Глава 60

Даниэль:

Когда океан боли разрезал голос Натали, Даниэль вдруг понял, что, несмотря ни на что, хочет бороться. Просто так — нет. А ради Натали он очнется, встанет, справится.

— Натали…

Почему она замолчала? Ему так нужен ее голос.

С трудом он заставил себя открыть глаза. Боль не исчезла, но больше не сводила с ума, теперь казалось, что внутри ползают десятки тысяч муравьев и жалят, жалят, жалят. Но к муравьям притерпеться можно.

— Натали…

Сорванное от крика горло никак не хотело слушаться. Растирая шею одной рукой, другой Даниэль оперся на стену и попытался сесть, осмотрелся. Натали здесь, жива и даже не ранена. Или ранена? На платье кровь, но больше похоже на брызги, будто откуда-то прилетело. Взгляд наткнулся на обезглавленную младшую жрицу. Туда и дорога твари.

Даниэль выдохнул — опасность на первый взгляд миновала, Натали теребит какого-то малыша. В ее стиле. Получается, она его спасла? Не малыша, а его, Даниэля? Вот же позор. Примчался, чтобы защитить, а вместо этого подставился. А Натали справилась. Надо извиниться за то, что недооценивал, и вообще нормально поговорить. Он пообещает впредь уважать Натали, и, как бы ни хотелось закрыть ее от всех угроз мира в самую высокую башню, как сказочную принцессу, он этого не сделает, он будет относиться к Натали с… да с чем ей захочется, с тем и будет!

Она ведь простит? Она должна понять, что он не со зла, просто… испугался за нее и попытался остановить. Глупо, бездарно.

— Натали?

С шумом ворвались какие-то люди. Даниэль краем глаза заметил мелькнувшего вдали Края, тот, видимо, убедился, что все живы, и скрылся. Неважно, важно, что пришли свои.

Ворона откуда-то взялась и каркает.

Натали вымученно улыбнулась, потянулась к нему. Простит… Только почему у нее в глазах боль? Даниэль отчетливо понял, что боль не телесная, это боль расставания. Натали смотрит будто прощается. Что за чушь? Он не отпустит! То есть… Пусть Натали идет, куда ей нужно, но Даниэль будет рядом с ней, будет поддерживать ее.

Рука подрагивала, но он смог вытянуть ее, хотел провести по щеке Натали, подбодрить, пообещать, успокоить.

Натали вдруг осела, будто у марионетки ниточку подрубили.

— Я люблю тебя, Натали, — сказал он то, что собирался сказать прежде всего, то, что было важнее всего.

Сказал. Но опоздал. Она не успела услышать, покачнулась и стала падать на грязные камни раньше, чем он начал и закончил фразу.

— Натали?! — Дан едва успел подхватить отяжелевшее тело. Обморок?

— Мардедио! Целителя! — заорал он. Люди Края должны помочь, среди них обязательно должен быть лекарь! Да где их носит?! Даниэль склонился над женой. Надо устроить ее удобнее, надо…

— Отойди от нее, — вдруг приказал пятилетний мальчишка, с которым Натали возилась. — И штаны надень, чего голяком-то рассекаешь.

— Что?

Даниэль даже подумал, что ослышался.

— Я слуга Аррааны, — уверенно выдал малец и поднял руку, показывая засветившийся вокруг запястья ободок татуировки-браслета. — Отойди и не мешай свершиться воле моей богини.

Таким не шутят: богиня услышит и либо душу заберет, либо покарает. И ее знак не подделать. Раз сказал, значит, так и есть. Да и тон слишком уверенный, ни капельки не детский. Только почему-то в нем слышится что-то еще кроме уверенности. Боль? Сожаление?

Только какая разница?

— Какое мне дело до твоей Воровки?! Это моя жена!

— Это больше не твоя жена. Эта женщина заключила сделку с моей повелительницей и отныне принадлежит богине.

— И? — подозревая нехорошее, подтолкнул Даниэль.

— Да раскрой ты глаза! — вызверился мальчишка. — Слепой, что ли?! Не видишь? Мертвая она! Провалила сделку. Вместо того чтобы убить свина, убила жрицу и спасла тебя. Теперь все, встанет гончей. Так что не суйся под руку, в момент превращения может задрать. Не смывай в сточную канаву ее жертву!

— Гончей?! — охнул Даниэль. У него закружилась голова, и отчетливо стало понятно, почему обмякшее тело жены кажется таким тяжелым. Просто не хотелось верить, не хотелось… Гончая?!

