Глава 7

В середине ночи, в купе в котором по милости проводницы, расположился я, вошёл ещё один пассажир, который полез на верхнюю полку и долго кряхтел и вертелся на ней, устраиваясь по удобнее.

Проснулся я уже утром, когда летнее солнце уже во всю освещало вагон. По коридору туда и сюда сновали проснувшиеся пассажиры, по вагону плыл запах домашней еды табачного дыма ( им несло по всей вероятности из тамбура, который превращался в своего рода, импровизированную курилку, на всё то время пока поезд находился в пути).

Отбросив со своей головы тонкое одеяло, я с начала не понял, где нахожусь. Полежав ещё с полминуты, я рывком поднял голову, оглянулся вокруг и встретился взглядом с симпатичной, светловолосой девушкой, сидевшей на противоположной от меня полке.

— Где я? — произнёс я хриплым ото сна голосом.

— Мы едем в поезде,- ответила мне девушка, говорившая на русском языке с лёгким напоминающим, прибалтийский, акцентом.

— Куда мы едем? — продолжал не понимающе спрашивать я.

— Ну я не знаю, куда, например едете вы, а я еду вместе с этим вагоном до Старо — Таманска,- ответила на мой вопрос девушка и весело рассмеялась,- кстати, когда вчера вечером я ложилась спать, вас в этом купе, ещё не было. Как я понимаю, вы попали в него уже глубокой ночью. Я права?

Я растёр ладонью своё лицо и тут до меня стало доходить, где я, куда я еду, и почему я оказался здесь, в этом времени и в этом вагоне.

— Да. Вы правы. Я действительно, появился здесь, только ночью, когда все уже спали. Я сел на этот поезд в Величанске. Знаете захотелось вдруг съездить на море. Давно не был.

— О- вы из Величанска? — поинтересовалась девушка.

— Не совсем так. Вернее, совсем не так. Вообще то я из Красноярска. А так, был на заработках на Севере, заработал не много денег и решил махнуть на юг. В Величанске я был проездом, не долго.

— О-о-о, вы наверное, богатый северный человек! Я права?-со смехом в голосе, спросила меня моя спутница.

— Ну не совсем богатый и далеко не северный, но средств на отдых у Чёрного моря немного накопил,- ответил ей в тон, я,- давайте тогда, что ли познакомимся,- и бросив взгляд на верхние полки на которых ещё дремали наши соседи,- как никак ещё несколько часов нам придётся терпеть общество друг друга. Эду… Андрей,- представился я своей соседке, во время вспомнив, что по документам у меня теперь другое имя и фамилия,- Андрей Галкин.

— Бирута Озолс. А знаете мне сейчас показалось, что вы хотели сначала произнести другое имя. Я права или это плод моего воображения?

— Не совсем так. Видите ли, моё отчество Эдуардович, и я как то уже привык, что в коллективе в котором мне довелось работать в последнее время, ко мне чаще всего обращались, не по имени, а по отчеству. В итоге, я так привык к этому, что чуть было не представился вам по отчеству, а не по имени. А вы судя по вашему имени и фамилии латышка?

— Да, вы угадали. Только я скорее всего, уже не латышская, а московская латышка. По крайней мере, последние лет пять- восемь. Я училась в МГУ на биофаке, а сейчас поступила в очную аспирантуру. Кроме того в Москве живёт мой папа. Так,что можно смело говорить — я настоящая московская латышка!

Я внимательно присмотрелся к ней. Бирута была без сомнения, очень симпатичной девушкой. Нет конечно, она не являлась представительницей эталона женской красоты, но дурнушкой назвать её не представлялось ни какой возможности. Нет и нет. Моя случайная спутница, в этом моём несколько авантюрном путешествии на Чёрное море, была вполне себе хорошенькой. С ней было очень приятно коротать время в пути.

* * *

Когда после утреннего туалета я вернулся на своё место, мой третий спутник, мужчина лет сорока — сорока пяти, тоже уже проснулся и спустившись с верхней полки, с полотенцем через плечо, так же направлялся в туалет. Лишь, появившийся глубокой ночью, наш четвёртый сосед, продолжал спать ( или делать вид, что спит) на своём месте.

