Глава 17

Две недели в женской консультации пролетели незаметно. Белов как одержимый работал с утра до вечера. Заново делал себе имя, упорно воскрешая его из пепла, но теперь им двигала злость. Хотел доказать себе, а еще больше Тане, на что способен. Чтобы она узнала о его успехах и пожалела, что бросила. Чтобы кусала локти, вспоминая их недолгий роман. Хотела денег? Что ж, он заработает достаточно, чтобы утереть ей нос.

День за днем упорство Саши приносило свои плоды. Пациентки поначалу настороженно относились к молодому врачу, но он был очень деликатен и умел с каждой найти общий язык, женщины быстро оттаяли и приняли его, с упоением рекламируя подругам. Вскоре очередь к Белову выстраивалась внушительная. Каждая хотела попасть именно к нему, и неважно, сколько приходилось ждать.

Саше очень льстило такое отношение. Он был доволен собой как никогда и чувствовал, что впервые за долгие месяцы получает настоящее удовольствие от работы. В клинике все сложилось отлично, с коллективом тоже проблем не возникло, благодаря своей коммуникабельности и чувству юмора он без труда вклинился в слаженный механизм, а о личном старался не думать. Да и некогда было. Работая в две смены, Саша приходил в свою маленькую съемную квартирку и без сил падал на кровать, чтобы проспать до утра и вернуться на работу.

Но о Тане он так и не смог забыть, как ни пытался выкинуть ее из головы, ничего не получалось. Пришлось смириться с тем, что это невозможно. Сердце по-прежнему заходилось волнительной скачкой при воспоминании о ней. Прошло слишком мало времени, чтобы отпустить ее из своей жизни, чтобы выветрить образ из мыслей. Она незримо преследовала его. В каждой встречной Саша невольно искал ее черты, но не находил и обреченно возвращался к иллюзиям. Он до сих пор помнил все до мелочей, и от этого было только больнее. Их история была яркой и красивой, не считая финала… Саша не хотел такого конца, несмотря ни на что, где-то в глубине души еще надеялся на чудо. Вдруг, когда он поднимется с колен, у него появится шанс? Глупо. Бесполезно. Но эта надежда помогала не захлебнуться в океане боли, была его путеводной звездой в темноте и холоде отчаяния. Он тщательно оберегал и лелеял ее, не давая погаснуть, поддерживая крохотный огонек всеми доступными способами.

Саша посмотрел на часы. Прием в женской консультации подходил к концу, осталось принять последнюю на сегодня пациентку, и с чувством выполненного долго можно было ехать домой. Медсестру он отпустил пораньше, а это означало, что вся писанина осталась на нем. Нажав на кнопку, включил лампу перед кабинетом, извещающую о том, что можно войти, открыл карту и принялся записывать детали предыдущего приема.

— Можно?

Знакомый женский голос ударил по перепонкам, заставив напрячься каждую мышцу в теле. Саша с силой стиснул ручку, чтобы унять вставшие на дыбы нервы и, подняв голову, спокойно встретился с холодным взглядом бывшей жены. Ожидал ощутить бурю эмоций, как всегда раньше, но ничего не дрогнуло в душе. Сердце не дернулось от волнения и даже не забилось быстрее. Он смотрел на нее как на обычную прохожую, словно и не было между ними ничего.

— Здравствуй, Саша, — бодро приветствовала Ольга, продефилировала к столу и опустилась на потрепанный стул рядом с ним.

— Здравствуйте, Ольга Михайловна, — официально ответил он, откинулся на спинку и сложил руки на груди. — Что привело вас ко мне?

— Узнала, что ты вернулся…

— Как видите.

Саша неопределенно пожал плечами. Медленно скользил взглядом по лицу бывшей жены и пытался отыскать хоть что-то что раньше заставляло его сходить от нее с ума, но тщетно — не чувствовал абсолютно ничего. Из него словно выкачали все эмоции и образовался вакуум. Может, это было и к лучшему, главное, что он полностью излечился от своей болезни.

— Саш, ну хватит выкать, не чужие же… — Ольга снисходительно усмехнулась и лениво закинула ногу на ногу, демонстрируя свою значимость для него и прошлые близкие отношения.

— Чужие, Оль. Давно чужие, — устало выдохнул он. Как ни странно, не ощущал ни горечи, ни обиды. Сам не заметил, что давно отпустил ее и, в общем-то, не держал больше зла, но общаться дальше желания не возникало. — Что привело тебя ко мне?

— Я хочу ребенка, — прямо ответила она, став абсолютно серьезной и заглянула в глаза, ища поддержку.

— Рад за тебя, я здесь при чем?

— Не получается…

Саша невольно усмехнулся, поражаясь превратностям судьбы. Полгода назад Ольга не хотела детей, а сейчас пришла с этим вопросом именно к нему. Да, его работа заключалась в том, чтобы помогать женщинам забеременеть, но он не мог быть беспристрастным в отношении нее, помня о том, как она убила их ребенка.

— Что, в твоей клинике врачи кончились? Кто там на моем месте?

— Булатов.

