39. Обещание

Зир метнул на меня обеспокоенный острый  взгляд.

— Оставайся здесь, — приказал он, потом его взгляд смягчился немного. — Будет лучше, Тания, если тебя не увидят посторонние. Это сейчас может создать лишние проблемы. Я скоро вернусь.

Он вышел и плотно прикрыл за собой тяжелую дверь. Я слышала их удаляющиеся голоса: он что-то спрашивал у слуги, а тот торопливо ему отвечал.

И вроде ничего такого не было в этом эпизоде, мало ли что привез тот вестник. Василиски занимали высокие должности в тайной службе империи. Так ведь нет, волнение закололо в висках. Я сжала ладони, стряхнув с них выскочившее пламя.

Неспокойно было на сердце. Предчувствие какой-то беды. Но ведь император не мог узнать обо мне? Ведь так?

Я не заметила, как начала нервно вышагивать по пустому залу. Проявившиеся на коже огненные дорожки уже не вызывали никакой реакции. Пусть уж феникс резвиться. Здесь можно не сдерживать себя.

Достало постоянно контролировать любой чих. И надоело прятаться. Как же я от всего этого устала!

Огонь затрещал, вздымаясь вверх, а я испуганно уставилась на потемневшие языки пламени на своих руках.

Так, это дело нужно срочно сворачивать. Что-то я разошлась не на шутку.  Спокойнее, Танюша, спокойнее.

Кое-как затолкала свои эмоции назад и выровняла дыхание.

Как же трудно ждать!

Наконец, я услышала шаги, а потом и дверь скрипнула, впуская… Тайрика.

— Соскучилась тут без меня? — улыбнулся он, шагнув ко мне со знакомой широкой улыбкой, но мне отчего-то показалось, что делал это он будто через силу.

И глаза его смотрели с  тревогой и едва уловимым напряжением.

— Тай, что случилось? Слуга сказал, что вестник от императора привез какое-то  послание, — решила не ждать больше с вопросом.

Улыбка сразу пропала, но Тайрик все равно сначала жадно привлек меня к себе, поцеловал и только потом принялся отвечать на него.

— Я не знаю, что там, огнеглазка. Но Киар приказал не беспокоить его, сразу заперся в кабинете и достал артефакт для дальней связи. Полагаю он там сейчас разговаривает с императором.

В голове зашумело от волнения.

— А Зир где?

— Киар ему что-то поручил принести из его записей по фениксам, а меня отправил к тебе.

Моя тревога усилилась. Записи по фениксам не просто же так понадобились. Лопатки зачесались от нервного напряжения и снова вспыхнул огонь по всей длине моей метки.

В последние дни она налилась золотом еще сильнее, края стали четкими и яркими,  и теперь даже иногда просвечивала через одежду, если ткань была недостаточно плотной.

— Огонечек, тебе нельзя нервничать, — тихо напомнил младший василиск, целуя мое плечо и привычно втягивая губами расшалившийся  огонь.

Низ живота дернуло горячим спазмом. С той самой ночи у меня не было близости ни с одним из мужчин. Киар держал слово. Они дали мне передышку и возможность самой принять решение. Хотя выбора по сути не существовало.

Зир тоже принес магическую клятву, и все трое следовали ей безукоризненно.  Только поцелуи, прикосновения и короткие объятия, которые иногда урывал младший. Но там я даже шансов не имела как-то остановить этого соблазнителя. Слишком технично он все проворачивал.

Ухаживания Киара носили больше романтичный характер. Если бы не нависающая надо мной тройная опасность в виде второй инициации, мага и имперских законов, то я бы с большим удовольствием погрузилась в эту чувственную магию настоящего мужского соблазнения.

Все его подарки и жесты были идеально выверены, но в тоже время в них было столько личного отношения и настоящего чувства, что моя плотина  таяла с каждым днем, а сама я едва сдерживала себя от того, чтобы поддаться тому притяжению, что вспыхивало между нами, когда он оказывался рядом.

Старший василиск тоже целовал меня и обнимал, но его поцелуи были другие. Если Тай был огонь, азарт, кипучая страсть, то Киар воплощал силу властного мужского начала, абсолютную надежность и его страсть тоже была другой, более выдержанной, но от этого и более глубокой, на грани одержимости.

Он тогда очень искренне мне рассказал о своих чувствах, а я с каждым днем все больше убеждалась в их искренности. Он ничего не приукрасил. Все так и было. Он желал, и это желание читалось во всем: в его взглядах, его словах, жестах, поступках. Но черту он не переступал.

Я спала в своей спальне. Киар только каждый раз серьезно спрашивал, спокойно ли мне одной и напоминал, что я могу позвать его в любой момент, если возникнет необходимость. Его спальня была соседней с моей.

