Сопротивление

Белат

Осуал присмотрит за Ольсеей. Он бы пригодился и нам с Зуоусом, но Ольсея — самое дорогое, что у нас есть, и поэтому лучшего мясника мы оставили с ней.

Переместились во дворец золотых, бывшую императорскую резиденцию. Совет старейшин заседал в удаленном форпосте под охраной полка серых стражников, которым я дал задание стоять насмерть и никого не пускать, чтобы совет был завершен и новый император избран.

А мы с Зулусом ринулись туда, где могли быть отряды золотых драконов, чтобы дать отпор и показать, что они больше не командуют и вернуть своё положение не смогут. Никто не даст им снова узурпировать власть.

Захватили для этого с собой ту двадцатку серых стражей, которых Ольсея уже защитила от магии золотых. Бежали по двору и вбежали в большую столовую, где восседали золотые драконы и, видимо, совещались.

Они отреагировали молниеносно и тут же направили шквал золотого пламени, призванного сделать из нас золотые статуи.

Вот же было удивление на их лицах, когда мы остались невредимы и сами напали. Правда, заклинания они тоже благополучно отбили, и пора было пустить в ход меч.

Сталь пела в моей руке, а Зирман стоял спиной к моей спине, и напавшая золотая свора окружила нас. Атаковали всем скопом, серым драконам тоже досталось, но нам больше.

Золотые оказались неплохими противниками, и я видел, что в этот раз мы уходим с ничьей. А вот в следующий раз так может не повести. Солано и Зирмана очень не хватало, и Осуала, конечно же. С ними перевес мог быть на нашей стороне.

Придется снова вернуться, но тогда эффекта неожиданности не будет, и мы будем в менее выигрышной позиции. Значит, позицию надо улучшить по-другому и добавить другой эффект, не менее неожиданный.

Это я думал подключить Зукрона к нашему противостоянию. На что он пойдёт ради того, чтобы быть с Ольсеей? Ну и конечно, вначале надо надломить его наглость и заносчивость.

Встретились с Солано и Зирманом, выяснили, что заклинания нет и Зукрон будет настоящим мужем Ольсеи, как я и думал. А вот что делать теперь я не знал. Убить его нельзя. Хотелось бы использовать его влияние на золотых, но как.

Солано предложил первым делом наказать Зукрова за все его поступки и наказать жестоко. Показал мне в мыслях, как это надо сделать, и мы, посовещавшись, решили, что хоть и противно так поступать с мужиком, но он поступал хуже. К тому же Солано как менталист просветил нас, что Ольсея должна видеть наказание, чтобы боль и страдание от обиды прошли. Значит, пора наказать бывшего императора.

Мы вернулись и застали любимую спящей. Осуал рассказал, что были нападения на имение, но те, кого Ольсея уже защитила, смогли вместе с ним отбросить нападавших.

— Скоро уже проснётся, — ласково глядя на малышку, сказал Солано. Мы вышли ждать её пробуждения в гостиную. Ещё когда смотрел на спящую девушку, понял, как соскучился и жажду прикасаться к ней и обладать. Посмотрел на друзей. Никто не говорил об этом, но у всех горели глаза.

Мы обсуждали, как схватить всех золотых и прекратить сопротивление золотого рода. Пока что идеи были слабые. Мы могли только отбивать нападки, а нужен был решительный ход.

Малышка вышла к нам уже одетая, и, накормив свою драгоценность, отвели её в подвал. Она боялась, но не противилась. От этого возбуждение просто снесло разум. Я как безумный смотрел на Зирмана, когда он надел на Ольсею артефакты, которые возбуждали её тело, и обладающего распалённой любимой, и потом сам набросился на малышку как зверь. Мы все не могли сдерживать свои хищные порывы. Её податливость, а потом беспомощность и её желание лишали разума и доводили удовольствие до высшего порядка.

А потом привели Зукрона. Он не был сломлен. Да, он боялся наказания, но не просил пощады. Он не просил освободить его, как бы долго не продолжалось наказание и каким бы сильным и болезненным оно ни было. Он терпел и молчал.

А вот малышке становилось плохо. Нам всем тоже было хреново, но мы сильные драконы и могли выдержать страдания Зукрона ещё очень долго, и он сам тоже мог ещё очень долго терпеть, а вот малышка ещё не окрепла настолько, чтобы справиться с мучениями, передающимися по связи.

Я порывался прекратить пытку, видя, что Ольсея мучается тоже, но Солано останавливал меня. Останавливал до тех пор, пока малышка уже была почти без сознания. Так ослабла, что осталась совсем без сил. Тогда по мыслесвязи Солано сказал положить её и отпустить Зукрона. Дать ему стать настоящим мужем Ольсеи.

Я бы не решился на это, но Солано сказал, что это единственный шанс. Второй раз Ольсея уже не будет так реагировать. Она будет готова и выдержит любое наказание Зукрона. Именно сейчас она так слаба, что не сможет сопротивляться, и Зукрон сможет овладеть ею без сопротивления, и уже после этого она смирится с тем, что и он её муж тоже.

Кивнул Зирману, и он дал команду слугам отпустить шестого мужа нашей любимой. Я видел, как Осуал и Зирман положили малышку на кушетку, раскинув её руки, и согнули ноги, раздвинув их. Она лежала беспомощная, и Зукрон подошёл к ней. С силой и жадностью голодного зверя он вошёл в неё и бил малышку, пока не кончил. Мы все по связи ощущали, как ему хорошо и какой триумф и кайф он испытывает сейчас.

Он не смог сдержаться и сразу сказал, что будет верным псом нашей малышки. Солано передал мне, что нужно подтолкнуть его доказать свои слова и преданность. А потом настроил ему мыслесвязь с нами и инструктировал на общем канале, что нужно сделать и как убедить свой род отступить.

Я снял с него кандалы, и он с братом и Зирманом отправились в штаб золотых. Зукрон мысленно сказал нам, что он ощущает, где родственников больше всего, и пойдёт туда. А Зулус и Зирман прикроют его, если что-то не сложится.

Но Солано был убеждён, что всё пройдёт как по маслу. А я вдруг, сообразив, спросил, недоумевая:

— Так это специально надо было наказывать вот так Зукрона, чтобы он сломался и стал полностью на нашей стороне? — сказал и поражался рассудительности друга.