Глава 8

В село возвращаться было некому.

Увидев на тракте мертвый отряд рекрутеров, лежавших рядами, как на марше, дарэйли по приказу Верховного обыскали окрестности. В лесу нашли трупы беженцев среди узлов домашнего скарба. Войдя в село, обнаружили тех, кто пытался спрятаться в погребах и подвалах, но нашел там могилу. Люки были заперты изнутри.

Оружие никто из погибших не пытался применять, и ни у кого не было признаков насильственной смерти, как не было их у лучников отряда жреца Врона. Что-то одним глотком выпило из них жизнь.

Уцелело двое: преблагой паттер в храме Единого, закрывшийся в молельне при первых звуках грохота, донесшихся с постоялого двора, и трактирная служанка по прозвищу Щепка.

Девушка отказалась ехать с Ринхортом, немало его огорчив, и осталась рыдать на конюшне после того, как прекрасный рыцарь, оказавшийся чудовищем, которому и могила с железной крышкой нипочем, уехал с такими же тварями в человеческих обликах. Он щедро заплатил золотом за постиранный и высушенный ее телом плащ — хватит и на свой дом, и на приданое. Только ей казалось — не будет от этого золота удачи, потеряла она уже свое счастье — умчалось оно и не догнать уже никогда.

Наревевшись, Щепка зарыла кошель в углу под старыми полусгнившими попонами и взяла под узцы оставленную для нее лошадь с привязанным к седлу узлом, куда девушка еще поутру, собираясь в дорогу, сложила нехитрую снедь, запасное платье, да гребень для волос. Но уйти не успела.

В открытую дверь скользнуло серебристо-черное змеиное тело толщиной с небольшую бочку, и хозяйские жеребцы, оставшиеся в стойлах, забились в панике, разнося копытами дощатые ограждения в щепу, а лошадь Ханны вырвалась, ободрав в кровь руку, державшую узду.

— С-с-стоять! — чудовищная змея издала протяжный свист.

Животные замерли, их колотила крупная дрожь, как, впрочем, и помертвевшую Щепку.

В тишине раздался дробный топот множества копыт — кто-то въезжал во двор. И от новой напасти у девушки потемнело в глазах.

— Ну что, девка, и тебя этот железный болван предал? — услышала она насмешливый женский голос. — Соблазнил и бросил? Да не бойся, не съем… пока приказа не будет.

Ханна открыла зажмуренные веки. Перед ней, уткнув руки в бока, стояла смуглая воительница с копной косичек на голове, одетая в такой облегающий серебристо-черный костюм, что, казалось, голой она выглядела бы скромнее.

— А может, и съем, — задумчиво продолжила незнакомка, сняв хлыст с гвоздя на столбе. — Идем.

— Не пойду! — отшатнулась Ханна.

Плетеный ремень рассек воздух и обвился вокруг ее шеи. Рывок, — и полузадушенная девушка, хрипя, повалилась ничком. Воительница, поставив ногу на спину упавшей, сняла с ее шеи петлю. Прошипела, занеся хлыст:

— Глупые людишки, как же я вас ненавижу! Кому ты перечишь?

— Не сметь, Шойна! — раздался от двери окрик. — Подними ее.

— Я сама, — Щепка до жути не хотела, чтобы к ней прикасалась эта чудовищная тварь в женском облике.

В широком дверном проеме стоял высокий светловолосый человек в простом дорожном плаще, сером от пыли. Ханну продрал озноб от ощущения властности, исходившей от незнакомца.

Когда девушка вышла наружу, спиной ощущая хищный взгляд следовавшей позади воительницы, то едва не умерла от страха: рассеченный трещиной двор был заполнен молодыми, лет двадцати-тридцати, людьми в жреческих плащах или воинских панцирях.

Ханна не могла бы сказать, что же ее напугало: никто не метал расплавленное железо, не гремел мечами, но лица многих из этих людей были настолько холодны и отрешенны, что казались нечеловеческими. Демоны, — поняла девушка. Такое же равнодушное лицо она видела у той девушки, что убила трактирщика прикосновением.

