Глава 25

Сквозь сон Таня чувствовала крепкие родные объятия и невольно улыбалась. Саша так сильно прижимал ее к себе, словно боялся, что она сбежит. Так непривычно было спать рядом с любимым мужчиной, но в то же время безумно приятно. Уткнувшись ему в шею, она глубоко вдыхала запах тела и растворялась в своих ощущениях. Тепло и спокойствие окутывали ее со всех сторон и дарили бесценное чувство защищенности. Так хотелось верить в то, что все позади. Они наконец вместе и так будет всегда.

Услышав жалобное пищание, Таня открыла глаза и прислушалась к странным звукам. Сердце взволнованно затрепыхалось в груди, когда она поняла его источник. С трудом выбравшись из тесный объятий, села на постели и осмотрелась, боясь поверить в реальность происходящего. В комнате было темно, но очертания предметов отчетливо определялись. На ощупь включив ночник, подошла к детской кроватке и не смогла сдержать улыбку. Мила сидела на постели и внимательно рассматривала все вокруг.

Таня едва сдержала судорожный всхлип и, потянувшись к девочке, нежно коснулась ее головы кончиками пальцев. Мила обернулась и, серьезно нахмурив брови, посмотрела на нее. Нижняя губа сразу же задрожала, предупреждая о намерении заплакать, и Таня отпрянула от кроватки. Без сил опустилась на постель и закрыла лицо руками.

— Что случилось? — участливо спросил Саша, неосторожно разбуженный ею.

— Она меня не узнает, — пожаловалась Таня, едва сдерживая подступившие слезы. До последнего надеялась, что все будет по-другому, но надежды не оправдались.

— Танюш. — Он улыбнулся и, придвинувшись ближе, крепко обнял ее. — Конечно, не узнает. Она же малышка совсем, да и в комнате темно…

— Я даже дотронуться до нее не могу… — Она тихо всхлипнула.

— Почему?

— Она плакать собирается.

— Ты просто трусиха, — рассмеялся Саша, встал с постели и подошел к кроватке. — И кто у нас тут собирается плакать?

Увидев его, Мила заулыбалась и потянула ручки. Он сразу же исполнил ее просьбу и вытащил из заточения. Они так органично смотрелись вместе, что Таня невольно испытала очередной укол ревности.

— Пойдем знакомиться с мамочкой? — мягко спросил Саша, но девочка явно не разделяла его энтузиазма. Прижалась щекой к груди и замерла, искоса поглядывая на Таню. — Милаш, не переживай, она не всегда такая рева. Сейчас вытрет слезы и улыбнется тебе, вот увидишь.

Он подошел к их кровати и сел в метре от нее. Таня торопливо вытерла слезы и попыталась улыбнуться. В душе творился полнейший раздрай. Так хотелось обнять свою дочку, зацеловать пухлые щечки, но она была вынуждена держать дистанцию, чтобы не навредить ребенку.

— Нужно всего лишь немножко времени и любви, она оттает и примет тебя, — прошептал он и нежно погладил Таню по щеке, стирая одинокую соленую каплю. — Все будет хорошо.

Мила внимательно следила за его действиями, но не предпринимала попытки отстраниться, все так же крепко держалась за папу.

— Дай руку. — Таня послушно вытянула ладонь. — Мил, давай потрогаем маму? Смотри, какое у нее красивое колечко есть, — покрутил блестящий камушек, привлекая внимание ребенка.

Девочка заинтересованно следила за переливающимися огоньками, воспользовавшись этим, Таня придвинулась чуть ближе и положила руку Саше на бедро. Постепенно Мила привыкла к постороннему человеку и немного расслабилась. Счастью Тани не было предела, когда дочка первый раз улыбнулась именно ей.

— Саш, ты видел? — восторженно воскликнула она и подняла на него глаза.

— Видел-видел. — Он чмокнул Таню в щеку, осторожно пересадил ребенка на кровать и поднялся. — Пойду приготовлю смесь.

— Стой. — Таня испуганно схватила его за руку. — А если она заплачет?

— Справишься. Я в тебе не сомневаюсь. — Саша улыбнулся и направился к двери, но вдруг обернулся и, лукаво усмехнувшись, добавил: — А еще ее надо переодеть.

— Са-аш, — прошипела Таня и покачала головой, поражаясь его выходке. Бросил ее на произвол судьбы! Она, конечно, не боялась собственного ребенка, но очень волновалась. Как будто в первый раз, только раньше дочка ей доверяла, а теперь приходилось завоевывать доверие заново.

Белов не спеша разводил в бутылочке смесь. Специально оставил Таню наедине с ребенком, так они быстрее найдут общий язык, и она перестанет постоянно оглядываться на него. Им нужно снова привыкнуть друг к другу, а Тане набраться смелости и уверенности. Дождавшись, пока смесь остынет до нужной температуры, Саша вернулся в комнату. Войдя внутрь, прислонился спиной к косяку и завороженно наблюдал за своими девчонками. Они дурачились на кровати, совершенно не замечая ничего вокруг. Таня щекотала дочку губами, а Мила смеялась в голос.

Заметив Сашу, Таня немного смутилась и села.

— Ты чего там стоишь?

— Любуюсь, — честно ответил он, направился к ним и потряс бутылочку, размешивая детскую смесь. — Кушать подано, Ваше Величество.

Увидев бутылочку, Мила громко загулила и потянула руки, Саша передал еду Тане и опустился на кровать рядом с ними.

Громко чмокая, девочка жадно пила. Таня смотрела на нее и вспоминала, как кормила ее грудью. Чудесные, ни на что не похожие ощущения.

