Глава 6

Он стоял передо мной — не иллюзия, не смазанный силуэт из сна, а настоящий. Живой. И до боли знакомый.

Его тёмно-синие волосы, когда-то короткие, теперь отросли и едва касались плеч. А глаза… Эти непроницаемые, чёрные, как безлунная ночь, глаза впивались прямо в меня. Он смотрел так, будто и сам не верил, что я существую.

Но всё это было мелочью по сравнению с тем, что я видела в нём на самом деле.

Невероятную, просто сокрушительную ауру одного из самых сильных магов, что я когда-либо встречала. В нём бушевала буря, таившая всполохи смертельных молний. В нём был океан, способный утопить любого, кто осмелился бы войти в его воды. Он больше не был моим добрым сном, он стал чьим-то кошмаром, обретшим плоть.

И вот его, словно непутёвого щенка, откинули в сторону, когда он загородил проход другой скале. Геральд не растерялся ни на миг и бросился ко мне.

— Боги, Адель, что с тобой случилось⁈ — зарычал он, без раздумий подхватывая меня на руки. Я не смогла сдержать стона боли, но, пожалуй, это было даже к лучшему. Я хотя бы очнулась от того шока, что сковал меня при виде моего прошлого.

— Ты ранена? Где? Ты вся в крови!.. Чёрт побери, ничего не понимаю! — бормотал кузнец, пока торопливо тащил меня в дом, где воздух пах железом и углём, но никогда — смертью.

Экономка завизжала фальцетом, увидев меня в крови, искалеченную, полуживую. Она хотела упасть в обморок, но Геральд взревел:

— Воды, тряпок! Живо!

— На дороге… нарвалась на… разбойников… ауч… — шипела я от боли, когда меня укладывали на диван. Зря. Теперь он был безвозвратно испорчен.

— Где именно, Адель? Скажи, это очень важно. И что с тобой?..

Последний вопрос утратил смысл, как только он осмотрел моё тело внимательнее. Геральд даже, казалось, побелел. А я, сделав рваный, половинчатый вдох, прохрипела сквозь зубы, пытаясь поменьше думать о назойливой боли:

— Со стороны болот, на западной тропе… Геральд, клинок был отравлен. У Матери-Настоятельницы… в запасах должна быть лечебная настойка… Мне нужно двадцать граммов золотолитника и восемьдесят граммов…

Договорить мне не дали. Ведь парень, до того тенью следовавший за нами, внезапно закончил фразу за меня:

— … цветков мальвы.

У моего сна, что оказался явью, был красивый, низкий тембр, от которого внутри всё замирало. Но, кажется, лишь у меня. Геральд, сидевший рядом, бросил мрачный взгляд на парня, а после объявил:

— Адель, это мой сын — Данте. Он маг. Уже заканчивает Магическую Академию в столице. Так что считай, у него уже есть лицензия на практику.

Он говорил, но я не слышала. У меня в ушах гудело.

Данте же стоял, не шелохнувшись, как буря, замершая на горизонте. В то время как я пристально смотрела в глаза парню, думая лишь об одном: он действительно мог… не скрывать свои способности? И что ещё за «Академия» такая? Почему я о ней никогда не слышала?

Я кусала губы уже не только от боли, но и от зависти.

— Вода! — пищала где-то на периферии экономка, пока ставила таз и раскладывала охапку чистых тряпок. Геральд кивнул ей в знак благодарности, но женщина тут же убежала прочь. Судя по тому, по какой траектории она обошла застывшего на месте парня, она всерьёз его опасалась.

— Адель, — Геральд сел рядом и крепко, по-отцовски сжал мою руку. — Ты доверяешь мне? Тогда доверься и ему. Он умеет лечить. Если ты позволишь ему помочь — не умрёшь. Монахини справятся за месяцы, он — за пару часов, — произнес мужчина как никогда серьёзно. Его тревога за меня читалась на лице настолько ясно, что я невольно вздохнула.

— Только… всё равно сходите за травами. Яд… распространяется, — произнесла я с куда большим трудом, чем раньше. И чёрные глаза Геральда зажглись надеждой.

— Данте, займись ею. Я быстро.

И, проходя мимо сына, кузнец ещё что-то тихо ему сказал. Понятия не имела, что именно. Да и я была уже далеко не в том состоянии, чтобы что-то соображать.

