Глава 15

Тусклый свет ночника еле-еле освещал пространство комнаты. Татьяна опасливо огляделась и поняла, что находится в ней одна. Незнакомая обстановка не пугала, наоборот, дарила чувство уюта и защищенности. Никогда прежде Таня не была в этом месте, но оно почему-то казалось ей смутно знакомым. Непередаваемая легкость и счастье внезапно окутали ее, словно одеяло. Не хотелось даже шевелиться, чтобы не спугнуть это сказочное ощущение.

— Где же наша мама? — Таня услышала мягкий мужской голос и повернулась на звук. — Вот же она.

Мужчина с ребенком на руках вошел в комнату и направился к ней. Она не испытывала ни капли тревоги, лишь покой и умиротворение. Пусть не видела лица, но точно знала этого человека и не боялась его.

— Ма-ма-ма, — залепетал малыш и потянул к ней свои ручки. Таня невольно улыбнулась, предвкушая, как прижмет его к себе, как уткнется носом в пушистые волосики. Это ее ребенок, она была уверена в этом. Сердце взволнованно забилось в груди, а душа наполнилась материнским счастьем.

— Корми людоеда, а я в душ, — тихо произнес мужчина, так и не показав лица.

Таня, как в замедленной съемке, взяла ребенка. Руки предательски дрожали, но желание прикоснуться к этому маленькому человечку пересиливало страх и неопытность. Положив его рядом с собой на кровать, с упоением рассматривала личико, трогала волосики и пальчики. Все казалось таким родным и знакомым, что перехватывало дыхание. Внезапно малыш занервничал, состроил недовольную гримасу и захныкал. Таня испугалась, не зная, что делать. Вспомнила, что мужчина просил покормить, но чем — не дал. Не получив желаемого, малыш разразился требовательным плачем, а Татьяна совсем растерялась. Заозиралась по сторонам в поисках бутылочки с молоком, но ничего не нашла. Поддавшись порыву, взяла ребенка на руки, чтобы покачать и почувствовала, как он уткнулся ей в сорочку и зачмокал. Словно в ответ на призыв малыша, ее тело отреагировало мгновенно: грудь налилась, ее словно распирало изнутри, а соски закололо тысячами иголочек.

Таня вскрикнула от неожиданности и, открыв глаза, резко села на постели. Не сразу сообразила, что это был всего лишь сон. Такой яркий и красочный, а ощущения реальные. Судорожно вздохнув, инстинктивно провела ладонями по груди и вздрогнула, обнаружив, что сорочка сырая насквозь. В панике включила ночник и осмотрела себя — в области груди растекались огромные мокрые пятна.

— Господи, что это? — хрипло прошептала она и с ужасом стащила с себя тонкую ткань.

— Танюш, ты чего?

Обеспокоенный голос мужа пробивался сквозь гулкие удары сердца. Татьяна старалась сохранять спокойствие, но паника уже завладела ей. Не понимала, что происходит и как такое возможно.

Трясущимися от страха руками ощупала упругие полушария и несильно сжала соски — молоко брызнуло тонкой струйкой, вызвав испуганный крик. Таню заколотило от ужаса. Ведь это был сон. Всего лишь сон.

— Паш, это же молоко, — ошеломленно прошептала она и перевела на мужа оторопелый взгляд. — Откуда у меня молоко?

— Я не знаю. — Павел нахмурился. — А Елена Михайловна ничего не говорила?

Таня лишь отрицательно покачала головой и спрятала лицо в ладонях. Мысли в голове пустились по кругу, но ответов на многочисленные вопросы не находилось. Реальность и сон переплелись между собой в тугой узел и совершенно сбивали с толку. Головой Таня понимала, что все это не по-настоящему, всего лишь иллюзия, но сердце отказывалось признавать этот факт, упрямо возвращая в ночную сказку.