— Ты чего загрустила? — Саша пальцем коснулся кончика ее носа.

— Просто задумалась… — Она легла на предплечье, а второй рукой поддерживала бутылочку.

— О чем?

— Как ты думаешь, утраченную лактацию можно восстановить?

— Знаю, что можно, только зачем? — Саша повторил ее позу и с любопытством заглянул в глаза.

— Полезно же…

— Да уже, в общем-то, нет. Она ест обычную еду, и со временем доля молока в ее рационе будет только уменьшаться…

— Так жалко… — Таня горестно вздохнула.

— Тань, не надо накручивать. В этом нет твоей вины. — Он нежно погладил ее по щеке и улыбнулся.

— Я знаю, просто обидно, что недодала дочке главное…

— Ну главное ты дала, не переживай, — рассмеялся он и, перехватив лукавый взгляд, напомнил: — Скоро у тебя появится второй малыш, он и восполнит…

— Я так счастлива, что аж страшно… — восторженно произнесла Таня и приложила ладонь к животу.

— Тш-ш. — Саша приложил палец к ее губам и, чуть приблизившись, легко поцеловал. — Счастье любит тишину.

До самого рассвета они лежали рядом, наслаждались близостью друг друга, а между ними сладко посапывала сытая и довольная девочка.

***

— Вот это я понимаю завтрак. — Макс появился на кухне и с удовольствием втянул запах свежеиспеченных блинов.

— Тань, неужели это ты? — воскликнула Ольга, вошедшая следом. Сама готовить не умела и даже не представляла, что кто-то из ее круга может этим похвастаться.

— Я. — Таня смущенно улыбнулась и поставила на стол тарелку с высокой стопкой блинов, а также сметану, сгущенку и варенье. — Садитесь завтракать.

— Но как? — Ольга лишь пораженно качала головой, рассматривая все это великолепие.

— Учитель был хороший. — Таня выразительно посмотрела на Сашу и не смогла сдержать улыбку, вспомнив их кулинарное противостояние.

— Белов, ты ее что там, голодом морил и заставлял изучать кулинарию? — усмехнулась Ольга.

— Не без этого, — довольно протянул Саша и, притянув Таню к себе, запечатлел на ее губах поцелуй.

Все дружно засмеялись, и никто не обратил внимания на выпуск новостей, шедший по телевизору. Случайно услышав свою фамилию, Таня машинально обернулась и вздрогнула, увидев на экране фотографию мужа. Схватив пульт, прибавила звук и услышала голос диктора:

«…обнаружено тело, по предварительным данным, это Павел Ларин, президент строительного холдинга «Европейский». Следственные органы не сообщают подробностей, однако из достоверного источника нам известно, что разыскиваются пропавшая жена погибшего и врач, наблюдавший ее…»

В кухне повисла гробовая тишина, и три пары глаз устремились на Сашу.

— Что? — недоуменно воскликнул он, переводя взгляд с одного на другого. — Вы думаете это я, что ли?

— Господи, какой ужас. — Таня шумно выдохнула и, спрятав лицо в ладонях, отвернулась к окну. Ее эмоции не поддавались описанию. Ненавидела Пашу, но все же не желала ему такой участи.

— Саш? — Макс первый оправился от шока и обратился напрямую, желая выяснить сразу все и от этого уже плясать, выбирая дорогу следования.

— Ды ты с ума сошел? — У него в голове не укладывалось, что могло произойти. — Когда я уходил из больницы, он был жив и почти здоров.

— Где?

— В моем кабинете.

— Вас кто-то видел?

— Аслан был там, а больше не знаю. Я не обратил внимания, вышел, поймал такси и приехал сюда, — оправдывался Саша, как можно подробнее составляя картинку вчерашнего вечера.

— Телефоны ваши где? — напряженно спросил Максим и уперся ладонями в стол, старательно обдумывая вс е произошедшее. — Почему до сих пор никто вам не позвонил?

— Я свой выключила еще вчера… — тихо отозвалась Таня.

— Мой где-то в куртке, наверное, не знаю… — Саша развел руками, последний раз его видел, когда писал Максу смс из такси.

— Найди и выключи. Пока без связи. Мне надо съездить, узнать подробности вернусь и все расскажу, — раздал указания и направился к выходу.

— Макс. — Он обернулся и посмотрел на Сашу. — Ты мне веришь?

— Безусловно. — Максим кивнул и, чуть помедлив, добавил: — Но моя вера мало чем поможет, если на тебе все замкнется… Мотив у тебя был, драка была… как бы все, что мы с тобой насобирали, не обернулось теперь против нас…

— Ты уже отправил?

— Да, назад дороги нет…

— Значит, только вперед! — обреченно усмехнулся Саша и, опустив голову, накрыл ее руками.

— Все, не светитесь, я поехал. Связь через Олю.

Максим вышел из кухни, и через несколько секунд, послышался щелчок закрывшейся двери.

Время в ожидании тянулось мучительно медленно. Час проходил за часом, но от Максима не было никаких вестей. В квартире воцарилась траурная, гнетущая атмосфера. Никто не пытался разрядить ее, все как будто впали в состояние апатии, бесшумно передвигались из комнаты в комнату и думали о чем-то своем. Лишь Мила словно не замечала ничего необычного, с интересом ползала по всей территории и изучала новое место обитания. Проблемы взрослых ничуть не трогали ее, куда интереснее были свои дела. Таня неотступно следовала за ней и помогала справляться с возникающим трудностями.

