Глава 12. Юджин

Юджин

— Осталась последняя комната, — пробормотал Юджин вслух, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Нам запретили туда входить, — шёпотом напомнила Аврора и Юджин скривился.

Тоже ещё, лезет! Как будто он не в курсе, что запретили! И что теперь?

Уходить несолоно хлебавши?

А «расшалившийся призрак» сам упокоится? В том, что виной беспорядкам в доме Алвейл именно неупокоенный призрак, у Юджина сомнений не осталось, как и в том, что находится он в той самой комнате, куда им запретили ходить. И что делать?

Мистрис Алвейл как раз очень удачно пригласили «к аппарату» и хозяйка увлечённо щебетала по телефону, жестикулируя при этом. Судя по живой мимике холёного лица, бесконечным «Ах! Что ты такое говоришь?!», «Да ладно!», «Ни в жизни не поверю!», «Неужели?», это надолго.

Так что сейчас или никогда.

— Пошли, — решил Юджин, и, не оглядываясь на хозяйку, пошёл к лестнице.

— Мы ещё раз обойдём галерею! — крикнула Аврора хозяйке и мистрис Алвейл, прижав трубку плечом, раздражённо замахала на них руками. Мол, идите уже, идите! Делайте свою работу!

— Врушка, — шепнул Юджин, не в силах сдержать улыбки.

И Аврора улыбнулась в ответ. Улыбка у неё была славная, словно солнце выглянуло из-за туч.

— А иначе в Аусвер не прожить, — лукаво сказала она. — Так ведь?

— Мы сюда не каламбурить пришли, — строго сказал Юджин, вмиг нахмурившись.

Но вышло не очень-то строго. Что-то было в новенькой такое, что подкупало. Рядом с ней хотелось улыбаться, даже смеяться. Громко, в голос. С непонятным Юджину облегчением. Странная она всё-таки…

— Погоди, — пресекла его попытки взяться за ручку двери Аврора, положив пальцы на локоть. — Дай я… К тому же, здесь закрыто.

— Где ты этому научилась? — Юджин чуть не присвистнул, когда новенькая щёлкнула замком, не прикасаясь к двери и повернула ручку, не обронив с неё ни пылинки.

Аврора пожала плечами.

— Маг по дороге научил. Хотел посмотреть, что я умею.

— Хорошо научил, — вынужден был признать Юджин, заходя в комнату.

Дай Богиня, разберутся с призраком по-быстрому и не придётся выслушивать визг и вопли хозяйки…

С первого взгляда на запретную комнату изнутри становилось понятно, что сюда давно никто не входил. Судя по ошмёткам пыли, годы… Как и становилось понятно, что здесь жил ребёнок. Девочка.

Розовые обои с золотым тиснением, розовый балдахин с золотыми кистями, даже зайцы и мишки на розовом же покрывале были цвета взбесившихся поросят. В сочетании с клочьями пыли по углам и стоячему, нежилому воздуху — жутко.

Юджин чуть не сплюнул с досады.

Во-первых, комната была пуста. Во-вторых…

Посреди комнаты был небольшой бассейн с журчащим фонтаном и золотыми рыбками.

Магическими рыбками, чтоб их сфинксы съели! Хозяев, а не рыбок! Твари! Скоты! Ведь понятно, вода в фонтане проточная, меняется каждую секунду от центральной системы водоснабжения. Магической системы.

Они там, в Аусвер, загибаются, а эти… Тратят магию на нежилую комнату!

Нежилую!!!

От ярости потемнело перед глазами.

— Нет здесь никого, — глухо проворчал Юджин, вбивая показатели в датчик. Для отчётности в академии. — Пшли отсюда.

Но новенькая — в третий раз за последний час! — ослушалась. И что у неё за дурацкая привычка лапать его?! Ну, то есть хватать за руку?! Он маг, в конце концов, или мишка для обжимашек?!

— Ты чего? — почти прорычал Юджин, дёргая плечом. Но из цепких пальчиков этой врушки-альбиноса оказалось не так-то просто вырваться.

— Т-с-с… — прошептала девчонка, как будто всё это в порядке вещей. — Погоди, я чувствую его. Он спрятался. Он… тебя боится.

— Сдурела, что ли? Меня-то ему чего бояться? Да призраки не испытывают страха, что ты мне голову дуришь!

— А вот и не дурю! Та призрачная леди, которая меня сегодня в комнату провожала…

— Леди Морвейн? Тьфу, Молчаливая Леди?

— Ну, не такая и молчаливая, кстати…

— Только не говори, что она говорила с тобой!

— А вот и говорила! — Аврора смотрела на него с вызовом и укором. — И, конечно, она чувствует. Ей не хватает красок…

— Чего?

— Ярких нарядов, как у этой… у нашей хозяйки. Она, наверное, была бы рада её платью, — Аврора мечтательно закатила глаза. — Но самое главное не это, а знаешь, что? Ей одиноко. Поговорить не с кем.