Она готова была поклясться, что ситуация из сна с ней уже случалась. Ей снился ее ребенок, именно таким она себе его и представляла, но это был всего лишь сон. Яркий, реальный, но сон. Таня до сих пор чувствовала его отголоски в своей душе. Подсознание сыграло с ней злую шутку, выдав желаемое за действительное.

— Давай сейчас ты выпьешь таблетку, которую тебе прописали, а завтра позвоним врачу и все узнаем? — предложил Паша, достал из ящика блистер с лекарством и, налив в стакан воды, протянул Тане.

Она не стала спорить и послушно выпила таблетку, чтобы не расстраивать мужа.

— Ложись. — Он похлопал по постели рядом с собой, но Таня решила по-своему и встала. — Ты куда?

— На кухню. Чаю выпью успокаивающего, — ответила она и накинула халат на почти обнаженное тело. — Спи, тебе вставать рано…

— Не задерживайся, — попросил Паша, мягко улыбнулся и проводил жену самым что ни на есть влюбленным взглядом. Как только за ней закрылась дверь, достал смартфон и не раздумывая набрал номер Вершининой. Долгие гудки действовали на нервы, но он настойчиво продолжал ждать.

— Алло, — наконец-то ответил сонный женский голос.

— Какого хрена из моей жены течет молоко? — без предисловий начал он. — Вы же обещали, что от таблеток оно пропадет.

— Как молоко? — сразу проснулась Елена Михайловна. — Не должно его быть. Ребенка же нет.

— Ребенка нет, а молоко есть! — зло бросил Павел и решительно встал. Терпеть не мог, когда все шло не по плану, а сейчас ситуация явно выходила из-под контроля. Не для того он разработал такой гениальный план, чтобы все пошло коту под хвост из-за какой-то досадной ошибки мелкой пешки.

— Я не знаю… — замялась врач. — Возможно, что-то спровоцировало выброс гормона.

— Меня это не интересует. Разберитесь с этим сами и как можно скорее, — жестко потребовал он. — В конце концов, за что я вам плачу такие деньги? Мне нужна здоровая женщина как физически, так и морально.

— Я поняла, завтра же ей позвоню…

— Делайте что хотите, но свои косяки исправьте.

Не дожидаясь ответа, Павел сбросил звонок и, небрежно швырнув телефон на тумбочку, подошел к окну. Уперевшись ладонями в подоконник смотрел в темноту ночи и напряженно думал. Не мог допустить промаха еще раз. В прошлый раз Таня лихо обвела его вокруг пальца и исчезла, полгода он искал ее по всей стране и когда уже практически отчаялся найти и хотел объявить без вести пропавшей, ему позвонил некий Сергей и рассказал, что готов предоставить точное местонахождение жены за вознаграждение. Все оказалось так просто, что Павел не сразу поверил своей удаче. Тщательно проверил информацию и помчался за Таней. Не знал, что скажет ей и как, да это было и не важно, он преследовал лишь одну цель — забрать жену и сына во что бы то ни стало и сделал это. Дочь в его планы не входила совершенно, и он хладнокровно избавился от нее, оставив в ближайшем детском доме вместе в внушительной суммой денег на содержание.

Паша понимал, что после всего произошедшего Таня ни за что не согласится вернуться к нему добровольно. Терять было нечего, поэтому решился на опасный эксперимент с ее памятью, и результат превзошел все ожидания. Несколько четко подобранных препаратов — и Татьяна забыла все, что с ней происходило в последние полгода. Сколько продлится эффект, никто не знал, она могла вспомнить все в любую минуту или не вспомнить никогда. Поэтому нужно было действовать максимально быстро. Паша давал ей таблетки для поддержания уровня лекарства в крови и старательно оберегал от любых воспоминаний. Главное для него сейчас — чтобы жена произвела на свет наследника многомиллионного состояния. Цель оправдывала средства, а остальное его не интересовало.