Саша сидел в гостиной на кресле. Смотрел в одну точку и напряженно думал. Уже не строил планов на будущее, прекрасно понимал, что его у него нет, но надо было как-то обезопасить Таню и детей. Что-то предпринять, чтобы до них не добрались длинные лапищи Мясницкого. За себя Саша не боялся, а вот за девчонок…

— Саш? — услышав голос Ольги, поднял на нее глаза. — К телефону… — взял у нее смартфон и поднес к уху. Она тяжело вздохнула и неслышно удалилась, оставив его одного.

— Говори.

— Дело плохо, — без предисловий начал Макс. — Как я и думал, убийство Павла хотят повесить на тебя…

— Шансов нет? — холодно спросил Саша и прикрыл глаза, прекрасно зная ответ. При желании и энной суммы денег в нашей стране можно подстроить все что угодно, а уж посадить так вообще без проблем.

— Ты в официальном розыске и…

— Мне надо сдаться? — торопливо перебил он и напрягся. Бегать и прятаться ему не нравилось совершенно. Тем более он был ни в чем не виноват, но тогда Таня останется без защиты. Саша единственный, кто мог противостоять всему миру ради нее, и не намерен был сдаваться без боя.

— Нет. Я попробую что-то сделать. — Максим устало выдохнул и на несколько секунд замолчал. — В принципе у тебя есть алиби, ты должен был засветиться на нескольких камерах, но ничего не обещаю. Записи могут чудным образом исчезнуть… Мясницкий слишком сильный соперник. Я больше чем уверен, что он тебя уже вычислил…

— Таню надо срочно увезти, — решительно заявил Саша, сжал кулак и с силой ударил по подлокотнику. Не мог подвергать опасности свою семью, если нашли его, значит, доберутся и до них.

— Нет! — услышал он взволнованный вскрик Тани и, обернувшись, нахмурился. Не слышал, как она подошла. Этот разговор явно не предназначался для впечатлительных беременных барышень.

Саша приложил палец к губам, призывая ее помолчать, пока он не закончит. Таня возмущенно фыркнула и сложила руки на груди, демонстрируя свою позицию.

— В идеале куда-нибудь за границу, но не факт, что успеем… — Голос Максима вернул Сашу в нужное русло.

— Может, позвонить Никитину? — предложил он, хватаясь за любую, даже самую бредовую возможность.

— Что это даст?

— Не знаю, возможно, время… или знакомых…

— Через десять минут у меня встреча со следователем, которому вчера отправил все материалы, — поделился Макс своими дальнейшими планами. — Он принципиальный и…

— Такие еще остались? — не сдержавшись, усмехнулся Саша. Про продажных ментов можно было слагать легенды.

— И немало, — с готовностью подтвердил Макс. — Поговорю с ним, а там решим, что делать дальше…

— Хорошо. Жду звонка.

— До связи.

Завершив соединение, Саша устало выдохнул. Отложил телефон в сторону и потер лицо, чтобы хоть немного прийти в себя. Еще утром все было так прекрасно, светило яркое солнце, и казалось, ничто не сможет испортить погоду в их семье. А теперь внезапно налетели черные грозовые тучи и заслонили собой счастье, до которого было рукой подать. Как справиться со всем этим? Что предпринять, чтобы спасти всех? Ответов у него не было.

— Саш, я никуда не поеду! — упрямо повторила Таня и развернулась к нему. В глазах горел отчаянный огонь сопротивления, а щеки пылали от негодования. В гневе она была еще прекраснее, и Саша невольно восхитился ее красотой. Такая с виду хрупкая и утонченная на самом деле была очень сильной и несгибаемой.

— Успокойся, — тихо ответил он и протянул к ней руку, но она проигнорировала его жест. Шумно выдохнув, прошла по комнате взад и вперед и вновь остановилась около него.

— Я не хочу успокаиваться! И ехать тоже никуда не хочу! — решительно ткнула в него пальцем, — Я. Тебя. Не оставлю!

— Да перестань. — Саша нежно улыбнулся, с легкостью рассеивая ее злость. Сгреб Таню в охапку и усадил себе на колени. — Все будет хорошо. Я что-нибудь придумаю.

Она лишь вздохнула и удобно устроилась у него на груди. Слушала мерный стук сердца и отчаянно молилась, чтобы все разрешилось благополучно. Обиднее всего, что помочь она ничем не могла. Ради Саши с легкостью отдала бы все, что у нее есть, но от нее больше ничего не зависело.

Трель телефонного звонка нарушила повисшую тишину и заставила вздрогнуть обоих. Саша пошарил по креслу и, выловив непослушный гаджет, взглянул на дисплей. Номер звонившего не определился. Нахмурившись, спустил Таню с колен и встал. Отвечать на звонок чужого телефона было неправильно, но интуиция подсказывала, что звонят именно ему. Несколько секунд напряженных размышлений, он все же сдвинул зеленую стрелку к центру и направился к окну.

— Алло, — ответил сухо и серьезно.

— Александр, если я не ошибаюсь? — Из трубки послышался надменный мужской голос, и Саша невольно почувствовал, как неприятные мурашки поползли по позвоночнику.

— С кем имею честь? — холодно поинтересовался он, оставив вопрос без ответа.

— Мясницкий Глеб Евгеньевич…

В тягостной тишине ответ звонившего был хорошо слышен. Знакомый голос ударил по нервам и заставил вздрогнуть. Таня молниеносно узнала его. Именно с этим человеком разговаривал муж накануне ее побега. Именно он предлагал ее убить…

— Чем обязан? — сухо поинтересовался Саша, нисколько не изменив интонацию и ничем не выдав волнения. Нехорошее предчувствие зародилось в душе Тани и с каждой секундой все больше разрасталось, приобретая масштабы стихийного бедствия.