— Очень смешно.

— Да, как врач он, может, и не очень, — охотно согласилась Ольга. — Зато смазливый и отлично умеет привлекать клиенток. Это бизнес, — развела руки в стороны, в который раз объясняя ему очевидные вещи.

— Тебе виднее, — снисходительно протянул Саша. Никогда не понимал такого бизнеса, но предпочитал не вмешиваться, а делал свою работу. — От меня ты чего хочешь?

— Ты лучший, кого я знаю, — по-деловому сообщила она и перешла сразу к делу. — И ты должен мне сделать ЭКО.

Он удивленно изогнул бровь, не ожидая такой наглости. Смотрел на бывшую жену и боролся с желанием выкинуть ее из кабинета за шкирку. Только мысль о том, что после этого может лишиться работы, останавливала его. Несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув, с трудом унял свое раздражение и заговорил спокойным тоном:

— Во-первых, тебе я ничего не должен. — Голос звучал ровно, но напряженно. — А во-вторых, это не в моей компетенции, отделение репродуктологии на третьем этаже.

— Я заплачу, — нервно уточнила Ольга, ответ ее совершенно не устроил. Привыкла добиваться желаемого, и этот случай не был исключением.

Саша криво ухмыльнулся, окинув ее презрительным взглядом, и скрестил руки на груди.

— Неужели ты так и не поняла, что деньги для меня не главное? У меня есть свои принципы, которыми я больше не поступлюсь, особенно ради тебя. Уходи. В Москве множество других врачей, я уверен, за деньги любой согласится сделать тебе ребенка.

Он демонстративно захлопнул карточку, давая понять, что разговор закончен, и встал, чтобы проводить ее.

— Я напишу на тебя жалобу, — прошипела Ольга и вскочила на ноги.

— Бумагу дать? — нисколько не испугался Саша, его даже слегка забавляла эта ситуация. Он больше не зависел от Ольги, и ему было абсолютно плевать на ее попытки навредить ему.

— Белов, ты пожалеешь! — Распаляясь все больше, она направилась к двери. — Я сотру тебя в порошок!

— Однажды я это пережил, переживу еще раз. Выход там же, где и вход, — сухо бросил он и, потеряв всякий интерес к беседе, отвернулся к окну.

Ольга быстро процокала по кабинету и, громко хлопнув дверью, удалилась.

После ухода Ольги, Белов долго стоял у приоткрытого окна и курил в глубокий затяг. Знал, что за это его по головке не погладят, запах от сигарет еще долго будет витать в кабинете, но не смог вытерпеть. Нервы вибрировали, как струны в руках бездарного гитариста, и требовали срочной настройки. Никотин нужен был как лекарство от стресса и успокоительное одновременно.

Вглядываясь в темноту, Саша мерно выпускал струю дыма в окно и снова затягивался, ощущая, как желанный допинг заполняет легкие до предела. Думал о своей жизни и пытался разложить по полочкам все, что валялось в хаотичном порядке. Как так случилось, что раньше он готов был на все ради Ольги, а сейчас не желал пошевелить даже пальцем? Давно забыл о ее существовании и вычеркнул из своей жизни. Таня исцелила его, научила другой любви: чистой и настоящей. Только вот боль другую показала тоже…

Невольно он вспомнил свои эмоции после измены Ольги, как был раздавлен и даже не пытался что-то исправить, просто самоустранился, забился в раковину, похоронил себя заживо. Ущемленное самолюбие диктовало свои правила, и он следовал им, разрушая себя назло другим. Таня сама нашла его, выдернула из привычной среды обитания, вдохнула жизнь… Неужели для того, чтобы отнять?

Саша выбросил окурок, прислонился лбом к холодному окну и прикрыл глаза, позволив ярким картинкам заполнить сознание. Таня… его нежная, ласковая девочка. Он скучал по ней неимоверно, тоска съедала изнутри, а как с ней справиться, Саша не знал. Никак не мог понять, почему вдруг она ушла, постоянно проживал их последние моменты и приходил к выводу, что где-то в этой истории кроется ошибка. Таня не притворялась, он был уверен в этом. Слишком остро чувствовал ее, каждая улыбка, каждый жест были искренними…

Саша глубоко вздохнул, так и не найдя ответ. Заблудился в лабиринте мыслей, постоянно искал новые пути и возможности, но неизменно упирался в глухую стену. С ослиным упрямством разворачивался и шел другой дорогой. На сколько хватит настойчивости не знал, но пока не намерен был отступать, хотел во что бы то ни стало разобраться в этой темной истории.

Негромкий стук в дверь эхом разнесся в тишине кабинета и заставил Сашу вздрогнуть. Быстро закрыв окно, он обернулся и увидел Никитина, входящего в кабинет. Тот неприятно поморщился, почувствовав запах табака, но промолчал.

— Поговорим? — Прошел к столу и жестом пригласил Сашу присоединиться к дискуссии.

— Да. — Он послушно опустился на предложенный стул и сложил руки в замок, пряча нервный мандраж. Догадывался, что разговор будет не из простых, но очень надеялся на понимание со стороны начальника.