Но приступов и кошмаров больше не было, к моему облегчению. А мне все еще было немного не по себе знать, что я принадлежу им троим, просто по факту появления метки, и это никак не отменить. Не готовила меня жизнь все же к таким вывертам.

Я привыкала и постепенно уговаривала свою внутреннюю стыдливость, но это был не моментальный процесс.

Я еще раз взглянула не Тайрика. На этот раз он был серьезен.

— Я все понимаю, но постарайся успокоиться, Тания. Мы тебя защитим. Верь мне.

Я молча кивнула.

— Умница. Пойдем наверх. Может Киар уже освободился, тогда я его лично начну пытать, чтобы добыть для тебя новости, — пошутил он.

Улыбнулась. Все-таки Тайрик оставался собой в любой ситуации и поэтому он мне так нравился.

И в этот самый момент я вдруг осознала, что думаю о нем уже как о ком-то родном и близком, что я приняла и одобрила сам факт того, что мы связаны крепко и навсегда как муж и жена. Я думаю о нем как о муже! И это больше не вызывает во мне прежнего отторжения.

Неужели я разрешила себе подобные отношения без всяких ограничений и мук  дурацкой совести?

Растерянно остановилась перед лестницей, и Тай, будто почувствовав, мягко обнял меня и настойчиво прижал к стене.

— Соскучился страшно, — признался  он в мои губы, непривычно нежно и неторопливо покрывая их короткими легкими поцелуями. — Дай хоть немного тебя в объятиях подержать, а то снова сейчас растревожат, голову забьют разными страхами… А ты такая сладкая и нежная, когда не мечешься в своих мыслях и отпускаешь себя. Я просто поцелую еще раз, огонечек. Еще немного постоим тут… — лихорадочно шептал он, прижимая к себе все теснее и нащупывая шнуровку на моей спине.

Метка ярко запульсировала в такт биению моего сумасшедшего сердца. И коридор уже не казался таким темным. Густую темноту разгоняло золотистое сияние, но я не замечала этого. Мои глаза были закрыты, а тело ловило отголоски возбуждающе приятных ощущений от мужских горячих губ и его умелых сильных рук.

Простой поцелуй грозился перерасти во что-то гораздо большее и откровенное.  Тай почти освободил мою грудь из корсета, жадно сжал полушария обеими руками и глухо застонал мне в рот.

— Ммм… Огнеглазка моя… с ума же схожу по тебе… Неужели не видишь? Как можно терпеть, когда ты так близко, когда отвечаешь и смотришь так…

Хлопнувшая дверь где-то  у нас над головой развеяла этот сладкий дурман в одно  мгновение. Тай моргнул и посмотрел на меня уже вполне осознанным взглядом. Я тоже медленно приходила в себя от этого неожиданного страстного безумия.

Он ведь не один с ума сошел. Я тоже ему отвечала и готова была продолжать… вместе с ним.

Прикусила губу, чтобы не ляпнуть лишнего, и глаза василиска снова потемнели.

— Прости, Тания, — хрипло произнес он. — Не хотел тебя пугать. Понимаю, что нельзя так напирать, но не могу сдержаться. Как вижу тебя, так пелена какая-то падает, тянет зацеловать всю до беспамятства, залюбить, запытать в спальне…

Я встретила его серьезный, чуть виноватый взгляд.

— Я не испугалась. Это не то, чего можно бояться. Я  ведь уже была замужем, Тай, в своем мире. До самой смерти, — грустно усмехнулась, вспоминая.

Воцарилась неловкая пауза. Я и сама не понимала зачем я упомянула об этом. Старалась ведь обходить эту неприятную тему.

— Ты не рассказывала подробно, но… Он тебя обижал? — руки василиска на моей талии потяжелели.

Я отвела намокшие вдруг резко  глаза. Почему это всплыло именно сейчас?

— Он… был виновен в твоей смерти? — тихим мрачным голосом спросил Тайрик так, что у меня все волоски на загривке встали дыбом.

Я ожесточенно замотала головой. Слезы душили. Откуда они взялись? Почему сейчас?

— Нет, — выдавила из себя с трудом. — Он не был виновен. Просто мне была нужна помощь, а он… не помог, — совсем севшим голосом заокнчила я.

— Это одно и тоже, — на скулах василиска заходили желваки. — Почему ты раньше не говорила об этом?

— Зачем? — удивилась я. — Что бы это изменило?

— Многое, — мотнул головой он.

А потом вдруг порывисто прижал к себе крепко-крепко до скрипа почти. Вжал мою голову в свою каменную грудь.

— Я не оставлю тебя. Не брошу никогда, что бы там Зир не болтал про черных фениксов. Огнеглазка моя… Ничего не бойся,  — с мрачной решимостью произнес он.