***

Белов въехал в Москву ранним утром. Во время долгого пути у него было время подумать и все основательно взвесить. Он принял несколько очень важных для себя решений, и одно из них заключалось в том, чтобы не бросаться сломя голову на поиски Тани, а подойти к этому вопросу основательно. Нужно разработать определенный план действий, возможно, у него будет лишь один шанс из миллиона, и он обязан использовать его по максимуму. А пока нужно было как-то обосноваться в столице. Когда уезжал полгода назад, неосмотрительно сжег все мосты, и теперь придется начинать все с начала. В первую очередь ему нужны работа, жилье и связи. Таким, как он, без блата просто невозможно подобраться к Тане, а эта цель была для Саши в приоритете.

Решив начать с главного на данный момент, он свернул к клинике акушерства и гинекологии, в которой раньше работал под началом профессора Никитина. Дороги были почти свободны, и он без труда доехал до пункта назначения. Остановившись на парковке перед клиникой, завел будильник и прикрыл глаза. Профессор никогда не опаздывал, приходил на работу ровно к семи утра, и ничто не могло заставить его изменить этой привычке. У Саши было еще как минимум два часа, чтобы немного подремать и перехватить его перед входом в больницу.

Противная трель будильника ворвалась в сознание и заставила проснуться. Саша неприятно поморщился и отключил голосивший гаджет. Энергично потер лицо ладонями, чтобы отогнать остатки сна и, заглушив двигатель, вышел на улицу. Утренняя прохлада сразу же окутала его влажными объятьями, без труда проникла под одежду, вызвав зябкую дрожь. Присев несколько раз, чтобы взбодриться и согреться, Саша прислонился с машине и закурил.

Погода не радовала, осень окончательно обосновалась в городе и хозяйничала в присущей ей манере. Белов смотрел на хмурое, тяжелое небо, готовое в любую секунду разразиться проливным дождем, и невольно сравнивал с собой. В его душе тоже наступили перемены, еще совсем недавно сияло яркое солнце, а теперь… Горестно покачав головой, он принялся ходить из стороны в сторону, периодически поглядывая на часы, пока наконец не увидел знакомый силуэт, стремительно приближавшийся. Саша взглянул на часы и невольно усмехнулся — ничего не изменилось, Никитин был верен своей привычке. Выбросив окурок в урну, поспешил навстречу профессору, чтобы перехватить его перед входом на проходную.

— Евгений Сергеевич, — окликнул он как раз в тот момент, когда Никитин начал подниматься по ступенькам. Профессор обернулся и удивленно округлил глаза.

— Белов? Каким ветром?

— Попутным…

Саша виновато улыбнулся и понуро опустил голову, ожидая реакции на свое появление. Расстались они на не очень приятной ноте, но он очень надеялся, что Никитин не держит на него зла и не откажется помочь в трудную минуту.

— Неожиданно, — усмехнулся тот и сложил руки на груди, вместо того чтобы ответить рукопожатием.

«Не простил», — понял Саша и обреченно вздохнул. Шансы таяли на глазах, но отступать он был не намерен и все же рискнул спросить:

— Можем поговорить?

Никитин смерил его тяжелым взглядом, словно обдумывая степень своей обиды, и кивнул:

— Ну пойдем ко мне в кабинет.

Белов облегченно выдохнул и шагнул вслед за профессором на проходную.

***

За окном незаметно рассвело, а Таня все сидела на кухне и грела в руках чашку с давно остывшим чаем. Прикрыв глаза, в очередной раз собирала осколки своей памяти в цельный сосуд. Словно поставила себя на паузу и медленно перемалывала последние события своей жизни, пытаясь вспомнить мельчайшие детали, найти хоть какие-то зацепки, но тщетно: ни одной, даже самой крохотной нестыковочки найти не получилось.

Огорченно вздохнув, Таня поставила чашку на стол и встала. Нужно было срочно чем-то себя отвлечь, иначе рисковала сойти с ума. Спать не хотелось совершенно, от одной мысли о том, что придется вернуться в кровать к мужу, становилось не по себе. Она не слышала, когда Паша пришел, почему-то рассчитывала, что он ляжет в своей комнате, в которой раньше всегда ночевал. Таня не любила делить свою постель ни с кем, поэтому ее такой расклад вполне устраивал. Да и вообще, ей нравилась ее спокойная и размеренная жизнь, в ней все было просто и понятно без взлетов, падений и каких-либо эксцессов. Но эта дурацкая авария одним махом перевернула все с ног на голову.