Но маг все равно приближался ко мне медленно, словно не к раненой девушке, а к дикому зверю, что мог его цапнуть в агонии. Потому Данте не говорил ничего. А я и не дожидалась его команды. Со стоном перевернулась на живот, потому что знала: если буду медлить, то не решусь.

— Он ударил… со спины, — прошептала я, краем помутневшего рассудка чувствуя, как парень подошёл и сел на место отца.

Его ладонь коснулась моего плеча вначале почти невесомо. Однако я всё равно почему-то ощутимо вздрогнула.

— Ты же знаешь, что я не причиню тебе зла, верно? — тихо спросил он мягким тоном и, дождавшись моего неуверенного кивка, приступил к делу.

Знакомое заклятие ножниц легко и просто разделалось с некогда белой рубашкой, ставшей теперь багрово-чёрной от крови. Пальцы мага осторожно убрали прилипшую ткань с кожи, словно я была сделана из стекла, а не из Тьмы, огня и злости.

Я концентрировалась на каких-то совершенно неважных вещах, цеплялась пальцами за подушки дивана, лишь бы не слышать собственного рваного дыхания.

Данте увидел рану, и в его лице что-то изменилось. Церемонии закончились. Он начал работать быстро и без слов. Я закусила губу, ожидая агонии от чужой целебной магии. Вот только он что-то сделал, даже не касаясь сначала моей кожи, и вдруг…

Ему каким-то невероятным образом удалось снять всю ту нестерпимую боль, что сводила всё это время меня с ума. И всё же я не выдержала, застонала вслух, когда грудную клетку сковало спасительным онемением обезболивающего заклятия.

Его магия была другой, не той, которой учила меня Мать — суровой, подчиняющей и жестокой. Она была во сто крат мягче. Это целительное тепло пронизывало, не требуя ничего взамен.

И мне вдруг стало совершенно плевать на произошедшее, ибо я плавала где-то в море, на волнах спокойствия и расслабленности. Никакой боли. Только тёплые руки, от которых шёл едва заметный свет, что резал глаза и не давал полностью провалиться в сон.

— Адель, — услышала я далёкий, встревоженный голос. — Нужно выпить лекарство…

Я хотела ответить, но губы лишь расплылись в сонной, блаженной улыбке. Пусть подождёт.

«Очнись же!» — ударила меня ментальная пощёчина, отчего я тут же распахнула глаза и проснулась. Мир качался, как палуба в шторм, но Данте помог мне сесть и настойчиво поднёс к губам чашу с отваром. Он пах отвратительно, как болото, с которого я едва выбралась. Я захлёбывалась им, но пила. Знала ведь, что нужно.

Когда всё кончилось, я вновь упала в подушки. Укутанная пледом, без рубашки, без гордости, только с лёгким зудом в затягивающихся ранах и… удивительным чувством покоя. А потому я сладко зевнула и всё же позволила себе доспать то время, что упустила этой ночью.

Сердце, которое недавно срывалось в пропасть от страха и боли, теперь билось ровно, будто ничего и не случилось. Будто всё, что происходило до этого, было лишь дурным сном.

Только вот спокойно поспать дали мне недолго.

— Какого чёрта ты себе вообще позволяешь⁈ — разнёсся по комнате чей-то хлёсткий голос, похожий на удар кнута.

Этот голос я узнала лишь по тембру, но слышать в нём столько ярости я не привыкла. В Кайле никогда не было столько злости.

— Кайл, прошу, успокойся… — Геральд всегда был образцом спокойствия и трезвости ума. И сейчас тоже не подводил.

— Не смей мне что-то говорить, кузнец! Ты должен был её сразу же отправить в монастырь, а не отдавать этому монстру! — рычал не своим голосом совершенно незнакомый мне человек, и от громкости его тона я окончательно пришла в себя.

Я всё так же лежала на окровавленном диване, бережно укрытая пледом по самую шею. А моя рана стала небольшой затянувшейся царапиной, которая теперь лишь слегка ныла и чесалась от запёкшейся корки крови.

— Она бы умерла, идиот. Ты бы этого хотел? — этот тон в ответ был холоден как лёд. И хоть Данте не кричал, но буквально резал без ножа.