— Вижу, ты узнал меня…

Таня шумно выдохнула, рухнула в кресло и спрятала лицо в ладонях. Сердце стучало, как сумасшедшее, а тело сотрясала крупная дрожь. Ничего не понимала, но отчаянно боялась. Закрыв рот ладонью, смотрела на напряженную спину Саши и пыталась вникнуть в детали разговора.

— Допустим.

— Это хорошо, — протянул Мясницкий и продолжил в той же развязной манере. — Нам нужно встретиться и обсудить одно общее дело.

— У нас с вами нет общих дел, — грубо прервал его Саша, не желая даже слышать об этом. — И никогда не будет!

— Не горячись. — Глеб усмехнулся. — Общие дела появляются, когда есть общие интересы. Так случилось, что наши с тобой пересеклись. Ты по незнанию забрал то, что принадлежит мне.

— Ошибаетесь. — Он сжал руку в кулак и приложил его к стеклу. Каждое движение давалось с большим трудом, тело как будто налилось свинцом и отказывалось слушаться. Страх медленно растекался по организму, постепенно парализуя его системы.

— Я никогда не ошибаюсь. — В голосе Мясницкого отчетливо послышалась угроза. — А вот твое нежелание вести диалог может стать фатальным, и не только для тебя.

Саша на несколько секунд задержал дыхание и зажмурился, борясь с надвигающейся волной отчаяния. У противника был слишком сильный козырь в этой игре, и он, безусловно, это знал и пользовался.

— Чего вы хотите? — смог взять себя в руки, голос не дрогнул, да и дыхание восстановилось.

— Это не телефонный разговор. Нам нужно встретиться и все обсудить.

— Исключено.

— Ты же неглупый человек. — Глеб замолчал и вкрадчиво продолжил, заколачивая гвозди в крышку его гроба. — Должен понимать, что я в любой момент могу прийти и забрать то, что мне нужно. Я же великодушно предлагаю договориться полюбовно, и никто не пострадает.

— Где и когда? — сдался Саша, принимая ответственное решение. Настало время доказать самому себе, на что готов ради своей семьи.

— Через четверть часа к подъезду подъедет машина и отвезет тебя в одно укромное место…

— Я понял, — бросил он и, завершив соединение, посмотрел на часы. Отсчет пошел.

Пятнадцать минут. Это много или мало? Что можно успеть за это время? Все и ничего одновременно. Секунды стремительно бежали по циферблату, неумолимо приближая момент истины.

— Саша, нет. — Таня обняла его за талию и крепко прижалась к спине. Он шумно выдохнул и прикрыл глаза, наслаждаясь ее близостью. Не жалел ни о чем. Ни об одной секунде, проведенной рядом. Будь у него возможность вернуться в момент их знакомства, не стал бы ничего менять. Даже в их перепалках была своя прелесть…

— Не надо… — прошептала она, и он отчетливо почувствовав, как ее колотит. Развернулся и привлек к себе, пряча в своих объятиях от всего этого кошмара. Должен был что-то предпринять, чтобы уберечь ее, и неважно, какой будет цена.

— Танюш, — тихо прошептал Саша и нежно коснулся виска губами. — Успокойся, не надо паники, — старался говорить как можно более уверенно, чтобы скрыть нервозность и собственные эмоции, но Таню было не провести.

— Ты не поедешь! — воскликнула она и, отстранившись, заколотила кулаками по его груди. — Я тебя не отпущу! Я тебе запрещаю! — Эмоции рвались на волю, сдержанность и спокойствие просто смыло волной удушающего отчаяния.

— Хватит! — попытался вразумить ее Саша, перехватил запястья, завел их себе за спину и крепко прижал ее к груди. Таня пыталась вырваться, но ничего не получалось — он был гораздо сильнее нее.

— Это самоубийство! — крикнула она и уткнулась носом ему в грудь. Тяжелое дыхание царапало горло, а адреналин хлынул в кровь, заставляя сердце стучать с сумасшедшей скоростью.

— Танюш, все будет хорошо, — шептал Саша, мягко гладя ее по спине и волосам, стараясь успокоить, но ничего не помогало. Таня словно взбесилась, не поддавалась на уговоры совершенно.

— Нет, нет и нет! — Она вывернулась из его объятий и принялась ходить из стороны в сторону, словно зверь в клетке. — Ты не представляешь, что это за человек! Это он тогда разговаривал с Пашей! И убил его, скорее всего, тоже он!

— Я знаю. — Саша устало выдохнул, перехватил ее на половине пути и взял лицо в ладони. — Но я должен поехать…

— Зачем? — Таня умоляюще смотрела на него. Он готов был отдать все что угодно за этот ее взгляд, но сейчас просто не имел права отступать. Слишком многое зависело от его решения.

— Чтобы выиграть время.

— Ты понимаешь, что не вернешься? — Голос дрогнул, а слезы застыли в уголках глаз. Саша осторожно стер их губами, скользнул по скуле к губам и нежно поцеловал, вкладывая всю свою любовь и нежность.

— Я вернусь. Я тебе обещаю. — Саша отстранился, но Таня схватила его за руку, не давая сделать и шага.

— Я не могу тебя отпустить.

— Ну перестань, слышишь. — Он улыбнулся и заправил выбившуюся прядь ей за ухо. — Тебе нельзя нервничать.

— Так не заставляй!

— Все. Я поехал, — чмокнул Таню на прощание в лоб и направился к двери.

— Саш! — крикнула она, но голос утонул в пустоте. Кинулась следом, но он уже вышел из квартиры. Жалобно заскулив, Таня опустилась на пуфик.

— Что случилось? — Ольга показалась из комнаты с ребенком на руках.