Таня запуталась, заблудилась в собственных мыслях и чувствах. То, что всегда было знакомо и дорого, теперь почему-то казалось чужим и незнакомым. Но самое страшное, что она была совсем одна. Тем, кто окружал ее, Таня почему-то не доверяла. Интуитивно чувствовала, что они от нее что-то скрывают, но спросить совета было не у кого. Близких подруг она не имела, а не близкие ничего не знали о ней. Татьяна всегда была очень закрытым человеком и не любила делиться частностями своей личной жизни, а теперь эта черта характера сыграла с ней злую шутку. Чтобы разобраться во всем, нужно было время, но есть ли оно у нее?

Погрузившись в свои мысли, Татьяна распахнула холодильник и вытащила яйца и кефир. Отключила мозг и просто двигалась по кухне, безошибочно находя нужные предметы. На полном автопилоте замесила тесто и поставила сковороду разогреваться. Опомнилась, только когда положила на тарелку последний блин.

Увидев небольшую стопку тонких блинчиков, Таня вздрогнула от неожиданности и прикрыла рот ладонью, подавляя крик, рвущийся наружу. Как такое возможно? Она же не умеет готовить… Колючие мурашки поползли по позвоночнику, вызывая нервную дрожь во всем теле. Тане стало по-настоящему страшно, снова вспомнился недавний сон, и дрожь только усилилась.

Обняв себя, чтобы хоть немного согреться, она подошла к окну. Первый снег медленно сыпал на землю и сразу таял. Смотрела вдаль, сквозь кружившиеся в воздухе снежинки, и картинка искажалась, она видела не свой двор, а что-то другое, неведомое, но такое манящее и зовущее. Сердце взволнованно забилось в груди, словно она наконец нашла то, что так долго искала.

— Чем это так вкусно пахнет? Откуда блины?

Услышав голос Галины Андреевны, Таня обернулась.

— Доброе утро. — Она виновато улыбнулась и пожала плечами. — Извините, я немного похозяйничала.

— Танюша? — удивленно воскликнула экономка, никак не ожидая увидеть ее здесь. — Ты чего не спишь?

— Не хочется…

— А как ты… — Она не договорила, но указала на тарелку с блинами.

— В интернете рецепт нашла, — соврала Таня, побоявшись, что ее посчитают дурой если начнет рассказывать о своих неожиданно открывшихся способностях.

— Ну и ладно, — отмахнулась Галина Андреевна и засуетилась на кухне. — Давай чаю попьем?

— Я уже пила, — вежливо отказалась Таня и, чуть помедлив, все же добавила: — Галина Андреевна, можно вас попросить об одолжении?

— Конечно, все что угодно, — с готовностью согласилась экономка и, бросив свое занятие, сосредоточилась на просьбе хозяйки дома.

— Не говорите пожалуйста Паше, что это я готовила…

— Почему? Вкусно же…

— Ну не надо, — уклончиво ответила она, не зная, как объяснить свой порыв. — Я не хочу, чтобы он знал и… волновался.

— Хорошо, как скажешь. — Экономка равнодушно пожала плечами. — Возьму все на себя.

— Спасибо. — Татьяна благодарно обняла Галину Андреевну. — Я пойду, пожалуй, а вы завтракайте.

— Что приготовить на обед?

— Без разницы, — отмахнулась она и направилась к двери, мечтая поскорее вернуться в свое одиночество.

— Может, гратен дофинуа? Давно рецепт нашла, все хотела попробовать…

Услышав это название, Таня вздрогнула и замерла. Что-то очень знакомое было в нем, но что, никак не могла уловить. Ниточка, ведущая куда-то в глубь подсознания, постоянно ускользала.