— Андрей, садитесь завтракать, как говорят чем Бог послал! — сказала мне Бирута.

* * *

После завтрака мы, как- то не заметно разговорились. Вернее говорила в основном Бирута, а я в основном старался больше слушать и как говориться, мотать на ус. Я прекрасно помнил поговорку гласившую, что «слово серебро, а молчание золото». Особенно эта поговорка, была актуальна для меня, оказавшегося в столь не обычных условиях. И эти условия требовали от меня поменьше говорить и по больше слушать. По крайней мере в первое время, необходимое мне для более или менее полной адаптации к реалиям СССР, о которых я всё же имел пока больше теоретическое, нежели практическое представление.

Бирута рассказала мне, что её отец был москвичом, а мама происходила родом из Риги. Её будущие родители познакомились во время обучения в университете, после окончания которого Озолс- старший поступил в аспирантуру, и через три года защитил кандидатскую диссертацию. Семейная жизнь родителей Бируты по началу протекала хорошо. Но затем мало — по малу, стала давать трещины. В общем, когда Бирута училась в пятом классе её родители развелись и её мать уехала с дочерью обратно в Ригу. Однако в Риге, Бируте уже, привыкшей к жизни в Москве не понравилось. Несмотря на развод её родители сохранили хорошие отношения, поэтому она часто и по долгу общалась с отцом, особенно во время своих школьных каникул. Озолс старший женился во второй раз и у Бируты сложились очень хорошие отношения и со своей мачехой, для которой она стала буквально названной дочерью,тем более, что своих детей у неё не было.

В общем окончив среднюю школу в Риге, Бирута, решила пойти по стопам своих родителей и поступить на биологический факультет МГУ. Почти все годы обучения ( кроме самого первого) она прожила на квартире своего отца. Окончив университет с красным дипломом сразу же поступила в аспирантуру, в общем слушая её я всё больше убеждался, что познакомился с учёной девушкой, причём опыт общения с представительницами женского рода подобного типа, у меня был, не сказать, что бы очень большой. Однако общаясь со своей новой знакомой, я ещё раз сумел убедится, что обладаю способностью вызывать на откровенные разговоры подчас, даже совсем малознакомых мне людей ( особенно это касалось представительниц прекрасной половины человечества). Вот и сейчас, сколько я был знаком с Бирутой Озолс? Всего несколько часов. Но тем не менее она уже достаточно подробно рассказывает мне и о себе и о своей жизни.

Рассказав о себе моя новая знакомая совершенно естественно захотела узнать, что -то и обо мне. На её вопросы я старался отвечать скупо, тщательно следя за тем, что бы не брякнуть ничего лишнего. Да, родился и вырос в Красноярске, где и закончил техникум. Отслужил срочную службу, в танковых войсках ( хорошо, что я успел изучить свой новый военный билет). Последние два с половиной года работал по строительной части в Якутске (тут мне опять повезло,в том, что в 2009 году я побывал в Якутии и вообще поскольку давно интересовался этим регионом, то смог достаточно уверенно отвечать на вопросы Бируты). Решил подзаработать не много денег на будущее. Сейчас уволился и хочу сменить и место жительства и место работы. Как- то устал от севера и его красот. Хочется тёплого моря. Поэтому вот так, совершенно спонтанно, решил поехать в Старо- Таманск. Почему в Старо- Таманск? Главным образом потому, что там отдыхали знакомые и рассказывали об этом городе, много хорошего. Вот я и решил проверить их рассказы.

Выслушав меня Бирута со вздохом призналась в том, что тоже едет в Старо- Таманск, можно сказать наудачу. Она должна была ехать туда с подругой, но в последний момент та попала в больницу с аппендицитом, да не с простым, а с гнойным, и, что бы не пропадал её билет, Бирута решила ехать на море одна. Только вот теперь её терзают сомнения в том, правильно ли она поступила? В Старо — Таманске она не была ни разу, решительно не представляла, как и где там устроится, поскольку все её надежды были на более пробивную и инициативную подругу.