— Он уехал… — бесцветным голосом пояснила Таня.

— Куда?

— На встречу с Мясницким, — судорожно всхлипнула она и, устремив взгляд куда-то в пустоту, продолжила одними губами: — Он убьет его…

— Спокойно. — Ольга сразу же поняла всю серьезность ситуации. — Никто никого не убьет. Держи ребенка, — передала Тане на руки дочь. — Где мой телефон?

— В комнате. Что ты задумала? — воодушевилась Таня.

— Надо срочно позвонить Максу и все рассказать.

***

Белов вышел из подъезда и, зябко поежившись от пронизывающего ветра, накинул на голову капюшон. Определенного плана действий так и не придумал, но и бездействовать тоже было нельзя. Прекрасно понимал, что отказ Мясницкого не устроит, а соглашаться на любые его условия считал недопустимым. Ситуация складывалась не из простых. Саша понимал, что предоставленное ему право выбора — лишь иллюзия выбора, на самом деле Мясницкий уже все за всех решил, а с ним только играет в жестокую игру. Но не намерен был сдаваться раньше времени.

Вытащив из кармана телефон, он включил его и смачно выругался — батарея стремительно приближалась к нулю. Заряда едва хватило бы даже на один разговор. Покрутив в руках бесполезный гаджет, Саша выключил все, что могло жрать батарейку, и засунул его обратно. Закутался плотнее и направился к шлагбауму.

Он уже практически вышел за территорию, как неожиданная идея заставила остановиться. Резко изменив маршрут, постучался в дверь к охране.

— Чего тебе? — недовольно поинтересовался мужчина из-за двери.

— Откройте.

— Не положено.

— Да бросьте, я никому не скажу, — принялся уговаривать Саша. — У меня для вас выгодное предложение.

— Какое? — заинтересовался охранник.

— Откроете — расскажу.

Щелкнул замок, дверь открылась, и из-за нее показался пожилой мужчина.

— Ну, говори.

— У вас есть телефон?

— В каком смысле?

— В прямом. Мобильный телефон у вас есть?

— Ну есть, и что?

— Я хочу его купить.

— Ты пьяный, что ль? Иди давай отсюда, — послал охранник и решительно начал закрывать дверь перед его носом.

— Подождите. — Саша поставил ногу, не давая ей закрыться. — Это очень важно. Вопрос жизни и смерти.

Мужчина с сомнением смотрел на него и недовольно хмурил брови.

— Ну правда. Очень важно.

— Ладно, заходи.

— Времени нет, — отказался Саша, но по взгляду понял, что возражения не принимаются, и шагнул в охранную будку.

— Сколько хочешь дать? — уточнил мужчина, жадно потирая руки.

— В пределах разумного, только быстро. — Саша шумно выдохнул и достал из куртки портмоне.

— Сто тыщ.

Саша пересчитал купюры и неприятно поморщился — такой суммой не располагал, а торговаться не было времени.

— Покажи телефон.

Охранник вытащил свою симку и протянул простенький гаджет. Саша быстро разблокировал его, пробежался по меню, нашел нужный ему диктофон, проверил, сколько свободной памяти, и удовлетворенно кивнул.

— Вот тебе шестьдесят три. — Достал все, что было в кошельке, и положил на стол. — И мой телефон, зарядник сам купишь, — вытащил симку и карту памяти и протянул недоумевающему охраннику. — В расчете?

— Д-да, — заикаясь ответил тот и принялся пересчитывать купюры.

Саша быстро воткнул свою симку, карту памяти и вышел из будки. На улице глубоко дышал, стараясь унять внутреннюю панику. Наконец на горизонте забрезжила надежда. Если все сделать правильно и аккуратно, а еще добавить чуточку везения, то все может получиться.

Взглянул на часы — прошло чуть больше пятнадцати минут. Саша опаздывал. Дрожащими от волнения руками вновь разблокировал телефон, включил диктофон и, немного поколебавшись засунул его в носок, справедливо рассудив, что если будут обыскивать, то найти там сложнее, чем просто в кармане. Затем решительно направился к ждавшей его машине.

Едва он подошел, как задняя дверь черного джипа открылась, заботливо приглашая в теплоту салона, и вышел здоровенный бугай.

— Оружие, телефон, микрофон есть? — грубо спросил тот, преграждая дорогу.

— Нет, — не колеблясь, ответил Саша и нервно сглотнул, боясь даже представить, что с ним сделает этот верзила, если обнаружит обман. Но отступать было некуда. Идея с телефоном была единственным малюсеньким шансом на спасение.

Бугай огромными лапищами бесцеремонно прошелся по его телу, остановившись буквально в сантиметре от спрятанного смартфона и разрешил сесть в машину.

Саша облегченно выдохнул и юркнул в салон. Изнутри неприятно потряхивало, но то, что его сразу не рассекретили, давало робкую надежду на успех.

Бугай сел рядом, и автомобиль тронулся с места. На улице уже наступили зимние сумерки, и за тонированными стеклами дорогу было плохо видно. Как ни пытался Саша присматриваться, так и не смог разобрать даже направления.

Мысли в голове устроили целую канонаду. Наперебой взрывались в сознании, оглушая и мешая сосредоточиться. Что, если его увезут в лес и просто грохнут по тихой? Что, если пока он здесь, Мясницкий просто забирает Таню? Он боялся, глупо отрицать и притворяться бесстрашным. Дрожал от ужаса при одной мысли, что с его семьей что-то может случиться. Этот животный страх медленно сдавливал горло, заставляя судорожно вздыхать и стискивать кулаки в бессильном отчаянии.

По ощущением они ехали не более четверти часа, пока не свернули куда-то на проселочную дорогу, а потом и вовсе остановились.