— Ко мне Ольга приходила… — словно между делом заметил Евгений Сергеевич и впился в него серьезным взглядом. Неприятный холодок пробежал по спине, но Саша с достоинством выдержал это испытание, ему нечего было скрывать.

— Ожидаемо, — сухо прокомментировал и опустил голову. Его догадки нашли подтверждение: Ольга не приняла отказ и, естественно, решила зайти с другой стороны.

— Требовала уволить тебя… — продолжал профессор, дробя информацию на порции, словно готовил к чему-то более масштабному.

— Есть основания?

— Это я и хочу понять. Что случилось?

— Да ничего, в общем-то, нового… — Саша не собирался оправдываться, не чувствовал вины, поэтому рассказал все, как было. — Приходила, требовала, чтобы я помог ей забеременеть.

— А ты чего?

— А я отказал. Я обычный гинеколог и ЭКО не делаю…

— Справедливо, — согласился Никитин и будто бы немного расслабился. — Что-то еще? Личная неприязнь?

— Да, в общем, нет, — уверенно опроверг его предположение Саша. — Все личное остается за дверями этого кабинета.

— Я рад, что ты хорошо усвоил мои уроки, — довольно усмехнулся Никитин и продолжил: — Но на этом история не закончилась…

— Вы все-таки решили меня уволить? — Голос Саши сорвался от волнения, а сердце рухнуло в пятки. Не мог потерять работу, только не сейчас, когда это единственное, что у него осталось.

— За кого ты меня принимаешь? — нахмурился Евгений Сергеевич, оскорбившись таким предположением. — Дело не в этом.

— Простите…

Он кивнул и продолжил:

— Ольга прооралась, а когда поняла, что ничего не добьется, успокоилась. Мы с ней попили чай и спокойно обо всем поговорили. Она хочет, чтобы непременно ты занялся ее беременностью, и я в принципе с ней согласен — лучше тебя ей не найти. Опыт, профессионализм и опять же, ты ее врач. Ты знаешь все нюансы ее организма…

— Не все, — горько усмехнулся Саша, вспомнив ее самовольную выходку. — Аборт ей делал не я и что происходило позже — тоже понятия не имею.

— Не знал. — Никитин недовольно качнул головой, не разделяя решения, но быстро взял себя в руки. — Это не мое дело. Так вот, она предложила оборудовать наше отделение самым новейшей техникой, а взамен ты станешь его заведующим и ее непосредственным врачом.

— Неожиданно… — удивленно протянул Белов. Не очень-то верил в благотворительность, слишком хорошо знал Ольгу и чтобы вот так просто сорить деньгами…

— Да, я тоже удивился, но, видимо, совсем все плохо… — Никитин аккуратно прощупал почву и задал главный вопрос: — Что ты думаешь по этому поводу?

— Ничего, — отмахнулся Саша, но не смог усидеть на месте и поднялся на ноги. — Мне не интересны ее подачки, пусть подавится…

— Саш, ты слишком категоричен, — перебил его Никитин, заступаясь за Ольгу, чем вызвал новую волну негодования.

— А вы слишком меркантильны, — не сдержался Саша, злясь на то, что даже Никитин попался на ее уловки. Неужели не видит, что Ольга использует его для достижения своей цели, как и его когда-то?

— Ты не прав. — Никитин тоже встал, чтобы стать с ним на равных. — Я, конечно, хочу получить новое оборудование, выйти на новый уровень и прочее, но в первую очередь думаю о тебе. Пусть она когда-то сломала тебе карьеру, но сейчас-то пытается все исправить…

— Не знаю. — Саша с сомнением покачал головой. — Как-то все это слишком подозрительно…

— Ты же получил второй шанс, почему сам не хочешь дать его? — резонно заметил Евгений Сергеевич, напоминая их недавний разговор в кабинете.

— Я не готов дать вам ответ, мне надо подумать. — Белов опустился на стул и взволнованно провел ладонью по волосам. Предложение и впрямь было заманчивым, и если бы его сделала не Ольга, он бы не раздумывая согласился. Но связываться с бывшей женой не хотел категорически. — Сколько у меня времени?

— Да сколько угодно, — улыбнулся Никитин, ощутив брешь в его глухой обороне. — Но лучше не затягивай, скоро новый год, нужно планировать бюджет на следующий…

— Я понял.

— Пойдем. — Он взглянул на часы и удивленно покачал головой. — Ничего себе, как уже поздно. Хорошо, что завтра выходные…

— Да, пора домой, — пробормотал Саша и принялся собираться. — Как раз будет время подумать…

— До понедельника. — Профессор пожал на прощание руку и направился к двери.

***

По настоянию мужа Татьяну теперь повсюду сопровождала охрана. Временная мера ради ее безопасности, пока полностью не придет в себя. Это сильно напрягало, но она не спорила. Изо всех сил пыталась вернуться в свою жизнь, влиться в прежний ритм, погрузиться в работу и наладить отношения с мужем. Но в каждой сфере терпела неминуемое поражение. Все ей казалось каким-то другим, серым и безжизненным, словно исчезли все краски. Татьяна понимала, что мир вокруг нее не изменился, изменилась она сама, но легче от этого не становилось.