— Это правда, Кайл, — поддержал его Геральд, и в голосе уже не осталось привычной мягкости. — Она едва дышала, когда мы её принесли. А ты говоришь, что нужно было тащить её куда-то ещё? Только если на погребение.

Последняя фраза ударила Кайла как камень по лицу. Лёд всё же треснул.

— Всё равно это не давало ему права…

Кайл задыхался от злости, будто слова царапали горло. И стало понятно: напряжение в комнате звенело, как натянутая до предела тетива. Если я сейчас же не вмешалась бы, она точно бы порвалась.

Моя единственная попытка подняться провалилась. Голова была тяжелее наковальни Геральда, оттого я лишь завозилась под пледом, борясь с подступающей слабостью. И тут же почувствовала на себе взгляд. Данте появился в дверном проёме тихо, как тень.

— Ну и куда ты собралась? Тебе ещё рано вставать.

И пусть произнёс он это с укором, но тон был кардинально теплее того, каким он говорил с Кайлом. Однако я всё же замерла, чувствуя, как от одного его присутствия воздух в комнате становился плотнее.

Я смотрела на него, как смотрят в бездну, в которой слишком много неизвестности, чтобы она была безопасной. Данте же, видя мои округлившиеся голубые глаза, вновь замер посреди комнаты.

— Я голодна. И… мне бы кровь отмыть, — произношу я не своим, слишком высоким голосом, а после смущённо откашливаюсь, завидев на пороге комнаты ещё двух мужчин.

Данте не двинулся, лишь продолжал смотреть на меня всё это время. Потому что роль «спасателя» с быстротой кометы присвоил себе Кайл, появившийся на пороге через секунду после мага. И я была не против этой руки помощи.

Мне понадобились титанические усилия лишь для того, чтобы не упасть по дороге. Потому в ванную мы шли молча. Я чувствовала, как дрожала от слабости и стыда. А потом, словно в насмешку над моей уязвимостью, в воздухе появился пар, и с лёгким шипением в ванне начала набираться горячая вода.

— Да чтоб ты… — едва не зарычал Кайл сквозь зубы, будто проклятие само просилось наружу.

Данте, не сказав ни слова, развернулся и покинул ванную, как только закончил с водным фокусом. Кайл рванул за ним, кипя от негодования. Он явно считал, что демонстрация магии в его присутствии была сродни пощёчине.

А я осталась одна. Слава Тьме.

Я погрузилась в воду, будто нырнула в тишину с головой. Мылась я долго, но не просто чтобы очистить кожу. Я вычищала из себя страх, кровь и гнев. Смывала не столько грязь, сколько усталость. И эту ржавую боль, что въелась в кости после утреннего боя.

Словно сдирала с себя дочиста всё, что было связано с этим кошмарным утром. Ткань рубашки, прилипшая к ране, вспоминалась с каким-то глухим ужасом. Я обдирала себя мылом, ногтями, мыслями. Ласково, но методично.

Как будто если намылю плечо ещё раз — исчезнет ощущение, что я вновь стала жертвой. Если хорошенько промою волосы — забудется резкий запах железа и моей магии.

Но ничего не забывалось.

Одежда, оставленная в предбаннике, оказалась немного велика, но была чистой. Потому выходила я уже полностью одетой, но всё ещё безмерно слабой, как побитая жизнью собака. Передвигалась неспешно, осторожно придерживаясь за стену до самой кухни.

Вероятно, из-за моей просьбы оттуда сейчас доносился невероятный запах и… очередные споры.

Правда, стоило открыть дверь, как парни тут же замолчали, переведя всё внимание на меня. Сейчас здесь были лишь Кайл с Данте. И бедная кухарка, что вжалась в угол у плиты с видом человека, мечтающего оказаться где угодно, только не здесь.

Я замерла на пороге, вцепившись в косяк. Осматривала обоих и не могла не отметить, насколько они были разными.

Один — простой, яркий и до одури настоящий. Другой — сдержанный, глубокий, как дно морской глубины. И то, как Кайл до скрипа сжал зубы, увидев как Данте зашагал ко мне, сказало мне само за себя: кто был предметом их спора.

Однако отпрянула я от мага, как от огня, вовсе не из-за этого.

— Я сама! — вырвалось из меня резче, чем я ожидала. Голос не дрогнул, хотя ноги — почти да.