— Говорила бы с нами… ну ладно, с вами-девочками…

— Не-а, — Аврора помотала головой. — Всё не то. Мы, дистрикские, сильно отличаемся от преторианских. Сам видишь. Им с нами разговаривать не о чем…

— Это мне не о чем с ними разговаривать, ясно тебе?!

— Ясно, ясно. Можно и так сказать, — Аврора была совершенно неконфликтна. И непрошибаема. — А всё же призрак здесь, — лукаво добавила она.

— И где же он?

Девчонка бесила. До белых глаз. До сжимающихся кулаков. До зубовного скрежета. До бессилия…

— Т-с-с… У неё водная магия… была…

С этими словами она перегнулась через мраморный бортик и вгляделась в воду.

Юджину вдруг захотелось схватить её за выглянувшие из-под мантии щиколотки и швырнуть в этот бассейн. И самому прыгнуть следом. И плескать на неё водой, смотреть, как она отфыркивается, и, в свою очередь, окатывает его из ладоней. А потом бы она стянула через голову вымокшую мантию, вся такая раскрасневшаяся, смеющаяся… с голыми плечами… от одной лишь этой фантазии Юджина так и бросило в жар.

Какое там плескаться?! Он что, забыл, что их обоих ждёт?!

Аврору всё-таки окатили водой. С ног до головы.

«Второй раз за день», — пронеслось в голове у Юджина.

Призрак, вынырнувший из бассейна и взмывший под самый потолок, оказался девчонкой, примерно Аврориного возраста. С копной непослушных кудряшек и в очень откровенном, летящем наряде.

Юджин часто заморгал. Наряд на призраке показался знакомым. С чего бы? У него сроду не было знакомых призраков!

А потом сообразил. Одеяние Оракула из Храма Четырёхликой. Юджин был в Храме пару раз. На Оракулов боялся лишний раз взгляд поднять. Чтобы не спросить чего ненароком, не ляпнуть какую-то глупость. Да и смущали они своими голыми ляжками и плечами! Всё-таки он молодой, здоровый парень…

— Не бойся, — тем временем эта дурочка беловолосая во весь рот улыбалась призраку. Руки тянула… — Мы тебя не обидим.

С этим Юджин мог бы поспорить. В задании-то чёрным по белому: упокоить. Но ради разнообразия решил не лезть.

Призрак, похоже, решал, верить Авроре или нет.

— Ты откуда? — девчонка ковала железо, пока горячо.

— Не помню, — ответил призрак немного писклявым голосом. — Он меня поцеловал, а потом… всё так непонятно… и страшно, страшно! — и заметался вихрем по комнате, срывая занавески, балдахин, разметав какие-то рисунки…

— Не шевелись! — цыкнула на него девчонка, хотя он и не собирался шевелиться. — Ты её спугнёшь! И вдруг запела… Блаженная…

Юджин вздрогнул. Эту колыбельную когда-то пела ему мама.

Спи, малютка, мой прекрасный…

Призрак застыл в воздухе, прислушался.

— Мне мама в детстве пела, чтобы я не боялась, — сообщила новенькая.

— Чего не боялась? — против воли уточнил Юджин.

— Уснуть, — бесхитростно сообщила Аврора. — Мне почему-то казалось, что если я усну, то всё. Меня не будет. И вообще ничего не будет, понимаешь? — она отвечала Юджину, но смотрела на призрачную девчонку под потолком.

— Понимаю, — призрак медленно опустился и завис перед лицом Авроры, вглядываясь в него так пристально, что Юджин подумал, что если б не него так уставился призрак, он бы…

Что именно, додумать не успел.

— Я тоже думала, что после смерти ничего нет, — пропищал призрак. — Но он поцеловал меня и стало совсем нестрашно… Но потом, уже после всего, я запаниковала. Потому что теперь всё не так, как раньше. Глупо, правда?

— Кто — поцеловал?

— А ты его знаешь, — призрак лукаво склонил голову. — При встрече передай ему поцелуй!

Аврора — да и сам Юджин, чего уж там — выглядела опешившей.

— А почему сама не поцелуешь? — осторожно уточнила Аврора.

— А я не могу! — и призрак, тряхнув кудряшками, перекувыркнулся через голову. — И, если уж совсем честно, мне это больше неинтересно. Всё, что хотела, я узнала!

— Как тебя зовут?

— Игрит.

— Очень приятно. А я Аврора. А это — Юджин. Он всё время дуется, но он добрый.

Игрит посмотрела на него с опаской. И правильно. Одно его слово — и она развеется. Упокоится…

— А здесь почему буянишь? — с улыбкой спросила Аврора. — Хозяев пугаешь?

— Я здесь хозяйка! Была… Пока Храм меня не забрал.

— Вот оно что! Наверное, страшно было?