На работе все валилось из рук, старые идеи больше не казались удачными, а новых не возникало. Она уперлась в глухую стену, но сил, чтобы пробиться сквозь нее, просто не было. С мужем дело тоже не сдвинулось с мертвой точки. Павел, как и обещал, не донимал ее, даже спать перебрался в свою комнату. Он поддерживал ее во всем, заботился, можно сказать, сдувал пылинки, а она так и не смогла открыть ему дверцу в свое сердце. Что бы муж ни делал, ближе не становился, она по-прежнему не чувствовала к нему ничего, кроме благодарности. Все эти терзания сильно выматывали и расшатывали неустойчивую психику.

На сердце было очень неспокойно, ураганные ветры носились в груди. Чтобы хоть как-то успокоиться, Таня решила выйти в сад. Спускаясь по лестнице, внезапно почувствовала странный запах, но не смогла его идентифицировать. Он казался до боли знакомым и приятным, ее желудок жалобно заурчал от голода. Глубоко вдыхая, она направилась за ним и оказалась на кухне.

— Что это за запах? — обратилась к экономке, желая разгадать загадку как можно быстрее.

— Картошку жарю ребятам. — Та лишь пожала плечами, словно ничего необычного не происходило. — Ты кушать хочешь?

Таня не ответила, подошла к плите и, открыв крышку на сковороде, жадно впилась глазами в лакомые поджаренные кусочки картофеля. Невольно ощутила вкус этого блюда, словно уже ела его. Представила, как хрустит золотистая корочка, и рот сразу же наполнился слюной в предвкушении еды, а голову сдавило огненным обручем боли. Кадры замелькали перед глазами, словно в калейдоскопе. Татьяна схватилась за голову и выронила из рук крышку, та с грохотом упала на пол и громко звякнула. Болезненные спазмы пронзали мозг, словно электрические разряды, но сквозь них Таня отчетливо слышала чей-то голос, видела дверцу холодильника с магнитиками, мужские руки, раскладывающие картофель по тарелкам.

— Ты обещал научить меня, — услышала она свой голос и вздрогнула от неожиданности.

— Ты пока не достойна такой чести, — шутливо ответил мужской голос и довольно рассмеялся.

Закусив губу, Таня мужественно терпела боль, желая досмотреть кино в голове до конца, словно со стороны наблюдала за двумя людьми, дурачащимися на кухне, и чувствовала, что это очень важно. Мысленно обернулась и увидела, что стоит посередине чужого дома. Осмотрелась и поняла, что была здесь раньше.

Едкий запах ударил в нос, выдергивая из иллюзорного плена, Таня поморщилась и открыла глаза, пытаясь сфокусировать взгляд.

— Таня, Танюша, что с тобой? — Она увидела лицо склоненное к ней лицо Галины Андреевны.

— Все хорошо, — пробормотала на автомате и села. — Просто голова закружилась.

— Танюш, а может, ты в положении? — заговорщически подмигнула ей экономка, расплывшись в довольной улыбке. — Давно пора.

— Нет, что вы. — Таня вымученно улыбнулась и поднялась на ноги. Беременность была исключена, если только от святого духа. — Погода, может… Пойду полежу, и все пройдет.

— Давай.

Таня быстро поднялась, но не в комнату, а в мастерскую. Взяла в руки кисть и принялась по горячим следам работать над картиной. Уверенными мазками наносила новые детали, еще раз прорисовывая все аккуратно.

Выплеснула всю себя на холст, все кипевшие внутри эмоции, и без сил рухнула на стул. Сквозь полуопущенные ресницы смотрела на результаты своей работы, но не чувствовала удовлетворения. Смогла по крупицам собрать образ мужчины из своих снов, но ничего в сущности не изменилось — она не узнавала его. Очередное разочарование постигло ее, очередной крах надежд. Таня искренне верила, что если сможет нарисовать этого человека, то получит хоть какие-то ответы на свои вопросы, но все старания пошли прахом. Память так и осталась молчаливым истуканом.

После этого Таня больше не могла сосредоточиться ни на чем, ее постоянно преследовали фантомы, как вспышки, в сознании мелькали картинки, но никак не получалось их разглядеть. Только во сне она могла расслабиться. Каждую ночь словно попадала в другой мир, балансируя на грани с реальностью. Мало что видела, туман неизменно застилал ей глаза, но интуитивно ощущала, что ей там хорошо.

В реальности же Таня, как робот, выполняла то, что от нее требовали, и спешила вернуться к себе в мастерскую. Часами сидела и рассматривала чужое незнакомое лицо, выучила наизусть каждую черточку и морщинку. Но все равно невольно ощущала необъяснимый, непонятный трепет в душе. Сердце наполнялось горячей кровью и взволнованно билось в груди. Тактильная память словно взбесилась, Таня постоянно гладила большими пальцами подушечки других пальцев, стараясь вспомнить это ощущение, но не улавливала его. Что-то незримое, но такое родное постоянно ускользало. Она понимала, что медленно сходит с ума, узнать, что это за человек, стало навязчивой идеей. Но как это сделать и есть ли в этом смысл? А вдруг он просто плод ее воображения и не существует на самом деле?