Вообще-то об этих тварях только в легендах и страшных сказках рассказывают. Мертвое тело поднимается и, не зная усталости, идет к своей жертве и будет преследовать ее, пока не убьет. Даже огонь не остановит гончую — магия защищает.

Нет!

Не может быть! Натали…

Только вот кожа еще недавно такой живой и теплой женщины сейчас почему-то обрела белизну самой качественной бумаги, а на ощупь казалась ледяной и твердой, как мрамор. А между потемневшими губами вдруг сверкнули иглы нечеловеческих зубов.

Тело дернулось, одним рывком отбросив Даниэля едва ли не на три шага. Не открывая глаз, Натали села, шумно принюхалась.

— Что за сделка? — лихорадочно спросил Дан, поднимаясь с земли и чувствуя в груди одновременно леденящий ужас и яростный огонь последней надежды. Но ему все же хватило выдержки и ума подхватить с земли то, что когда-то было его дорогим и хорошо сшитым костюмом. — Да говори ты! Ей ведь нужны убийцы Эмильена? Да?! И это тот, свиномордый?! Точно? А если я убью вместо нее?!

— Я не знаю, — растерялся мальчик. — Да, ей нужен убийца, но я не знаю, что будет, если ты исполнишь ее контракт до того, как она попробует кровь. По идее, первая кровь, которую пробует гончая, — всегда кровь того, кому гончая мстит. Не будет жертвы — не будет крови. Я не знаю, что будет тогда с гончей, но, может, и…

Даниэль даже слушать не стал. Если это шанс, он его не упустит. Он лихорадочно натянул штаны, ботинки, плюнул на разодранную чуть ли не в клочки рубашку — и так сойдет!

Тело Натали с закрытыми глазами двигалось куда-то в темноту вдоль пирса. Каждый ее шаг становился увереннее предыдущего, текучее, гибче и все меньше напоминал движения живого человека. Она явно чуяла жертву.

— Мардедио!

Он со всех ног бросился следом. Попытался придержать гончую за плечи:

— Натали, это же я, Натали!

Она не отреагировала, лишь с неожиданной силой стряхнула с плеч помеху. На ногах Даниэль устоял, но отчетливо понял, что, если сейчас гончая бросится в погоню, он не сможет ей помешать. А значит, надо быть первым. У него нет чутья гончей, зато есть ум.

Свин, где он? Раз Край мелькнул и выглядел относительно спокойным, значит, свина взяли. И скорее всего, Край лично за ним присматривает.

— Возьми!

Мальчик по земле пустил в сторону Даниэля странный нож, кажется, тот самый, который совсем недавно держала в руках его жена. И Дан не стал отказываться — пригодится. Свинью зарезать очень пригодится. Плевать, что он жрец! Плевать, что у него может быть магия!

На маленькой площади у причала никого уже не было, но Дан вспомнил, что еще совсем недавно тут сновала куча народа, был сам Край, кого-то, кажется, вели… или ему показалось? Корабль, тот, что швартовался у дальнего края уходящего в темное море волнолома, никуда не отплыл, значит, свина еще можно догнать. Или уже догнали?! Натали явно движется в ту сторону.

— Где Крайчестер?! — Даниэль схватил какого-то бегущего мимо полицейского за рукав.

Парень оказался сообразительным, не стал вопить «что вы себе позволяете?!», а махнул рукой. Гончая — продолжать называть ее Натали язык не поворачивался — ускоряла шаг, вот-вот перейдет на бег, а у него, как назло, опять закружилась голова и потемнело перед глазами. Даниэль зажмурился, глубоко вдохнул, усилием воли заставил ползающих внутри муравьев присмиреть. Надо к целителю, но потом. Потом, я сказал!

С усилием открыв глаза, Даниэль понял, что слабость дорого обошлась: гончая уже преодолела почти половину расстояния до корабля.

— Нет!

Откуда ясность и силы взялись? Даниэль сам не осознал, как пролетел несколько десятков шагов, как обогнал гончую и первым взлетел по сходням на палубу.

Где тут команда, куда делся капитан, да и сам лорд Крайчестер — он даже не пытался рассмотреть. Свин, закованный и пристегнутый к мачте, был здесь. На шее блокиратор, во рту кляп.

На миг Даниэль испугался, что потерял нож. Нет, не потерял, сжимает рукоять.

— Дан?.. — голос Края где-то далеко-далеко, словно доносится из другого мира.

— Ш-ш-ш…

Гончая замерла у трапа, принюхиваясь и скаля зубы-иглы. В ее лице оставалось все меньше сходства с Натали.

Еще миг — и она бросится. Попробует кровь врага, и тогда…

Даниэль ударил первым, вонзил лезвие на всю длину.

— Дан, ты что творишь?!