— Как вы сказали? — хрипло переспросила Татьяна, надеясь, что это поможет ей настроиться на нужную волну и разбудить свою память.

— Гратен дофинуа, — повторила экономка. — Хочешь, покажу рецепт?

Вместо яркого воспоминания свет померк на несколько секунд, а виски прострелила адская боль. Татьяна шумно выдохнула и схватилась за стену, чтобы сохранить равновесие. Стиснув зубы, терпела, не желая демонстрировать свое состояние. Неясные образы заполнили уставший мозг, но она не могла рассмотреть ни один из них. Они, словно приведения, закружились в сознании и исчезли в никуда, а вместе с ними и головная боль прошла, словно и не было.

— Что-то не так? — Обеспокоенный голос Галины Андреевны раздался совсем рядом.

Таня открыла глаза и глубоко вздохнула, пытаясь унять сорвавшийся в галоп пульс.

— Все хорошо, голова немного болит, — вновь соврала и вымученно улыбнулась. — Готовьте, не буду мешать.

— Ну хорошо, беги. Павлу что передать?

— Ничего, я уже здесь. — Муж материализовался буквально из воздуха. Услышав его голос, Таня ощутила, как колючие мурашки ринулись по коже. — Кофе мой готов?

— Конечно. — Галина Андреевна сразу же изменилась в лице и засуетилась на кухне. — Проходите в столовую, сейчас подам.

— Что за мерзкий запах? — Павел неприятно скривился и огляделся в поисках источника запаха.

— Блины. — Экономка взяла тарелку и протянула ему. — Хотите?

— Вы разве не знаете, что я не ем мучного? — спросил Паша и грубо толкнул тарелку от себя. Галина Андреевна не смогла удержать ее, та полетела на пол и с громким звоном разбилась.

Таня вздрогнула от неожиданности и невольно отпрыгнула в сторону от разлетевшихся осколков.

— Уберите эту гадость из кухни и чтобы я больше не видел.

— Как пожелаете. — Экономка равнодушно пожала плечами и принялась за уборку.

Татьяна изумленно наблюдала за этой сценой и не могла понять в какой момент все изменилось. Кто дал право Павлу так разговаривать с пожилой женщиной, которая годится ему в матери, и как давно он возомнил себя хозяином этого дома? Это ее дом. Лично ее. По наследству доставшийся ей от родителей. Возмущение вскипело в крови со скоростью света, и грозная тирада готова была сорваться с губ, но в последний момент то ли инстинкт самосохранения, то ли здравый смысл остановили Таню. Она лишь раздраженно сложила руки на груди и демонстративно вышла из кухни. В конце концов, не помнила, что здесь происходило в последние полгода, нужно было сначала все вспомнить и уж потом навести порядок.

— Танюш, подожди, — окликнул Паша, и Тане ничего не оставалось, как остановиться и повернуться к нему.

— Позавтракаешь со мной? — нежно спросил он и заправил ей за ухо выбившуюся прядь. Татьяна втянула носом воздух, стараясь не взорваться от переполнявших ее эмоций.

— Спасибо, но нет. Я уже поела…

— Прости, я так тебя и не дождался… уснул, — прошептал Павел, притянул ее к себе и надежно зафиксировал в своих объятиях.

— Все хорошо. — Таня наигранно улыбнулась, нестерпимо хотелось вырваться и убежать, но она упрямо гасила свои порывы. Понимала, что это лишь ее проблемы. У мужа ничего не изменилось, это она вдруг перестала его любить.

— Как ты себя чувствуешь? — вкрадчиво поинтересовался он и аккуратно проложил дорожку из поцелуев от уха к губам. Нежный, почти невесомый поцелуй скользнул по губам, Таня не сдержалась и отвернулась, подставив щеку.