***

Проснувшись рано утром, Белов долго лежал в постели и смотрел в потолок. Предложение Никитина буквально выдернуло его из привычной колеи на чистое поле, и нужно было что-то решать. Либо вернуться на проверенную дорогу, либо прокладывать новую. Сделать правильный выбор было не так просто. Саша не верил в бескорыстие Ольги, но и перспективы карьерного роста его прельщали. В конце концов, работа в женской консультации не предел его мечтаний, а руководство целым отделением репродуктологии — большой скачок вверх. Но для этого нужно поступиться своими принципами, фактически продаться. Осознание этого неприятно горчило на губах.

Так ничего и не решив, он поднялся с постели и, включив чайник, открыл ноутбук. Поддавшись порыву, вбил в строку поисковика ФИО Татьяны и завис на несколько мгновений, жадно скользя глазами по картинкам. Давно хотел это сделать, но не решался, никак не мог заставить себя взглянуть правде в глаза. А сейчас почему-то захотелось узнать о ее жизни больше. Понять ее мир и степень своих возможностей проникнуть в него.

Налив крепкий кофе, Саша принялся изучать статью за статьей, читая информацию, понимал, что это всего лишь крохи. Таня была не очень публичной личностью, и узнать что-то конкретное будет не просто. Пролистав ее биографию, перешел к фотографиям. Подолгу рассматривал каждую и невольно сравнивал с той девушкой, что однажды встретил в автобусе. Они были похожи как две капли воды, но в то же время кардинально отличались. Одно лицо, но две противоположные личности. Как такое возможно? Холодная и надменная Татьяна Ларина не имела ничего общего с его Таней. Первую он встретил недавно, а как найти вторую, пока оставалось загадкой.

Трель дверного звонка вторглась в его мысли. Саша не ждал гостей, да и не кому было к нему приходить, новых друзей еще не завел, а старым не сообщал о своем возвращении. Решил не открывать, но визитер оказался очень упрям и продолжал давить на кнопку. Звучно выругавшись, Саша захлопнул крышку ноутбука, прошел к двери и не глядя распахнул ее. Приготовил целую тираду нарушителю спокойствия, но, увидев Ольгу, осекся.

— Привет. — Она окинула его настороженным, чуть смущенным взглядом.

— Привет, — не сразу справившись со ступором, ответил Саша. Видеть бывшую жену на пороге своей квартиры было как минимум неожиданно и странно.

— Позволишь? — Ольга сделала шаг навстречу и остановилась в нерешительности. Это было так не похоже на нее. Обычно она знала, чего хочет, и перла напролом, неуверенность была не в ее характере.

— Проходи. — Саша отошел в сторону, пропуская ее в квартиру и закрыл дверь.

— Кофе угостишь?

— Растворимый.

— Хорошо, — с готовностью согласилась Ольга и процокала на кухню.

Саше ничего не оставалось, как проследовать за ней. Достав вторую чашку, налил кофе и поставил на стол перед Ольгой. Она благодарно улыбнулась и, сделав глоток, даже не поморщилась, чем еще больше заинтриговала Белова.

— Уютно у тебя…

— Оль, ты пришла, чтобы оценить мою квартиру? — не выдержал Саша. Любопытство распирало изнутри, не терпелось выяснить причины внезапного визита.

— Поговорить.

— Так говори.

Ольга отвернулась к окну, словно подбирая слова. Саша видел, как ей неловко от всей этой ситуации, но не намерен был помогать, хотя выслушать согласился.

— Тогда, в кабинете, я была не в себе, — начала она тихо, продолжая смотреть в какую-то точку за окном. — Очередной отрицательный тест выбил меня из колеи. Несколько месяцев я пытаюсь забеременеть, и ничего не получается. Я не знаю, что делать. — Голос сорвался, Ольга спрятала лицо в ладонях, пытаясь сдержать свое отчаяние.

Саша понимал, что, наверное, должен утешить, поддержать, но не сдвинулся с места. Она сама была во всем виновата. Прекрасно знала, на что шла, подписывая приговор их ребенку.

Так и не дождавшись никакой реакции, Ольга продолжила изливать душу.

— Я случайно узнала, что ты вернулся, и поняла — это мой шанс. Я знаю тебя, твою дотошность и педантичность. Только ты сможешь докопаться до сути и помочь решить мою проблему. Я доверяю тебе, ты не будешь тупо тянуть деньги, а реально поможешь.

— Я рад, что хоть это ты поняла. — Он усмехнулся и отпил кофе. Не мог понять, что испытывал в данный момент: то ли удовлетворение от того, что она получила по заслугам, то ли жалость, но не злорадствовал. Как бы там ни было, Ольга сама себя наказала.