Белов вздрогнул от неожиданности, когда дверь открылась, впуская в салон морозный воздух.

— Приехали. — Мужской голос раздался где-то над головой.

Саша выбрался на улицу, осмотрелся и нервно сглотнул. Заброшенные склады не предвещали ничего хорошего.

— Тебе туда, — толкнул его в спину этот же мужчина, указывая на одну дорогу их двух имевшихся.

Белов не стал спорить и медленно пошел вперед. Телефон, спрятанный в носок и ботинок, причинял дискомфорт и мешал нормально двигаться, но именно это обстоятельство придавало Саше уверенности. Старался ступать аккуратно, чтобы не дай бог гаджет не вывалился и не разрушил его гениальный план.

Войдя в полуразрушенное здание, он остановился, привыкая к темноте.

— А, Саша, вот и ты. — Голос Мясницкого звучал откуда-то справа, и Саше ничего не оставалось, как пойти на звук.

Наконец он заметил одиноко стоявшую у окна фигуру, точнее у того, что от окна осталось, и остановился рядом с ним.

— Итак, я здесь, — сухо бросил он и встал к Мясницкому боком, так же устремив взгляд куда-то вдаль.

— Это хорошо. Поговорим?

— Давайте попробуем.

— Чего ты хочешь? Проси, я сегодня щедрый, — усмехнулся Глеб Евгеньевич, по-видимому, пребывая в прекрасном расположении духа.

— Я хочу, чтобы вы оставили в покое меня и мою семью, — серьезно ответил Саша и прикрыл глаза, усердно пряча свою злость глубоко внутри. Срываться нельзя было ни в коем случае, а руки так и чесались начистить довольную физиономию противника.

— Хорошо, — внезапно согласился он, но почти сразу добавил: — Как только родится ребенок, вы отдаете его мне, и забываем о существовании друг друга.

— Вы в своем уме? — воскликнул Саша от неожиданности. В голове не укладывалось, как такое вообще можно предложить, но чего было ожидать от человека без принципов и совести.

— Естественно. Я же уже сказал, что всегда получаю то, чего хочу, — напомнил Мясницкий и интенсивно размял пальцы. В каждом жесте чувствовалась угроза, но Саша не дрогнул.

— Мой сын не продается, — решительно заявил он и сжал челюсти так, что желваки проступили на лице.

— У всего есть своя цена и не всегда это деньги, — вкрадчиво произнес Мясницкий и повернулся к нему лицом, прожигая насквозь изучающим взглядом. — Твоя свобода, например… Одно мое слово — и ты сядешь на много-много лет…

— Я лучше сяду! — выпалил он без раздумий и сделал шаг вперед.

— Не горячись, — перебил его Глеб Евгеньевич и благоразумно отошел. — Пока ты будешь сидеть, я заберу твою женщину и сделаю своей… Что тебе важнее: здоровье женщины, дочери или сын? Готов ты обменять столько жизней всего на одну?

В глазах потемнело, а сердце тревожно дернулось в груди. Чудовищный выбор. Нечеловеческий, и Саша не собирался его делать. Куда проще было вцепиться в глотку и задушить этого мерзкого червяка. Лишь бы успеть до того, как его бугаи рванут сюда.

— Вы мне угрожаете? — тихо спросил Саша, в очередной раз ловя себя на мысли об убийстве. Сможет ли он? Справится ли? Не дрогнут ли руки?

— Да ну что ты, мы ведем светскую беседу и фантазируем, — рассмеялся Мясницкий. — А ты подумай, прежде чем отказываться…

— Зачем он вам? Что вы так прицепились к этому ребенку? — Саша шумно выдохнул, взяв себя в руки, и начал осторожно выспрашивать информацию.

— Это взрослые дела, — отмахнулся Глеб Евгеньевич, не желая посвящать его в свои планы.

— И все-таки я хочу знать, если, чисто гипотетически, соглашусь отдать вам сына…

— Надо же мудрые мысли. — Кривая ухмылка исказила лицо Глеба. — Не переживай, он не будет ни в чем нуждаться. Я воспитаю из него достойного мужчину.

— Где гарантия, что вы не убьете его так же, как и всех остальных?

— Ты забываешься. — В глазах Мясницкого блеснул недобрый огонь. — Я не убийца.

— Конечно, лишать людей жизни чужими руками — это не убийство, — усмехнулся Саша, ощутив, что на верном пути. — Ларину подстроили аварию, Павел вышел в окно, и вы, конечно же, не имеете к этому отношения.

— У тебя нет доказательств. — Глеб Евгеньевич отмахнулся от него, как от назойливой мухи, но голос звучал не так уверенно, как прежде.

— Ошибаетесь. — Саша ринулся в нападение. — Доказательств более чем достаточно, и все они в надежных руках. Если со мной что-то случится…

Острая боль внезапно пронзила затылок, звон в ушах оглушил, а перед глазами поплыли разноцветные круги. Саша рухнул на пол как подкошенный, и под ним образовалась липкая красная лужа.

***

Пребывая в странном состоянии, Саша слышал какие-то звуки, но не мог их идентифицировать. Тело казалось ватным, а сознание потерянным. Едкий запах нашатыря ударил в нос, заставив его неприятно скривиться и чуть приоткрыть глаза, оценивая ситуацию. Голова сильно кружилась, но, как ни странно, не болела. Неясное облако склонилось над ним, упорно пытаясь привести в сознание. Саша не понимал, что происходит, где он и что от него хотят. Последнее, что запомнил, злобную гримасу Мясницкого и оглушающую боль в затылке. Мысли забарабанили в воспаленном мозгу, словно ливень по подоконнику. Если живой, значит, для чего-то нужен. Будут пытать? Сдадут полиции? Что с Татьяной?