— Паш, не надо… Я не готова, — с мольбой попросила и заглянула в глаза, надеясь на понимание. — Дай мне время… пожалуйста…

— Хорошо, — с готовностью согласился он и, тепло улыбнувшись, выпустил ее из объятий. — Какие планы на день?

— Поработать хотела немного, придумала несколько новых набросков. — Таня на ходу сочиняла себе занятия, но внезапно эта идея показалась ей очень заманчивой.

— Это же отлично! — воодушевился Павел, поддавшись порыву, взял ее за руки, поочередно поцеловал. — Значит, возвращаешься к привычной жизни.

— Наверное. — Она неопределенно пожала плечами.

— Давай вечером сходим куда-нибудь? Тыщу лет нигде не были… — предложил он, обрадованный маленькой победой.

— Да, почему нет. — Таня не смогла на ходу придумать причину для отказа. Не хотела расстраивать мужа, видела, как искренне он переживает и старается ей угодить.

— Тогда в шесть заеду за тобой?

— Хорошо. — Она улыбнулась. — Ты на работу?

— Сначала в зал, а потом да, у меня сегодня подписание контракта. Заодно и отметим.

— Удачи тебе. — Он усмехнулся и подставил губы для поцелуя, но она выбрала щеку. — До вечера.

— Спасибо.

Таня обошла его и направилась к лестнице. Улыбка сразу же сползла с ее лица, выдавая истинное настроение.

***

Чем дальше они шли, тем больше Саша уверялся в правильности своего решения. С этим зданием у него было столько всего связано. Здесь он начинал свою деятельность, здесь стал профессионалом и набрался опыта, по-своему любил это учреждение и чувствовал себя здесь на своем месте.

Никитин провел его к своему кабинету и гостеприимно распахнул дверь. Саша прошел внутрь и остановился посередине, не решаясь сесть без приглашения.

— Чай, кофе? — по-деловому спросил Евгений Сергеевич, щелкнув кнопкой чайника, и принялся переодевать верхнюю одежду на белоснежный халат.

— Нет, ничего не нужно, я к вам по делу.

— Излагай. — Никитин опустился в кресло и жестом пригласил последовать его примеру.

— Мне нужна работа, — прямо сказал Саша. Знал, что профессор ненавидит тратить время на пустую болтовню. Все их разговоры всегда были коротки и по делу. Единственный раз профессор позволил себе долгую душевную беседу после того, как увидел заявление об уходе. Уговаривал, просил, настаивал — раз за разом объясняя опрометчивость такого поступка. Но Саша был слишком ослеплен своей любовью и остался глух к доводам разума, о чем сейчас очень жалел.

— Что так? — язвительно ухмыльнулся Никитин. — Чем медцентр не устраивает?

— Я давно там не работаю, — сухо пояснил Саша, не желал вдаваться в подробности. — Уволился полгода назад.

— Не знал. — Профессор окинул его удивленным взглядом поверх очков и продолжил ехидный допрос. — Что, не заладилось? Зарплата не устроила?

— Вы же знаете, что деньги для меня не главное, — с упреком ответил Саша и все-таки решился на исповедь. — Я ушел по личным причинам… Потом вернулся на родину и работал в сельской амбулатории врачом общей практики. Сейчас обстоятельства сложились таким образом, что пришлось вернуться в столицу…

— Почему не по специальности? — Профессор сердито сдвинул брови. — Что, в глубинке женщин нет?

— Не мог… — Саша виновато опустил глаза и посмотрел на свои руки. — Тремор был…

— Прошел?

— Да.

— Бывает. — Никитин удовлетворенно кивнул, откинулся на спинку и, сняв очки, внимательно посмотрел на Сашу. — От меня ты чего хочешь?

— Работу. Любую…

Профессор молча изучал своего бывшего ученика и думал. Когда-то Белов был подающим большие надежды студентом. Он заметил Сашу еще в институте, сам много в него вложил, честно обучал всему, что знал. Искренне верил в то, что со временем Саша сможет стать отличным врачом и заменит его в клинике, но тот выбрал другую дорогу, точнее, сомнительный путь. Евгений предполагал, что ничем хорошим эта затея не кончится и однажды они еще встретятся. Так и получилось в итоге.