— Прости меня. Я была не права. — Она накрыла его ладонь своей и заглянула в глаза. — Саш, ну ты что, все обижаешься?

— Нет, — небрежно сбросил ее руку, встал и отошел к окну. — Увидев тебя, я понял, что мне все равно.

— А клялся в вечной любви, — с грустью напомнила Ольга.

— Тяжело любить после того, как об тебя вытерли ноги. — Он резко обернулся, обдавая ее гневным взглядом, и с горечью продолжил: — Да и не смог я принять тот факт, что ты убила нашего ребенка.

— Это был не твой ребенок, — тихо ответила она и повинно опустила голову.

— В смысле? — Саша шумно выдохнул, не до конца понимая суть сказанных слов.

— От тебя я бы не стала делать аборт, это был ребенок Артура…

На несколько секунд повисла напряженная тишина. Ольге добавить было нечего, а Саше требовалось время, чтобы переварить полученную информацию. Получается, зря он так страдал и мучился, жалея своего малыша? Это очень жестоко с ее стороны.

— Почему ты не сказала?

— Да не хотела больше тебя мучить, — нервно воскликнула Ольга, поднялась на ноги и, обхватив себя руками, начала мерить пространство маленькой кухни. — Я никогда не любила тебя. Наш брак был обречен с самого начала, ошибка… всего лишь воля моего отца. Прости. — Она остановилась около него и вновь посмотрела в глаза. Сейчас Ольга была искренна, и Саша чувствовал это. — А сейчас я встретила человека, я очень его люблю, и он меня, мы хотим ребенка, и ничего не получается. Я знаю почему, тот аборт аукнулся, но изменить прошлое невозможно.

— Да, с твоим резусом это был идиотский поступок… — с готовностью согласился Саша.

— Я не знала… все было как в тумане… Пришла к первому попавшемуся врачу, и никто меня не предупредил… Взяли деньги и все. — Она сбивчиво рассказала события того дня. — Пожалуйста, помоги мне… я в долгу не останусь. — Щеки раскраснелись, а глаза лихорадочно блестели. — Назови свою цену. Я заплачу, сколько скажешь…

— Мне Никитин рассказал о твоем предложении…

— Это не связано, — перебила его Ольга. — Я просто решила, что обязана вернуть тебе то, что отняла. Ты не виноват в том, что моя жизнь оказалась дерьмом.

Саша смерил ее долгим, внимательным взглядом, тяжело вздохнул и опустился на свободный стул.

— Хорошо, давай сюда бумаги. Ты же принесла их?

— Конечно.

Ольга торопливо извлекла из сумки папку и передала ему. Саша медленно рассматривал последние результаты анализов, УЗИ и прочих исследований. Вникал и думал, какую стратегию выбрать.

— Муж готов обследоваться? — спросил, не отрываясь от бумаг.

— Готов.

Он кивнул и вновь углубился в изучение.

— Откуда у тебя эта фотография? — Саша услышал голос Ольги и поднял голову, чтобы понять, о чем идет речь. В рамке было фото Татьяны, сделанное незадолго до ее отъезда. На нем она улыбалась так тепло и искренне, что он не смог не распечатать его.

— Неважно, положи… — отмахнулся, ощутив, как привычно защемило в груди. Это было слишком личным, чтобы он делился с посторонними.

— Ты знаешь, кто это?

— Знаю. — Саша нахмурился, поняв, что Ольга не собирается оставить эту тему. — Что тебя так удивляет?

— Какая-то она здесь другая… — Она неопределенно пожала плечами и поставила фотографию на место.

— Ты знаешь ее? — с надеждой спросил он и ощутил, как дыхание перехватило от волнения. Неужели совершенно случайно нащупал ниточку, ведущую к Тане?

— Конечно, это Татьяна Ларина. Давно ее, кстати, не видно было, а сейчас вроде как вернулась. Стала чаще бывать на мероприятиях вместе с Павлом.

— А Павел — это?..

— Ее муж.

— И часто ты их видишь?

— Позавчера видела на благотворительном…

— Можешь организовать мне встречу? — Саша весь превратился в напряженный сгусток и замер в ожидании. От ее ответа зависело слишком многое.

— Зачем?

— Мне нужно с ней поговорить.

— Ты с ума сошел? — Ольга удивленно изогнула бровь. — У нее охраны, как у президента, везде за ней таскаются.

— Придумай что-нибудь… — Саша вскочил с места и принялся метаться по кухне, судорожно придумывая хоть какой-то вариант. — Оль, пожалуйста. Это очень важно для меня. — На сей раз пришла его очередь умолять. — Тем самым расплатишься за мои услуги…

— Ты серьезно? — Она удивилась еще больше, но спорить не стала. Такой расклад ее вполне устраивал.

— Вполне. — Он уверенно кивнул и сложил руки на груди, отстаивая свою позицию.

— Договорились. — Ольга подошла к нему и протянула руку. Саша пожал ее, скрепляя договор. Огонек надежды в его душе разгорался все сильнее, и настроение резко улучшилось. — А папку?

— Оставь у меня и в понедельник приходи к семи ко мне в кабинет.