Упав напротив Кайла за столом, я невольно испытывала отвращение от того, как он довольно ухмылялся, глядя на эту сцену. Данте же вначале молча замер со сжатыми кулаками на том самом месте, откуда я от него буквально сбежала, а после вздохнул свободнее и, повернувшись, сказал:

— Молодец. А теперь дай тебя осмотреть. Нужно убедиться, что яд уходит из тела.

Приближался он вновь медленно, словно давал мне время на смирение с неизбежным. Но не помогло. Потому что когда он подошёл вплотную и поднял мой подбородок пальцами, моё сердце рухнуло куда-то в пропасть.

Я знала, что он делал всё по правилам: просто осматривал, как должен. Но когда его большой палец легко мазнул по моим губам, заставляя приоткрыть рот…

…я забыла, как дышать.

— Скажи «а-а-а», — с непроницаемым выражением лица произнёс он, точно издеваясь столь тонко, насколько это было возможно.

А мне оставалось лишь сверкнуть гневно голубыми топазами глаз, но подчиниться. И спустя секунду Данте уже отпустил моё лицо и взял в ладони мои руки, слушая на этот раз пульс.

Хотя казалось, что сейчас его слышали все присутствующие в комнате. Он задержал мою руку в своей чуть дольше, чем нужно, и уголок его губ дрогнул в слабом изгибе.

— Тебе нужно ещё выпить настойки. Язык всё ещё обложен, и сердцебиение слишком быстрое, — говорил он уже спокойным бархатным тоном. — Фая, нальёшь ей остатки? И можешь уже подавать на стол.

А затем, не глядя на меня больше, маг спокойно пересёк кухню и сел за стол рядом с Кайлом. Вероятно, специально, чтобы меньше давить на меня своим присутствием.

И после этой сцены я была за это почти благодарна. Да и, судя по пылающему взгляду Кайла, он тоже.

Фая — та самая крошечная старушка с руками, пахнущими корицей и хлебом, — сновала между печью и столом с завидной для меня сейчас прытью. На стол одна за другой легли щедрые тарелки: поджаристая куропатка, убитая мной ещё вчера, и картошка.

От одного только вида, не говоря уже об аромате, свело живот, а внутри взыграло какое-то первобытное, хищное желание — жрать.

Однако сначала всё же пришлось выпить заговорённый настой. То, что Данте поработал над ним лично, я чувствовала в каждой капле снадобья, стекающего горькой патокой по моему горлу. Да он и не пытался скрыть этот факт, ибо заклинание просвечивалось насквозь, и я легко поняла: он лишь усилил действие трав, а потому без вопросов выпила его залпом.

Но стоило мне, словно озверевшей после такого тяжёлого восстановления, наброситься на пищу, как Кайл, не выждав и пары минут, завёл разговор:

— Так ты наткнулась на разбойников после того, как собрала ягоды? — спросил он, лениво перебирая картошку на тарелке и то и дело допытывающе поглядывая на меня.

В это время я очень активно жевала, а потому лишь кратко кивнула и запихнула в рот ещё одну порцию жирного мяса. Это не остановило парня от расспросов:

— А напомнить можешь, где у нас можно найти такую хорошую поляну возле болот? — произнёс он всё тем же нарочито расслабленным тоном.

И я только сейчас начала понимать, к чему он клонит. Кайл думал, что я соврала. И теперь был мой черёд поднимать на него взгляд, в котором недоумение смешивалось с обидой.

— Нашла новую. Покажу после, если захочешь, — ответила я, выдержав внушительную паузу, пока полностью не прожевала мясо.

Под его сощуренным взглядом зелёных глаз я как ни в чём не бывало закинула в себя очередную порцию еды, сгораемую в котле моего личного упрямства и желания скорее встать на ноги.

И когда Кайл вновь открыл рот, порываясь что-то сказать, его резко перебил Данте:

— Дай ей уже спокойно поесть.

Кайл резко захлопнул рот. Однако не прошло и нескольких секунд, как он с шумом отодвинул свою тарелку с едой в сторону, явно не желая больше ждать.

— Я просто не понимаю, как тебе удалось справиться с девятью разбойниками, да при этом ещё и уйти живой! — взорвался Кайл на пустом месте, с шумом выдохнув всю ярость и непонимание произошедшего разом.