— Как ты? — Облако оказалось довольно приятной, судя по голосу, женщиной. Саша кое-как сфокусировал зрение и увидел голубую форменную куртку. «Скорая?» — сделал вывод и крайне удивился, не понимая логики в поступке Мясницкого. Сначала засадил по голове, чтобы потом вызвать скорую? А если ему тоже что-то вкололи?

— Живой? — тем временем допытывалась докторша.

— Наверное, — прохрипел Саша, зажмурился и снова открыл глаза — пелена не исчезла. — Вижу плохо. Где я?

— В машине скорой. Сотрясение у тебя, но жить будешь, — довольно заключила она, померила давление и, взяв фонарик, направила в глаза, просвечивая зрачки. Удовлетворившись увиденным, села рядом, чтобы заполнить какие-то бумаги. — Аллергия на препараты есть?

— Нет.

— Травмы, операции были?

— Нет.

— Ну и отлично. Молодой, организм сильный. Быстро поправишься.

— Ну, что тут у вас? — Саша по голосу узнал Максима и повернулся на звук. — Очухался, что ль?

— Макс, там Мясницкий… — Он попытался встать, но врач уверенно уложила его обратно.

— Вы в своем уме? Лежите и не двигайтесь!

— Саш, все нормально. Мясницкого арестовали и всю его шайку за компанию. — Максим забрался в салон и присел рядом с врачом. — Ну ты, конечно, придурок. Зачем поперся один? Почему не предупредил?

— Не мог рисковать, а ты как узнал?

— Так Ольга позвонила, рассказала, какой ты идиот, что Таня в истерике, аона не знает, что делать, и все такое, а дальше дело техники: отследили по симке и направили группу захвата, — как на духу рассказал Макс. — Главное, вовремя успели, не то добили бы тебя. Там на пустыре уже и яму выкопали…

— Я знал, что не поговорить он хочет, — усмехнулся Саша и прикрыл глаза, только сейчас осознавая, что находился на волосок от смерти.

— А раз знал, зачем поехал? Совсем без мозгов? Что на тебя нашло? Ты даже не представляешь, насколько тебе повезло, что следователь оказался адекватным человеком.

— Хотел выиграть время. — Только сейчас он вспомнил о телефоне, все еще лежавшем в носке. — Я все записал на диктофон. Лежит в носке, — приподнял одну ногу. — Я сам не согнусь, достань.

Макс посмотрел на него, как на идиота, и недоуменно покачал головой. Но все же приподнял штанину и действительно увидел смартфон. Извлек и расстроенно вздохнул.

— Видимо, сдох…

— Блядь. — Саша провел ладонью по лицу и поморщился от боли, пронзившей затылок. — Значит, не записалось?

— Кто знает, зарядим посмотрим. Но запись, добытая незаконным путем, не может быть доказательством. Законная-то не всегда принимается в качестве улики, а тут... — Максим развел руки в стороны. — Надо было сотрудничать с полицией, а не устраивать самодеятельность.

— Ну хотя бы мою невиновность в убийстве Павла могла доказать… — с досадой ответил Саша. — Все труды насмарку.

— Этого и не потребуется. С тебя сняты все подозрения. А Мясницкий и так не отвертится.

— Уверен? — с сомнением спросил Саша.

— Более чем. Доказательств хватит за глаза. А еще и покушение на тебя…

— Хоть не зря съездил. — Белов невольно усмехнулся. — Как мои девчонки?

— Все хорошо. Ждут тебя дома. Таня немного успокоилась, когда я ей позвонил и сказал, что нашел тебя, что ты живой.

— Так поехали, — снова попытался встать Саша, но, перехватив грозный взгляд врача, передумал.

— Едем в больницу и делаем МРТ. Если все в норме, можете идти на все четыре стороны. Не раньше, — предупредила она и передала бланк на подпись. — Здесь подпишите, и вот здесь тоже.

— Позвонить-то хоть дадите? — робко спросил он. — У меня жена ревнивая, боюсь, и вам достанется.

— Звоните. — Женщина улыбнулась и вышла из машины.

— Дай телефон. Только номер набери, я не вижу.

Макс сделал, как он просил, отдал ему свой смартфон и вышел вслед за врачом, оставив Сашу одного.

— Алло, — услышал он взволнованный голос Тани и ощутил, как напряжение, тесно связывающее его все это время, постепенно отпускает.

— Здравствуй, моя хорошая…

— Сашенька. — Судорожный всхлип болью отозвался в подреберье.

— Танюш, ну что ты… не плачь, — попросил Саша, жалея только о том, что не может оказаться рядом и успокоить ее. Прижать к груди и защитить от всех невзгод своей любовью.

— Не могу, — шмыгнула она. — Где ты? Как ты себя чувствуешь?

— Не очень… — расстроенно протянул Саша.

— Почему? Ты ранен? — Ее тревога ощущалась даже на расстоянии.

— В самое сердце… — серьезно ответил и добавил чуть тише: — Твоими слезами.

— Саша! — воскликнула Таня с упреком, но он все равно почувствовал ее улыбку. — Я тебя убью!

— Что? Я плохо слышу, — рассмеялся Саша. — Любишь меня?

— Конечно, люблю, — подтвердила она. — Очень-очень сильно.