Над лежавшим на земле посиневшим трупом склонились двое Гончаров — их Ханна опознала по цепям с круглыми, усыпанными самоцветами знаками. Еще один жрец, с кругом без камней на груди, выделялся среди всех морщинами и сединой — это был плечистый старик с гордой осанкой и надменным взглядом. Светловолосый господин, который остановил плеть Шойны, подошел к нему.

— Будете присутствовать на допросе свидетелей, неофит Дорант?

— Избавьте меня хотя бы от этого, Верховный, — поморщился старик.

— Разве вам не интересны подробности деяний вашего внука? Он убил уже третьего Гончара, выкосил сотни жизней.

Дорант вздернул подбородок:

— У меня нет внуков!

Властное лицо светловолосого смягчилось улыбкой, но прищуренные голубые глаза оставались пронзительно холодными.

— Неужели? Что ж… Великий Эйне милостив, неофит Дорант. Он давно наградил бы вас духовными детьми, если бы вы не медлили десять лет в постижении тайн Сущего. Я мечтаю о дне, когда вы станете полноправным Гончаром. И я не многим предлагаю присутствовать при работе дарэйли Мариэт.

Он кивнул на рыцарей, уносивших труп жреца в дом. Девушка, шедшая позади них, оглянулась, но Ханна не разглядела ее лица под накидкой, да и в глазах потемнело от мысли, что жрец собрался допрашивать мертвеца.

Одарив собеседника мрачным взглядом, старик отвернулся. Он выглядел среди всех, как глыба, брошенная в болото. Почему-то Ханне стало его жаль, хотя жалеть теперь надо было ее саму: тот, кого старик назвал Верховным, направился к ней.

После недолгого допроса служанке приказали не уходить со двора. Она и не посмела: Шойна глаз не спускала с нее, околачивалась поблизости и недвусмысленно похлопывая свернутым хлыстом по ладони.

Ханна, полуобморочная от страха, чуть не лишилась сознания, когда старик, неслышно подошедший сзади, положил ей ладонь на плечо:

— Не бойся, девушка. Я спросить хочу.

Она кивнула.

— Ты его видела, — тихо сказал седой неофит. — Какой он?

— Кто?

— Юноша, который убил жреца.

— Он не убивал. Тот сам умер, я видела, — шепнула Ханна.

Старик помолчал, сжав сухие губы в нитку. Отвел взгляд.

— Как он выглядит, тот демон?

— Не похож он на демона ничуточки. В драной рубахе пришел, а у этих всех — доспехи богатые. И он не такой красивый. Обычный парень, темноволосый, сероглазый. Совсем еще мальчишка, а уже седой клок в волосах. Разве демоны седеют? И еще… — девушка запнулась, не зная, стоит ли говорить всякие бабьи глупости, но ее собеседник смотрел тепло, по-отечески, и она выпалила: — Он показался мне очень одиноким. Чужим для всех… Вот как вы, сьерр, — вырвалось у Ханны, и она прикусила язык.

Непонятный старик вздрогнул, но больше ни слова не сказал. Опустил голову и отошел.

* * *

Верховный Гончар не стал рисковать и преследовать беглецов по горячим следам. Гибель уже третьего брата в Сущем за столь короткое время показала, что нахрапом ожившего Ардонского Львенка не возьмешь. А масштабы и бессмысленность гибели сотен беззащитных селян ужаснула даже иерархов.

Если на прямой удар Райтегор отвечает подобным, никого не щадящим сопротивлением, то тактику придется изменить. Понять, в чем заключается сила Райтегора — значит обезвредить его наверняка и сорвать планы враждебного Линнерилла.

По счастью, утром Шойна выполнила хотя бы часть приказа и быстро разыскала нового хозяина: Верховный находился всего лишь в полусотне верст от села, и переговоры с узурпатором Нертаиля уже закончились. Дорант Энеарелли подписал мирный договор, уступив все завоеванные территории с условием, что на них будут восстановлены обители Гончаров. Жрецы Эйне, несмотря на недовольство слуг Единого, получили доступ и к Лабиринту, а это было главным.

Худое лицо Сьента осунулось — которая уже бессонная ночь кряду выпала. Да и, если вспомнить, все десять лет с тех пор, как провалился план "Ардонский лев", Верховный неустанно мотался по развалившейся империи от Золотых гор до Закатного моря, занимался сплошной политикой вместо того, чтобы постигать тайны Сущего в горной обители.