— Саш, ты прекрасно знаешь мое отношение к твоему таланту, — начал он, тщательно подбирая слова. — Ты очень хороший специалист, но не уникальный, всего лишь один из многих… Твое место давно занято. У меня полный комплект в штате. Извини, но должности врача у меня для тебя нет, — вынес свой вердикт Никитин, ожидая реакции.

— Неважно, — отмахнулся Саша. — Я согласен на любую должность.

— Медбратом пойдешь или корона помешает? — усмехнувшись, поинтересовался профессор, словно проверяя его.

— К вам — хоть санитаром, — горячо выпалил Белов и подался вперед. — Евгений Сергеевич, вы же меня знаете…

— Я тоже так думал, — грубо перебил он, звучно припечатав ладонь к столешнице. — Пока ты не ушел одним днем.

— Дурак был, — с готовностью согласился Саша и покаянно покачал головой.

— Ты оставил меня без ведущего специалиста. Где гарантия, что ты не уйдешь завтра, если тебе предложат другую должность, зарплату, новую жену?

— Евгений Сергеевич. — Белов наконец решился посмотреть в глаза. Понимал праведный гнев Никитина и хотел как-то смягчить его и донести свою позицию. — Я пришел к вам не потому, что мне больше некуда пойти. Я даже не пытался устроиться в другое место, хотя, возможно, бывший тесть постарался, и кроме вас меня никто не возьмет на работу. Честно, не знаю. — Он замолчал, обдумывая каждое слово. Старался быть максимально честным и с собой, и с профессором. — Я сделал выводы, осознал свои ошибки и хочу их исправить. Понимаю, что сильно накосячил, но дайте мне возможность попытаться искупить свою вину. Я вас не подведу.

Никитин молча выслушал тираду и внутренне восхитился Сашей, хоть виду не подал. Не каждый способен найти в себе силы признать вину, не говоря уже о том, чтобы что-то исправить. Люди по природе своей чаще всего бегут от трудностей, но Белов не такой. В каких-то моментах он был гибким и пластичным, с легкостью уступал или отходил в сторону, но в других, принципиальных для него, — словно скала. Не сдвинуть и не сломить. В нем чувствовались стальной стержень и неиссякаемая внутренняя сила. Саша всегда упрямо шел к своей цели, преодолевая препятствие за препятствием, и за это профессор его уважал. Но такое стремление хорошо в работе, а вот в личной жизни не очень…

— Мне нужно подумать, — изрек наконец Никитин, так и не придя ни к какому заключению. Решил еще раз просчитать все плюсы и минусы и свести риски к минимуму. — У тебя есть время?

— Конечно, я только сегодня вернулся в Москву. Пока буду искать квартиру и ждать вашего решения, а потом как бог даст…

— Хорошо. Оставь свой номер, я тебе позвоню.

— Не изменился, — усмехнулся Саша и, поднявшись на ноги, протянул профессору руку. — Спасибо вам за все.

— Саш… — Никитин ответил рукопожатием, но продолжил сжимать его ладонь. — Больше ты ничего мне не хочешь рассказать?

— Нет.

Белов неопределенно пожал плечами и с легкостью выдержал проникновенный взгляд. Ничего не скрывал, его намерения были чисты и искренни, как и желание вернуться на работу к профессору.

Евгений Сергеевич, наконец, удовлетворенно кивнул, выпустил его руку, и Саша направился к двери.

***

Взбудораженная последними событиями, Татьяна не могла ни о чем думать, кроме них. Еще и ночной сон никак не шел из головы. Так хотелось еще хотя бы раз переместиться в эту иллюзию, вновь ощутить те прекрасные эмоции, что та подарила, но это было невозможно. Отчаяние, словно ласковая кошка, терлось у ног и требовало решительных действий.