Я тяжело вздохнула, молча глядя в тарелку, дна которой не было видно. Но в голове невольно крутились мысли о том, что горькие успокаивающие настойки придётся пить не мне одной.

— Ты действительно хочешь узнать, как я их убила? — только и переспросила я серьёзно, невольно отклонив голову назад.

Мой мрачный, всё ещё голодный взгляд заставил его на секунду помедлить, а после всё же коротко кивнуть. Я же вздохнула глубже, закинула в рот ещё один кусочек мяса, молча перевела взгляд за окно и начала детально вспоминать произошедшее.

— Началось с того, что с помощью лука мне удалось убить четверых, прежде чем они спешились…

Голос был таким же ровным, как и стрела, летящая в горло. Единственное, в чём пришлось соврать, это финал. Рассказывать о том, как чья-то голова разлетелась по поляне под глухой щелчок моих пальцев, мне не хотелось.

Да и тела, я была уверена, на поляне уже не было. Лес о нём точно позаботился. Теперь он был мне должен, и позже я собиралась забрать этот долг.

По мере рассказа лицо Кайла становилось всё серее, а моя хладнокровность делала его всё более неуверенным. Вот только с Данте всё было совсем наоборот. Эти чёрные, как ночь, глаза пугали меня почти так же, как и я пугала Кайла. Ведь я не знала, что он видел во мне.

— Ясно… — лишь сухо пробормотал парень, когда я закончила историю на том, что сломала ворота кузнеца и ввалилась в его двор в полном раздрае. — Прости, но ты должна понять, насколько тяжело в это поверить. Я не думал, что ты вообще… способна пойти на убийство.

Его голос был ровный, почти бесцветный, но я уловила ту ноту, которую он не хотел выдавать, разочарование.

И вот тут я чуть было не рассмеялась. В голос, зло и с толикой обиды. Если бы он только знал, на что я способна. На что меня уже не раз заставляли идти. И как бы мне хотелось, чтобы он этого никогда и не узнал.

Кайл при этом бросил угрюмый взгляд на Данте, который в ответ даже бровью не повёл. Потому он всё же решился задать ещё один вопрос:

— А почему ты направилась в дом Геральда? Почему не в монастырь? Тебе же было нужно лишь ещё немного проехать.

— Время шло не на минуты, а на секунды до того, как я отключусь. А Геральд бывший военный, я понимала, что он может оказать необходимую первую помощь, — пожала я плечами, всё же пытаясь доесть оставшееся в тарелке, несмотря на то что аппетит куда-то подевался. — Ну а когда я оказалась здесь, от меня уже мало что зависело… — произнесла я, не задумываясь.

А Кайл вдруг зацепился за эту фразу и чуть ли не перегнулся ко мне через стол, спрашивая:

— Значит, Данте стал лечить тебя без твоего разрешения⁈

В этот момент я всё же не выдержала и бросила вилку так, что та, отскочив, упала со стола. Наплевав на это, я ухватилась за взгляд парня и сама невольно подалась вперёд, чтобы сказать:

— Кайл, он спас мне жизнь! — прорычала я это так, что парень резко отпрянул назад. — Это всё, что ты хотел узнать? Или есть ещё что-то⁈

Кайл с расширенными от удивления глазами вначале сглотнул, а после, побегав немного взглядом, всё же спросил, но уже тихо и не так обвиняюще:

— Но почему ты вообще пошла в лес одна? Да ещё и так рано? Ты ведь… никогда так не делала, — произнёс он то, что было самым важным вопросом из всех, которые он когда-либо мне задавал.

И мой пыл тут же угас при воспоминании о причинах. Однако, решив, что в моих проблемах совсем не было ничего магического, я созналась:

— Просто… меня мучали кошмары. Вот я и решила проветрить голову…

И тут неожиданную заинтересованность проявил молчавший, но внимательно следивший за всем маг.

— И давно у тебя кошмары? — лишь спросил он как бы между прочим, но меня всё равно пробирало до костей от одного только звука его голоса.

Смотреть на него и осознавать, что он всё же не плод моей детской фантазии, у меня получалось с трудом. Лишь его незримая сила, оплетающая всё вокруг точно паутиной, заставляла прийти в себя и поверить в происходящее: я была в его доме, где он с отцом меня спас. И я должна была как можно равнодушнее ответить на поставленный вопрос:

— Не так давно, чтобы мне хотелось жаловаться.