Зато его землистая кожа обрела здоровый цвет, потерянный было в пещерах, синяки под глазами исчезли, а волосы перестали казаться пожухлой соломой и приятно золотились, забранные сзади в хвост, перевязанный ремешком. Но в последние дни здоровье снова пошатнулось: видимость молодости не отменяла почти семидесяти прожитых лет, а заниматься собой было просто некогда.

Интуиция подсказывала: это только начало. И только от Гончаров зависит, не станет ли оно началом конца Подлунного мира, если выходец из Лабиринта продолжит с такой же легкостью убивать жрецов и освобождать дарэйли, не понимая, чем это грозит.

Или, наоборот, прекрасно понимает? Ведь даже глоток свободы не прошел для дарэйли Шойны бесследно: она не до конца выполнила приказ, заигралась и слишком поздно подала условный сигнал Авьелу. Если бы не это, Райтегор уже перестал бы быть для Сьента проблемой номер один в мире.

— Клянусь, господин, я не могла предположить, что парализующий яд так быстро потеряет силу! — хрипя едва восстановившимся горлом, оправдывалась Шойна. — Моим жертвам достаточно одного укуса, чтобы обездвижить их на сутки, а для любого из дарэйли — двух, и я дважды укусила принца. Если бы трижды, то могла убить, а вы приказывали не убивать. Может быть, сказалось то, что перед этим он был отравлен сонным зельем, и яды частично нейтрализовались?

— Может быть… Не бойся, я не буду тебя наказывать. Ты уже получила свой урок, — Сьент провел пальцем по красному следу на ее шее.

Поймав его руку, темная дарэйли поцеловала коснувшийся ее палец, выразительно обхватив губками.

Верховный усмехнулся:

— Даже не пытайся соблазнить меня, девочка. Запомни: я не сплю с дарэйли, и для тебя не будет исключения. На вторую попытку рассержусь.

Оставив растерявшуюся Шойну у входа охранять конопатую служанку (и о чем, интересно, с ней беседует князь Дорант?), Сьент прошел в дом.

Тут не было ни души, хотя, по словам Ханны, должны быть и слуги, и жена трактирщика с детьми, и его дед, безногий калека. По двум найденным скульптурам — ребенка на лестнице и младенца в колыбели — стало понятно, как были уничтожены свидетели. Объяснение исчезновению трупов было одно: Луана, устранив людей, использовала обращенный металл для создания оружия.

— Авьел совсем обезумел. Отдавать такие приказы! — Сьент осторожно коснулся мраморной головы мальчика, застывшего на лестнице с прижатыми к груди кулачками, и задумался.

Иерарх Авьел готовился к битве всеми способами, и, похоже, мраморные дети — инициатива дарэйли камня. Ллуф таким убийственным образом спас их от фатального разрушения — знал, что, чем бы ни кончилась схватка "железных", сюда придет Верховный с дарэйли жизни. "Но, дьявол тебя пойми, Ллуф, с чего ты взял, что я прикажу Мариэт оживить мальчишку? Ее сила нужна для допроса мертвого Авьела", — нахмурился Сьент.

А ведь Ллуф, когда опередил Луану и оставил это трогательное каменное послание с алмазной слезой на щеке, еще не успел побывать на свободе. Все это значило, что раб, несмотря на все старания, сохранил в себе нечто, что не смогли подчинить жрецы. Что именно? Как, скажите на милость, воздействует на рабов убитых жрецов этот проклятый принц Райтегор?

Из этого следовал еще один неприятный вывод: Шойна, глотнувшая свободы, куда более неустойчива, и ее ошейник должен быть особо прочным. Надо понаблюдать за ней. Или убить, пока не поздно. Но неужели жрецам придется убивать всех дарэйли, которых так или иначе коснется чудовищный принц, провались он обратно в Лабиринт?!

Сьент оглянулся на спутницу, закутанную в черный плащ с капюшоном.

— Мариэт, сможешь вернуть детей?