***

Таня прошла по длинному коридору и, остановившись около нужной двери, улыбнулась своим мыслям. На душе было легко и спокойно, как будто многотысячный груз упал с плеч, позволив наконец вздохнуть полной грудью. Так хорошо и беззаботно она не чувствовала себя очень давно, единственное, что немного огорчало, — это Сашино ранение, к счастью, несерьезное. В больнице ему провели полное обследование и уже через несколько дней обещали выписать долечиваться домой, под ее пристальное наблюдение. Он строго-настрого запретил приезжать к нему, но разве Таня могла усидеть дома? Оставив дочку с Ольгой и Максимом, села в такси и сразу примчалась.

Предвкушая встречу с Сашей, задержала дыхание и, потянув дверь на себя, заглянула внутрь и осмотрелась. Светлая одноместная палата, минимум мебели, зато большая кровать и собственный санузел. Не услышав возражений, тихонько прошла в палату и осторожно прикрыла за собой дверь. Саша лежал на спине, его голова была плотно перемотана бинтом, а грудь мерно вздымалась, свидетельствуя о глубоком сне.

Таня подошла ближе, с жадностью разглядывая любимые черты, и присела на край кровати. Взяв Сашу за руку, поднесла к губам, нежно поцеловала и прижалась щекой. Его тепло приятно ласкало кожу, и Таня расслабленно прикрыла глаза.

Невольно вспомнилась их первая встреча в автобусе. Он напугал ее своей агрессией и злобой. Разве могла она тогда предположить, что этот жестокий, обиженный на весь мир человек станет ее поддержкой и опорой в будущем? Нет. Даже в мыслях не было. А когда Саша помог ей, пригласив к себе переночевать? Да Таня едва не умерла от страха, но все же интуитивно доверилась ему и ни разу не пожалела. Саша с первой секунды их знакомства оберегал и защищал ее, хоть и не открыто, пряча свои порывы под нескончаемым потоком злости.

Таня смогла разглядеть за этим колючим, непроницаемым панцирем его настоящего. Искреннего, доброго, нежного. Влюбилась без памяти и уже не представляла своей жизни без него. Постепенно растопила его заледеневшее сердце, и он оттаял рядом с ней. Расслабился и поверил. Показал ей, какой может быть любовь. Сильной, крепкой, ломающей любые препятствия. Научил любить преданно и открыто.

Если бы не Саша, неизвестно какой сейчас была бы ее жизнь. Все, что у нее сейчас есть, — только благодаря ему и его бесконечной любви. Ведь столько раз он мог отступиться, отказаться, забыть, но не сделал этого. Боролся до конца со всем миром ради нее, ради их общего счастья. Не испугался, рисковал жизнью, только чтобы у них было будущее.

Страшно подумать, что всего несколько часов назад она могла лишиться его — самого дорогого и любимого на свете человека. От одной только мысли об этом мерзкий морозец пробегал по коже, а сердце болезненно сжималось. Слава богу, все обошлось. Слава богу, они отделались малыми жертвами, и теперь уже никому ничего не угрожает. Наконец можно расслабиться и просто наслаждаться жизнью и семейным счастьем.

Одинокая слеза медленно покатилась по ее щеке, стирая остатки страха и горечи, обнажая и наполняя душу трепетным чувством покоя.

— Опять ты плачешь. — Таня услышала хрипловатый голос Саши и не смогла сдержать улыбку. Он легким движением пальца подцепил соленую капельку, рассматривая ее на свету. — И много у тебя их еще?

— Больше нет, — рассмеялась она и, поддавшись порыву, потянулась губами к его лицу. Аккуратно целовала все, что не спрятано было под бинтами.

— Не подлизывайся. — Саша изо всех сил пытался стать серьезным, но интонация его выдавала. — Я, кажется, запрещал тебе приезжать.

— Саш, — протянула Таня, повернула его голову и вынудила посмотреть в глаза. — Я не могла не приехать. Должна была лично убедиться, что с тобой и правда все хорошо. И ты действительно болеешь, а не клеишь какую-нибудь смазливую медсестричку, — добавила уже со смехом.

— Дурочка, — с нежностью прошептал он и одним движением уложил ее на свою руку. — Никто мне кроме тебя не нужен.

— Я знаю. — Таня устроилась поудобнее, обняла его за талию и, уткнувшись носом в шею, прикрыла глаза. — Но если что… моя рука не дрогнет!

— Какая ты, оказывается, кровожадная!

— Ты даже не представляешь насколько.

— Мне стоит уже начинать бояться?

— Поздно, — рассмеялась она и несильно сжала его шею зубами.

— И голодная, — констатировал Саша с улыбкой. — Подожди немного, вот выпустят меня из этого склепа…

— Как мы дальше будем жить, Саш? — Таня подняла голову и встретилась с его нежным взглядом.

— А как ты хочешь?

— Не знаю, — честно ответила она и неопределенно пожала плечами. — Как-то не было времени даже подумать…

— Давай подумаем вместе? — предложил Саша и переплел их пальцы между собой. — Где ты хочешь жить?

— Я хочу съездить в твой дом… побыть там какое-то время… А ты?

— Поддерживаю. Думаю, у меня будет несколько дней больничного, и вполне сможем съездить. Надо только с машиной вопрос решить, — замялся Саша, так некстати вспомнив, что ездить ему больше не на чем.

— А твоя где? — Таня привстала и посмотрела на него сверху вниз.

— Продал.

— Зачем?

— Деньги нужны были. — Он виновато улыбнулся. — Не переживай, новую куплю…

— Может быть, купим? — поправила она его. — Мы же вместе… одна семья.

— Ты права, мы семья и теперь будем решать все вместе.

Саша притянул ее к себе и нежно коснулся губ губами, словно скрепляя договоренность. Вместе и навсегда. Что бы ни случилось. Они прошли очень длинную дорогу и заслужили свое счастье.