— Хорошо. Спасибо! — Она порывисто обняла его и направилась к выходу.

Саша растерянно проводил ее взглядом и, опустившись на стул, спрятал лицо в ладонях. Не сомневался, что Ольга выполнит свою часть договора, и от этого волнение все больше охватывало его. Скоро он встретится с Таней. Что говорить? Как вести себя? Что вообще делать?

***

С каждым днем Павел нервничал все сильнее. Время шло, а в отношениях с женой он не продвинулся ни на шаг. План по ее завоеванию трещал по швам и требовал немедленной доработки. Таня словно издевалась над ним, добросовестно исполняла все обязанности жены, сопровождала на всех мероприятиях, но не подпускала к себе близко. Сколько Паша ни пытался поговорить, нажать на больные мозоли, убедить, что им срочно нужен ребенок, чтобы у нее появился смысл в жизни, — все впустую. Таня закрылась от него непроницаемым панцирем и существовала в своем мирке. Такой расклад порядком раздражал Павла, напряжение с каждым днем все нарастало, и уже даже Лера не помогала от него избавиться. Он злился, больших трудов стоило сдерживать рвавшиеся наружу эмоции и играть роль любящего супруга. Точка кипения была очень близко, но Паша надеялся, что Таня сдастся быстрее, чем он дойдет до нее.

Остановившись на светофоре, он напряженно думал, что еще предпринять, чтобы расположить к себе жену. Трель телефонного звонка прервала поток его мыслей. Паша мельком взглянул на дисплей и ответил на звонок.

— Вечер добрый. — Голос Мясницкого неприятно резанул слух, заставив поморщиться.

— Здравствуйте, Глеб Евгеньевич.

— Как наши дела?

— Все в штатном режиме, — ответил Паша и невольно напрягся, разговор перетекал в неприятное ему русло.

— Твоя жена наконец забеременела? — язвительно поинтересовался Мясницкий.

— Нет.

— Долго, Паша, очень долго…

— Не надо меня торопить! — не выдержав давления, вспылил он. — Я знаю, что делаю. Когда все подтвердится, я вам сообщу.

— Послушай сюда, умник. — Голос собеседника приобрел стальные нотки, отчего противные мурашки поползли по позвоночнику. — Ты даже не представляешь, с кем играешь.

— Извините, — выдавил из себя Павел, решив не искушать судьбу и не лезть на рожон.

— Может, к тебе прислать кого-то, чтобы показал, как это делается, раз ты такой немощный.

— Хорошая шутка.

— В каждой шутке… — протянул Глеб Евгеньевич и продолжил совершенно серьезно: — Мне проще тебя грохнуть и самому сделать твоей жене ребенка, чем ждать у моря погоды.

— Вы не посмеете, — осипшим от страха голосом ответил Паша.

— Хочешь проверить?

— Нет.

— Три месяца и ни днем больше. — Глеб озвучил свое решение. — Делай что хочешь, но если Татьяна Ларина не забеременеет, можешь заказывать место на кладбище. — Не дожидаясь ответа, разорвал соединение.

В салоне повисла тяжелая тишина. Несколько секунд Паша сидел неподвижно и, только услышав, как другие машины сигналят ему, бросил телефон на пассажирское сидение и выжал педаль газа в пол.

Паша доехал до дома в рекордно короткие сроки. Внутри все клокотало от смеси злости и страха. С одной стороны, его дико бесило то, что с ним обращаются как с низшим существом, а с другой — прекрасно понимал, что для таких, как Мясницкий, он именно таковым и является. В этой цепочке питания, к сожалению, был далеко не на первом месте, хотя и не на последнем.

Заглушив двигатель, Павел решительно направился в дом. Необходимо было срочно поговорить с Таней и еще раз попытаться донести до нее свои желания и потребности. И так дал ей слишком много времени на раздумья. Им нужен ребенок, и точка. Нравится ей это или нет, но он у них появится.

С такими мыслями, Паша подошел к спальне жены. Без стука открыл дверь и вошел внутрь. Таня в одной ночнушке стояла у окна. Тусклый свет ночника проникал сквозь тонкую ткань и мягко очерчивал идеальные женственные изгибы. Павел жадно скользил по ним взглядом, чувствуя, как просыпается эрекция и стирает все его благородные порывы.

Он медленно приблизился к Тане и несильно сжал ее плечи. Она вздрогнула и, открыв глаза, посмотрела на него сквозь отражение в окне.

— Паша? Что-то случилось? — удивленно поинтересовалась она и попыталась отстраниться, но он не позволил.

— Как ты себя чувствуешь? — хрипло прошептал, крепче сжал плечи и уткнулся носом в затылок, вдыхая манящий аромат ее волос.

— Хорошо. — Он ощутил как ее голос дрогнул.

— Таблетки пьешь? — спросил он и принялся покрывать поцелуями ее шею и плечи. Желание, зародившееся в паху, стремительно распространялось по телу, заставляя напрягаться каждую мышцу в его организме. Он хотел жену, и бороться с этим желанием было бессмысленно. Она была в его руках и деваться ей было некуда.