Я подумав, постарался успокоить её, сказав, что «язык он до Киева доведёт», и, что у меня имеется адрес одного домохозяйства, в котором, вполне возможно мы сможем найти приют, услышав эти мои слова Бирута, заметно успокоилась.

* * *

Поезд между тем шел по бескрайним российски просторам. Мне, вдруг, пришла в голову мысль, что сейчас в 1978 году, страна в которой я, оказался таким загадочны и не постижимым образом, ещё более бескрайняя и необъятная, чем Россия в начале двадцать первого века. Вот только её жители и понятия не имеют, что существовать этой стране, под названием СССР, осталось всего — на всего тринадцать лет. И по совершенно ясным причинам, лично я не стремился просветить их в этом вопросе. Я вообще прекрасно понимал, что для того, что бы выжить в этом новом для меня мире, и обстоятельствах, мне надо держаться по дальше о власть имущих и от всяких попыток изменить ход исторического процесса.

Поскольку делать после завтрака было решительно нечего, вытащил из своего рюкзака стопку приобретённой вчера прессы и решил изучить её более подробно, что бы получше узнать реалии, того нового мира, в котором мне предстояло теперь жить.

Увидев в моих руках номер «Огонька» Бирута оживилась:

— О- «Огонёк»! Так бывают хорошие кроссворды. Андрей, а вы не могли бы уступить этот номер мне? Я кроссворд по решаю. А то решительно нечем заняться!

— Да с удовольствием,- ответил ей я, протянув журнал. А сам погрузился в изучение газет.

Вопреки моим ожиданиям советские газеты, не были переполнены только славословиями в адрес партии и правительства. Нет, конечно хватало и славословий, но одновременно с этим я наткнулся на большое количество, как нейтральных, так и вполне себе критических статей и заметок. Вот чего не было в газетах 1978 года, так это хотя бы малейшего намёка на «желтизну» и погони за ложными сенсациями. Отсутствовали так же тошнотворные рассказы о жизни бесконечного числа «звёзд», которыми были так переполнены российские таблоиды начала двадцать первого века. Всё это не могло, конечно не нравится мне.

В «Советской Культуре» я наткнулся на статью рассказывающую о кино режиссёре Джемме Фирсовой ( о которой я не имел ни малейшего представления), как я понял из контекста она снимала документальные фильмы о Великой Отечественной войне.

Так же в купленных мною газетах много писалось о начале шахматного матча за звание чемпиона мира между Анатолием Карповым и Виктором Корчным. Так же из контекста я понял, что это была так же далеко не первая их встреча за шахматной доской. Фамилия Анатолия Карпова была не плохо известна мне, но кто такой Корчной, я так и не мог вспомнить, сколько не напрягал свою память. К сожаления шахматы, как вид спорта, никогда не входили в сферу моих интересов. Поразили меня нотки недружелюбия которые проскакивали в газетах при упоминании фамилии Корчного. Подумав, подумав я решил спросить об этом Бируту.

— Слушайте, Бирута, а почему таким не хорошим тоном в газетах пишут о шахматисте Корчном? Разве он в чём то провинился?

Девушка оторвалась от кроссворда в «Огоньке» и с недоумением во взоре посмотрела на меня.

— Я, что то не то спросил? — поинтересовался я.

— Андрей, похоже, что вы настоящий северный человек. Практически абориген. Корчной два года назад, отказался возвращаться в СССР после шахматного турнира в Голландии. Стал невозвращенцем. Естественно, что сейчас он проходит у нас по ведомству изменников Родины. Вы, что не знали этого?

— Да? — пробормотал я в ответ,- знаете Бирута, я как — то не очень слежу за большими шахматами. Думаю мне простительно.

В ответ раздалось хмыканье нашего соседа лежавшего на верхней полке, расположенной прямо надо мной.

* * *

Вечером поезд прибыл в Старо — Таманск. Я спустился по лестнице из вагона на перрон. Помог, сделать тоже самое Бируте ( у неё было удивительно мало вещей с собой, только одна спортивная сумка, правда довольно объёмных размеров), оказавшись на перроне, она вопросительно посмотрела на меня.

