя по обильному кровотечению был глубоким. В конце, концов останавливать кроветворения я умел ещё ребёнком. Тоже мне задача ( по крайней мере для меня).

Не взирая на возмущенные крики Варвары, я продолжал крепко держать её за руку, через несколько секунд я почувствовал знакомое покалывание в кончиках пальцев. В этот момент женщина попыталась вырваться, мне пришлось громко цыкнуть на неё и после этого она успокоилась, позволив мне продолжить своё дело.

Через несколько минут кровотечение полностью остановилось, более того на месте глубокого пореза, был свежий шрамик розового цвета. Я ещё раз оценил свою работу напоследок и после этого разжал пальцы в которых удерживал левое запястье Вари.

— На. Носи на здоровье. Почти как новое,- с ухмылкой сказал ей я.

Варвара освободив своё запястье из моей руки, с огромным недоверием во взоре уставилась на него, а затем спросила словно не веря своим глазам:

— Извини, Андрюша, а, что сейчас было? Как ты это можешь объяснить?

— Что объяснить? По моему всё ясно. Ты порезала руку. Я оказал тебе первую помощь, остановил кровь. Или не надо было?

— Я вижу, что ты оказал первую помощь и остановил кровь. Я только не пойму, как ты сделал это. Это,что был какой -то гипноз? Как это понимать? — и Варя словно в подтверждение своих слов помотала в воздухе своей рукой.

— Если хочешь, можешь считать это гипнозом или еще чем — то подобным. В этом случае советую тебе по скорее перевязать руку. На всякий случай. А то мало ли, что. Кончится действие гипноза и обнаружится, что кровь продолжает идти. Но вообще то уверяю тебя, что никакого гипноза тут не нет. По крайней мере в его общепринятой версии. А кровь я остановил тебе совершенно реально. Или ты не довольна данным фактом?

— Так не пудри мне мозги, и не заговаривай зубы,- Варвара вплотную подошла ко мне,- и не забывай, что я какой — ни какой, но врач. Что за фокус ты только, что продемонстрировал мне?

— Но если ты, как утверждаешь врач, то должна понимать, что никакого такого фокуса я тебе не демонстрировал. Я просто выполнил твою просьбу. Оказал тебе первую помощь и остановил кровотечение. Или тебе ещё, что- то не понятно?

— Мне всё понятно. Мне не понятно, только, как ты этого добился!

* * *

В ответ на это я мог всего лишь пожать плечами. Откуда мне было известно, как я добился этого. Я умел делать это и точка. Умел давным — давно. Правда после моего перехода, через темпоральный туннель, сюда в 1978 год, мои способности возможно выросли, но это еще предстояло как следует проверить. А ото всякого рода объяснений я отказался уже давно. Да и не всегда можно объяснить то или иное умение, тот или иной дар.

Пауза под затянулась. Я прислушался. Со стороны танцевальной площадки доносились слова песни.

Всегда быть рядом не могут люди,

Всегда быть вместе не могут люди.

Нельзя любви земной любви пылать без конца.

Я вспомнил, что уже неоднократно слышал эту песню, и она мне в принципе нравилась, только имя исполнительницы мне так и осталось не известным. Поэтому я решил спросить о нём Варвару.

— Слушай, Варь, а кто эту песню поёт?

— Татьяна Анциферова. Так, Андрей, не заговаривай мне зубы!

— Я никому и ничего не заговариваю. Что ты хочешь услышать от меня?

— Как ты сделал это?

— Не знаю. Такой ответ тебя устроит?

— Андрей, мы сейчас поссоримся!

— Ты конечно можешь ссорится со мной, но другого ответа ты от меня не получишь. Я не знаю как и почему это получается у меня. Я знаю, что и когда надо делать, но совершенно не знаю, как и каким образом это получается у меня. Тебе понятно?

— Давно это у тебя? Ну давно ты умеешь это? И, что ты вообще умеешь, кроме того, что останавливаешь кровотечения.

— Да пожалуй с самого детства. А, что умею? Кровь останавливать, ну это ты уже видела, ушибы лечить. Зубную и головную боль снимать. Так всего понемногу. Говорят мой прадед по материнской линии умел куда больше. Его в родной деревне даже колдуном считали.

— Час от часа не легче,- Варвара, встала передо мной уперев свои руки в бока, при этом не застёгнутый халатик распахнулся, открыв моему взору весьма соблазнительную картину,- оказывается, что в довершении всего ты правнук колдуна! Кто ты, Андрей?

— Паспорт показать? — спросил я её совершенно невинным тоном,- кстати учти в нём ты не найдёшь ни единой отметке о браке или не дай Бог о его расторжении. Могу показать ещё военный билет. С трудовой книжкой в придачу.

— Не надо,- и Варвара махнула рукой,- что то подсказывает мне, что вот с документами у тебя полный порядок. Я имела ввиду совсем другое. Знаешь, я впервые встречаю такого человека как ты. И, что -то подсказывает мне, что в твоей биографии имеется какая -то тайна, о которой ты очень не хочешь говорить. Или даже боишься говорить.

— Надеюсь ты, не принимаешь меня за беглого преступника, или не дай Бог шпиона?- поинтересовался у неё я,- кстати у тебя на запястье может остаться шрам. Если ты не будешь размахивать своими руками, и дашь мне возможность завершить свою работу, то я постараюсь сделать так, что шрама у тебя не будет.

Варя не произнося ни слова, протянула мне свою левую руку, я опять сосредоточился и через пару минут, сказал:

— Через несколько дней всё исчезнет, без единого следа. Так, как будто ничего и не было.

Варвара вновь с недоверием начала всматриваться в своё запястье, и в этот момент раздался стук в дверь.

— Кто это? — поинтересовался я у Варвары.

— Ой, это наверное, Олька с танцев пришла! Что -то рановато. Не дай Бог с кавалером. Так, ты пока оденься приведи себя в божеский вид, а я пока пойду и открою.

Варя спешно застегнула халат и пошла к двери. Я в это время торопливо натягивал на себя джинсы и футболку.

Стук в дверь повторился. Варвара подошла к ней, я услышал щелчок замка, скрип отворяемой двери и следом раздался удивлённый возглас:

— Борис, а как ты оказался здесь⁈ Ты же должен был уехать в Москву!