— Конечно, — сдавленно ответила Таня и предприняла еще одну попытку вырваться, но Павел был настроен слишком решительно. Последние события развеяли оставшиеся сомнения и подстегнули перейти к решительным действиям.

— Помогают? — Он развернул ее к себе лицом, открыто заглянул в глаза, а ладонями заскользил по спине, спускаясь все ниже.

— Паш, не надо, пожалуйста, — взмолилась она и уперлась ладонями в грудь мужа.

— Расслабься и получай удовольствие, — прохрипел он и заткнул все протесты поцелуем. Павлу стало все равно, что будет дальше, он устал ждать от нее отклика и решил действовать наверняка.

Таня задрожала от омерзения, когда его язык скользнул в рот, сразу заполняя собой все пространство, а руки принялись жадно ощупывать тело. Она боролась как могла, выворачивалась, била по спине кулаками, но все усилия оказались напрасными, страсть Паши набирала обороты, он словно и не замечал ее сопротивления. С легкостью справился с Таней, перехватил запястья и, сжав их за спиной, двинулся к кровати.

— Паша, не надо, я не хочу, — умоляла Татьяна, но он был глух к ее мольбам.

Ей стало по-настоящему страшно, когда она осознала, что ее мнение и желание больше не учитываются. Паша был одержим и слишком возбужден, чтобы слышать ее. Его жадные поцелуи царапали нежную кожу, а ладони грубо сминали тело. Все ее естество противилось его ласкам, но Павел не оставил выбора.

Швырнув Таню на кровать, сразу же оказался сверху и, связав ее руки своим галстуком, надежно зафиксировал их в изголовье кровати.

— Что ты делаешь? Прекрати! — Она билась в истерике, пыталась помешать ему, но Павел был непреклонен. Ладонями забрался под ночнушку и, не обращая внимания на сопротивление, стащил с Тани трусики. Она брыкалась и вырывалась, но он был сильнее нее и без труда гасил любые попытки высвободиться. В какой-то момент ему все это надоело, и он хотел ее ударить, но вовремя вспомнил, что скоро предстоит важный прием, и не стал рисковать, боясь оставить синяк на лице жены.

— Заткнись, — грозно прикрикнул он, торопливо снимая с себя одежду и сквозь зубы предупредил: — Не то хуже будет.

Таня замерла на несколько секунд. Никогда прежде не видела мужа в таком состоянии, даже не предполагала, что он может быть таким зверем. Или предполагала? С ужасом смотрела на приближение полностью обнаженного Павла и понимала, что это конец. Что бы она ни говорила и ни делала, ничего уже не изменить. Собрав остатки сил, Таня отвернулась, чтобы не видеть его лицо, и прикрыла глаза в жалкой попытке спрятаться от суровой реальности. Горячие ладони грубо развели ее бедра в сторону и, не встретив сопротивления, двинулись дальше к самому центру. Шершавые пальцы коснулись промежности, а вслед за ними упала горячая капля. Таня вздрогнула и внутренне сжалась. Стиснула до боли кулаки, но больше не проронила ни звука. Словно законсервировала эмоции внутри себя и совершенно абстрагировалась от процесса. Павел резко толкнулся внутрь, с трудом растягивая тугие мышцы, и начал неспешные движения внутри нее. Неприятно, больно, мерзко.

Сколько продолжалась эта пытка, Таня не знала, но не сдержала вздох облегчения, когда Паша закряхтел и, совершив несколько рваных фрикций, вошел до основания, изливаясь внутрь нее. Уткнулся носом в шею, приводя в норму дыхание и нежно целуя за подаренное удовольствие.

— Ну вот, а ты боялась, — прошептал он и погладил пальцем скулу Таня дернулась как от удара, не желая его касаний.

— Не трогай меня, — процедила сквозь зубы, уворачиваясь от его пальцев.

— Дурочка, это же все для тебя…

— Развяжи и убирайся. И больше не смей ко мне прикасаться!

— Послушай меня сюда, — рявкнул он, сильно сжав ее подбородок, вынудил посмотреть на него. — Я буду прикасаться к тебе каждую ночь до тех пор, пока ты не забеременеешь. Не нравится? Тогда в твоих интересах сделать так, чтобы это случилось быстрее. — Он встал и начал одеваться.

— Зачем ты это делаешь? — ошеломленно спросила она.

— Неужели не понятно? Я хочу нормальную семью и детей, — не задумываясь, соврал Павел.

— Вот это не нормально. — Она тряхнула своими связанными руками.

— Ты сама меня вынудила. — Паша полностью оделся, развязал ее руки и направился к двери. — До завтра, дорогая. Надеюсь, ты будешь более сговорчивой.

Таня не ответила, лишь проводила его ненавидящим взглядом и поплелась в ванную. Не терпелось смыть с себя всю эту грязь и мерзость. В душе творился полный раздрай, но она упорно сдерживала свои эмоции, боясь рухнуть в бездну отчаяния и утонуть в ней. Позже. Сейчас главное — пережить этот сложный момент.