— Вот, что Бирута, нам кровь из носу надо попасть на улицу имени Чернышевского. Надеюсь, что там в доме номер сорок пять, мы сможем найти приют. Хотя бы временный. Есть здесь хотя бы одно такси поблизости? Или будем добираться общественным транспортом. Последнее, думаю не очень желательно. Ладно потопали, искать такси.

* * *

На улице Чернышевского мы оказались примерно через сорок минут. Подойдя к нужному дому я открыл калитку и оказался в просторном дворе. И первым кого я увидел в нём была вполне себе симпатичная женщина на вид лет сорока- сорока пяти.

— Видимо это и есть та самая Татьяна, о которой мне говорил дядя Володя. Ничего так из себя. Типичная казачка. Черноброва и черногрива. Лет двадцать назад вообще наверное знатной красоткой была.

Поздоровавшись я представился, представил мою спутницу и вежливо поинтересовался, не можем ли мы рассчитывать на постой в таком восхитительном месте, и у такой восхитительной хозяйки.

Татьяна ( а у меня уже не было никаких сомнений, что это была она) подошла к нам поближе, внимательно осмотрела нас и обратившись ко мне спросила:

— На постояльца одного моего ты сильно похож. На Володьку Константинова. Он у меня почти три недели угол с женой снимал. Позавчера только обратно к себе в Москву уехал. Ты ему не родственник часом?

— Не родственник, ни земляк, ни даже однофамилец. Так, как сдадите угол?

— Сдам, отчего не сдать. Условия рубль в сутки. А она,- и Татьяна кивнула головой в сторону Бируты,- кем тебе доводится? Жена или невеста?

— Увы, увы. Ни то и ни это. К моему большому сожалению. Случайная попутчица. В поезде познакомились. Вот решила на свой стах и риск, съездить к вам, в Старо — Таманск. Ну, а я в свою очередь не смог вот так просто бросить девушку в полном одиночестве.

* * *

«Угол» отведённый нам с Бирутой, оказался небольшой пристройкой, стоящей во глубине двора, в которой имелись две так же небольшие комнатушки. Кроме нас у Татьяны Петровны находились на постое молодя семья из Ленинграда и лесоруб- отпускник из Архангельской области. Преимущество дома в котором мы остановились заключалось ещё и в том, что от него было не далеко ( всего где то полкилометра) до пляжа. Правда, пляж этот был «дикий», галечный, а пляж ' по культурнее' находился значительно дальше, но я сказал хозяйке, что лично меня вполне устраивают и такие условия.

Наскоро перекусив я вышел во двор, где познакомился с Ириной и Олегом, молодой семьей из Ленинграда, которая приехала провести у моря свой медовый месяц. Третьего постояльца мужественного архангельского лесоруба, пока, что — то не было видно.

Стоял тёплый южный вечер, собственно даже не вечер, а ночь, поскольку на юге темнеет быстро. Я прошёлся по двору и мою голову посетила мысль, сходить на этот самый дикий галечный пляж, что располагается совсем не далеко от дома в котором я расположился. Подумав ещё не много я решил пригласить Бируту, составить мне кампанию в этой прогулке.

Я вернулся в пристройку в которой было отведено нам место и подойдя к двери комнаты Бируты постучал в неё. Услышав ответ, я вошёл в комнату.

— Бирута, — обратился я к девушке,- а не хочешь ли ты сходить вместе со мной, на этот самый дикий пляж, что по словам нашей хозяйки, находится совсем не далеко? Так сказать разведать обстановку?

— Ой. Я не знаю. Наверное уже поздно,- ответила она мне.

— Ну не так, что бы и поздно. А главное на улице очень тепло. Не знаю, как тебе, а мне лично спать совершенно не хочется. Пока во всяком случае. Так, что не знаю как ты, а я непременно пройдусь. Может быть даже и искупаюсь. Полагаю, что вода в море сейчас тёплая.

— Ну хорошо, ты меня уговорил, мужественный северный человек. Только мне надо надеть купальник. Кто знает может быть и я решусь, вслед за тобой окунутся в море. Так, что выйди пожалуйста и ожидай меня во дворе. Хорошо?

Я кивнул головой в знак согласия и вышел из комнаты Бируты, не забыв, прикрыть за собой дверь.