Она промолчала. С того дня, как Сьент застал ее целующейся с Ллуфом, девушка изменилась. Она не могла простить, что Верховный не забрал каменного дарэйли себе, да еще приказал наказать раба. И Авьел наказал так, что Ллуф с трудом сидел в седле.

— Мариэт?

— Этого смогу, господин. Малыша — нет.

— Почему? — удивленно вскинул он брови.

— Двойное обращение. Сначала в железо, потом в камень.

"А это что значит, Ллуф? Не разглядел в спешке?" — озадаченно поджал губы Верховный.

Сьент не видел глаз Мариэт — она говорила, опустив голову в низко надвинутом капюшоне, но ее сухой, нарочито равнодушный голос не оставлял сомнений: что-то с его сокровищем не так. Плачет? В отношении детей дарэйли особенно щепетильны, и не без причины, — совсем помрачнел высший иерарх. Он-то прекрасно знал, почему все рабыни жрецов бесплодны.

Непростая дилемма стояла перед Верховным: столь необходимый для интересов Сферикала допрос трупа вывернет силу Мариэт наизнанку, и о перевоплощении каменного ребенка можно забыть. Но его драгоценная дарэйли не забудет никогда. А возвращение жизни камню исчерпает ее силу, и на Авьела ее не хватит: девушка и так едва держится — слишком много вокруг смерти, слишком для ее чуткой души. Проклятый принц!

— Что ж, ошибки надо исправлять, — вздохнул Сьент, решившись.

В конце-концов, что Авьел мог поведать после смерти такого, чего не знал бы Верховный? Но ведь уже третий Гончар, и ни один не был допрошен! Четвертый, если вспомнить об императоре Ионте, с которого все началось.

Скульптуру осторожно перенесли в комнату. Мариэт села перед ней на пол, положив ладони на колени. Выбившиеся из-под капюшона темные волосы занавесили тонкое и бледное, словно фарфоровое, лицо, а длинные ресницы сомкнулись. Казалось, девушка просто уснула, но вскоре воздух вокруг мертвого камня начал золотисто светиться.

Верховный, понаблюдав за таинством, вышел наружу, к ожидавшим его жрецам, к которым присоединились следопыты, прочесывавшие местность, и сначала выслушал доклад: десять дарэйли ушли на юго-запад по следам отходившей армии князя Энеарэлли.

— Это значит, брат Дорант, — повернулся Верховный к старику, — что десять лет назад я не ошибся, предположив, что принц, выйдя из Лабиринта, будет искать встречи с вами и пойдет в ваш родовой замок. Вы проинструктировали ваших людей? Княгиня готова его принять в том случае, если мальчишка доберется?

Князь кивнул.

— Отлично, — улыбнулся Сьент. — Мы, конечно, попытаемся взять его раньше. Пойдем позади и, как только достигнем границ княжества, попробуем зажать их в клещи между вашей армией и нашими силами.

— До старых границ еще далеко, зачем ждать? — вмешался иерарх Глир.

— Я хотел бы избежать сражения. Наших дарэйли нужно беречь, слишком тяжело достается нам каждый из них. Нам нужно узнать сущность Райтегора, а за время похода можно нащупать ключ к ней, если нам повезет и он покажет себя.

— Но мы-то как об этом узнаем?

— Узнаем, — усмехнулся Сьент. — Я надеюсь на Шойну, но для того, чтобы проявилось ее воздействие на принца, нужно время. А потом она устроит ему встречу с дедом, — он чуть склонил голову в сторону старика. — В нашем присутствии, конечно.

На этом небольшом совете решено было отправить князя и нескольких Гончаров в отступавшее войско: Сьент опасался, что принц, точнее, его наставник Ринхорт — воин опытный и способный наладить разведку с такими дарэйли, что им достались от Авьела — изменит маршрут, разузнав, что князя впереди нет. Если уж от кого необходимо избавить принца в первую очередь, так это от "железного рыцаря" и "орла". Этим должна заняться Шойна.

Сам Верховный готовился собрать Сферикал в ближайшее время в обители, лежавшей на пути в княжество: необходимо было срочно избрать новых иерархов уже двух сфер. Служанку Ханну он взял с собой, поручив ей заботу о возвращенном силой Мариэт сыне трактирщика.