Рассказывать всё начистоту я не собиралась. И он это прекрасно чувствовал.

— Просто если захочешь, я мог бы помочь и с этим… — его слова, тёплые и обволакивающие, звучали почти заботливо.

Кайл при этом резко встал из-за стола. Его стул проехался по полу с неприятным скрипом, отражаясь в висках пульсирующим раздражением.

— Хватило нам твоей помощи, спасибо, — не скрывая яда в голосе прошипел Кайл, огибая мага со спины. — Пошли, Адель. Нам нужно зайти к старосте.

Я уже собиралась подняться, но в тот же миг встал и Данте. Его движение отзеркалило моё.

— Ей нужен отдых, а не допросы твоего отца. Ты слышал её рассказ, справишься с пересказом и сам, — произнёс синеволосый маг, с равнодушием глядя на ощетинившегося Кайла.

Тот резко наступал на него с тихим рычанием.

— Ты думаешь, я оставлю её с тобой ещё хотя бы на минуту? Да я…

Договорить Кайл не успел, ибо в комнату ворвался Геральд, который, как всегда, очень быстро взял дело в свои руки.

— Уже уходите, Кайл? Рад, что тебе стало легче, Адель. Может, вам коня дать, чтобы было проще передвигаться? Пойдёмте, я отвяжу для вас своего гнедого, — его голос звучал нарочито буднично. Он будто не замечал двух гончих, готовых вцепиться друг другу в глотку. И этим он спасал всех.

Геральд, наплевав на двоих щенков, подошёл ко мне и, предложив руку помощи, молча повёл прочь из кухни. Как я была за это благодарна, думаю, он прочитал по моим глазам.

Кузнец действительно очень быстро подготовил для меня коня. Хотя идти здесь было немного, он всё равно помог забраться на спину лошади и не дал упасть от нахлынувшего головокружения.

— Спасибо, Геральд, дальше я сам, — голос Кайла всё ещё был хриплым, но уже без той оглушающей ярости.

Данте остался на крыльце, ничего не говоря. В нём снова сквозила каменная неподвижность статуи. Только чёрные глаза всё равно умело выжигали дыру между моих лопаток. У меня просто не было сил, чтобы ответить ему достойно.

— Веди аккуратно. Она действительно пока ещё очень слаба.

И в этих словах мага было куда больше тревоги, чем он мог позволить себе показать. Он знал, насколько хрупким сейчас было моё состояние.

Я и правда едва держалась в седле. Магическая энергия, которую он вогнал в моё тело, всё ещё бродила под кожей, как волчья кровь: горячая, насыщенная и опасная. Она казалась чужой, но сейчас… сейчас я ей была обязана дыханием.

И всё же, несмотря на шаткое сознание, я обернулась. Не нужно было, но я всё равно это сделала. Потому что там — он. Потому что часть меня хотела вновь убедиться, что это не мираж, не порождение старых, больных снов.

Я встретила его взгляд и потерялась в глубокой, как бездна, пропасти.

— Поговорим позже? — спросил он сквозь расстояние и условности, что были между нами всё это время.

Я замерла. Лёгкие на миг перестали работать. Сердце невзначай совершило пару сальто. Ведь он говорил со мной, но не вслух.

Магическое прикосновение, будто прохладная вода на раскалённой коже, проникла в меня мягко, но оставила после себя след. Он не просто обошёл мою защиту, он прошёл сквозь неё, словно знал тайную дорогу с самого начала. И маг, не знающий, что нельзя было ему так красиво усмехаться над моим шоком, выводил меня явно из себя.

Кайл тем временем разворачивал лошадь. Его хватка была крепка, а взгляд малахитовых глаз всё ещё напряжён. Он хотел увести меня отсюда, спрятать подальше и спасти. Даже если никто его об этом и не просил. И я позволила ему. Пока.

Но внутри — гул. Гул как от раската грома, который ты слышишь уже после вспышки.

Я опустила голову, вцепляясь в гриву лошади, и сделала глубокий вдох, чтобы выровнять пульс. Чтобы вернуть себе хотя бы подобие контроля.

Позже. Мы поговорим позже.

Лишь бы этот прекрасный сон, что стал вдруг явью, не обернулся моим новым кошмаром.