— Ни капельки. Я сама хотела. Когда в тебя вселяется Богиня, это… Это… Не передать, в общем! Но с людьми — с обычными людьми становится скучно. И громко! Слишком много знаний. Слишком много…

— Всё с тобой понятно, — кивнула Аврора. — Скучно тебе здесь?

Призрак осторожно кивнул.

— А хозяева… то есть родители тебя не видят, да? Они ведь не маги.

Девчонка помотала головой.

— Они могут меня видеть, — тихо сказала она. — Но не хотят.

Аврора покосилась на Юджина и тот вынужден был кивнуть. Всё правильно. Родственные связи иной раз посильней магии. Но не в этот раз. Отдав дочь Храму в качестве Оракула, они уже однажды с ней попрощались. И больше не хотят делать этого снова…

— Всё ясно.

— Вы меня развеять пришли?

Юджин чуть было не ляпнул «да», но Аврора вовремя отдавила ему ногу. Поэтому осталось лишь позорно простонать «ах ты ж!».

— Тебя никто не тронет, — твёрдо сказала Аврора.

— Но… — начал было Юджин.

— Её никто не тронет! — похоже, новенькая сама не поняла, как перешла на крик.

Розовые глаза альбиноса вдруг засияли турмалинами. Зачерпнув в ладони воду, девчонка окатила призрака с головы до ног. Юджину, кстати, тоже досталось.

Но поразило не это. Новенькая каким-то образом умудрилась замкнуть водной магией прореху в призрачной оболочке — единственное уязвимое место призрака. Теперь и думать нельзя, чтобы его развеять…

— Силой Воды! — объявила она не своим голосом.

— Ты что наделала? Ты… как это сделала?

— Не знаю, — девчонка выглядела испуганной, смотрела то на него, то на призрака, беспомощно развела руки в стороны. — Оно само. И с Бусиком так было…

— С каким ещё Бусиком? Ты хоть соображаешь, что только что подарила призраку бессмертие?!

— С серым, в полоску…

— Серым, в полоску! — передразнил Юджин. — Как в академии отчитываться будем?

Аврора тряхнула головой.

— Отчитаемся… Игрит, пойдёшь с нами в Аусвер?

— А что я там буду делать?

— Работать, — уверенно ответила Аврора. — Мне кажется, вы подружитесь с леди Морвейн. Юджин, как ты думаешь?

И что ему оставалось? Только руками развести. Чего теперь-то? Но с другой стороны, им приказано «прекратить беспорядки» в доме Алвейл? Они прекратили. А остальное — детали. Ну, немного поломать голову, заполняя отчётность…

Подумаешь, одним призраком в академии больше — одним меньше.

— Кстати, у нас и со статуями поболтать можно. И картины там живые… — Аврору, что называется, «несло».

— Живые картины? Всегда хотела посмотреть… Говорят, призраки по мирам, нарисованным в картинах, гулять могут… Даже путешествовать! То-то, должно быть, интересно!

— Ну, вот видишь! Как хорошо всё складывается…

Несмотря на то, что новенькая, под эдакой безобидной, почти ангельской личиной блаженной тихони скрывала недюжинное упрямство, стальную волю (Юджин умел видеть это в людях) и действительно сильный магический дар, — подарить бессмертие призраку — это вам не шутки, такое не каждому Магистру под силу! — Юджин не мог на неё больше злиться. Вот хотел, ещё как хотел — и не мог. Никак.

Даже досадовал на собственную слабость. И, чего уж там, вредность напополам с упрямством.

Он собирался рассказать Авроре правду об Аусвер, раз уж её угораздило угодить к ним, ещё по дороге на практику. Сдержался. Ждал, когда сама попросит. Мысль о том, что новенькая посмотрит на него заискивающе, с интересом, с живым, неподдельным интересом, приятно грела. Но потом встреча со странной парочкой, вся эта эпопея с призраком… Не до того было.

А на обратной дороге и вовсе не до того.

Его вниманием, как и вниманием Авроры безраздельно владела Игрит, которая летела рядом, с интересом вертела кудрявой головой по сторонам и напевала тонким голосом:

— Порой восстанет брат на брата,

Безжалостно, неистово,

И все, что первый крикнет, — правда,

И что второй ответит, — правда,

Правда, да не истина…*

(* «Песня о правде и об истине» к/ф «Не покидай» прим. авт.)

…Засыпая в эту ночь, Юджин долго ворочался с боку на бок.

Перед глазами то возникала Аврора — светлая и лучистая, в брызгах воды и с обнажёнными плечами, и от таких фантазий бросало в жар, то разноцветная, расфуфыренная парочка, которая назвала себя Сокрушителями Оков. Жёсткие, сильные, бесстрастные. При мысли о них брови сами собой сталкивались у переносицы, а губы сжимались, как горизонт в степи.

Надо спросить у Касьяна завтра, помнит ли он некую Юлу?

И знает ли о выпускнике, которому удалось удрать из Аусвер?