Неясные силуэты преследовали весь день, не желали уходить из головы и не давали сосредоточиться. Они словно искали выход, и Таня сдалась. Отложила рабочий планшет в сторону и вышла из комнаты. Поднявшись по лестнице, свернула в левое крыло дома. Еще в детстве ей отдали комнату под мастерскую и позволили творить в ней что угодно. Здесь всегда была ее личная территория, ее пространство, ее отдушина. В детстве она много времени проводила здесь, рисовала, читала, мечтала, а потом повзрослела и перестала заходить.

Остановившись около массивной двери, Таня задержала дыхание на несколько секунд, предвкушая встречу со своим счастливым прошлым, и уверенно вошла внутрь. Солнечный свет пробивался сквозь щели в выцветших от времени занавесках и освещал пространство яркими пятнами. Таня осмотрелась — давно не заходила сюда, но ничего не изменилось — все лежало там, где она когда-то бросила, лишь припорошилось многодневной пылью. Здесь даже никто не убирался, чтобы не нарушать ее творческий беспорядок, и Таня очень это ценила. Знала досконально местоположение любой вещи и могла найти ее даже с закрытыми глазами.

Татьяна невольно улыбнулась и прошла вперед, с благоговейным трепетом ощупывая разные предметы, которые были дороги когда-то. Распахнула занавески и открыла окно, впуская в комнату свежий воздух. Наполнив легкие до отказа, шумно выдохнула и развернулась. На стенах висели разные картины, нарисованные ею, были совсем детские и периода буйной юности. Как давно не брала она в руки кисть? Сможет ли вспомнить, как это делается?

Отбросив сомнения, Таня достала мольберт, холст и краски. Неясное волнение закралось в душу, словно перед прыжком в неизвестность. Она не знала, что хочет нарисовать, это желание шло из глубины души и не спрашивало мнения, требовало просто отдаться процессу и оценить результат.

Татьяна приготовила все необходимое и прикрыла глаза, пытаясь перенестись в свой сон. Долго проживала заново счастливые мгновения, практически не шевелясь, лишь впитывая малейшие детали. Она видела мужской силуэт, но так и не смогла воссоздать его лицо. Чувствовала, что знает его, но не помнила черты. Отчаявшись воссоздать мужчину, Таня переключилась на ребенка. С ним все получилось проще и быстрее. Поймав нужную волну, взяла кисть и уверенно принялась наносить мазки на холст, полностью доверившись своей интуиции. Настолько погрузилась в работу, что не замечала времени, процесс полностью захватил ее.

Через несколько часов набросок был готов. Таня устало выдохнула и, отложив кисть, отошла на несколько шагов, чтобы разглядеть результаты своего труда. Внимательно всматривалась в полученную картину. Ее взгляд медленно скользил по детскому лицу, и сердце невольно ускоряло свой ритм. Это был всего лишь набросок, черты лица были сильно размыты и едва угадывались в смешении красок, но все равно Таня была довольна собой. Основную работу она закончила, дальше будет лишь дополнять и прорисовывать, добиваясь похожести. Вот бы ей увидеть сон еще раз…

Таня перевела взгляд на мужчину, с ним дела обстояли намного хуже. Он так и остался совсем без лица, просто темный силуэт, держащий на руках ее сына. Не помнила о нем ничегошеньки, кроме голоса с нежной хрипотцой. Но голос нарисовать невозможно. Раздраженно отшвырнув кисть в сторону, она порывисто вытерла руки и накрыла картину тканью. Сделала все что смогла, но этого оказалось недостаточно. Какой смысл питаться иллюзиями, если они не воплотятся в реальность? Зачем мучить себя и накручивать, а вдруг это всего лишь игра ее воображения?

Решив, что на сегодня хватит, Таня нашла свой смартфон и, посмотрев на часы, покачала головой. Муж должен был скоро приехать, а она совершенно не готова. Быстро убрав все по местам, она закрыла окно и поспешила покинуть мастерскую. Нужно было срочно собраться и приготовиться к походу в ресторан.