Глава 19. Бенжамин

Бенжамин

Бенжамину не спалось.

Непривычный прилив сил подбрасывал, потрясывал, гонял от доски, испещрённой сложными многоступенчатыми формулами к приборам, от приборов — к столу с объёмными иллюзиями, от стола — к карте на стене, от карты — снова к доске.

Взгляд у Тринадцатого Магистра был шальной, немного безумный. Губы то и дело норовили раздвинуться в улыбке.

А ведь он и забыл, как ощущается здоровье! В том то и дело, что никак! Его вообще не замечаешь, пока однажды не потеряешь…

Была у Бенжамина ещё одна причина не спать этой ночью. Помимо небывалого прилива сил.

У этой причины были мягкие, как лебединый пух, волосы, молочно-белая кожа, розовые прозрачные глаза и нежные губы.

Одна мысль о ней пронзала стрелой ослепительного желания.

Перед его мысленным взором она почему-то представала в столпе света, как тогда, на Распределении, но не прикрывала застенчиво ладошками грудь. Нежные бледные губы были призывно распахнуты, турмалиновые глаза лучились желанием и светом.

Вблизи у неё оказались снежно-белые брови и ресницы.

Непохожая ни на одну из женщин, что встречались Бенжамину.

И всё же было в ней что-то такое… знакомое, даже близкое, если не сказать родное.

Привычный мыслительный многоуровневый поток просто-напросто выключался при одном её появлении, словно чья-то невидимая рука нажимала на рычаг и лампочки приборов гасли в одночасье. Мысли, нередко умные, кстати, привычные концепции, законы, устои — всё это переставало существовать, причём как будто бы даже добровольно, безболезненно, словно признавая своё поражение, свою несостоятельность перед силой женской красоты.

Ей не место в Аусвер… Не место.

Но вытащить её оттуда прямо сейчас невозможно. Не тогда, когда Магистры узнали о небывалом уровне дара девочки! Проклятье! Проклятье! Проклятье!

Драные сфинксы!

Если не Эдгард, а он сам отправился тогда в дистрикт-113-А… Всё могло сложиться иначе. У них…

А теперь, чтобы вытащить её, ему понадобится время. И, возможно, не только время.

Отпустить из Аусвер мощнейшую за всю историю магическую батарейку? Хоть Бенжамин и называл Магистров про себя выжившими из ума стариками, кем-кем, а дураками Магистры не были. Попытайся он вытащить её сейчас — и скандал дойдёт до президента.

И тогда уже не стоит даже думать о том, чтобы спасти её. Да и самому спастись. Его приговорят, как предателя. А её…

Но что же делать?

Ответ один.

Как всегда, заходить издалека.

А пока… видеть её, хотя бы издали.

Упаси его Четырёхликая снова приблизится к ней!

Когда она рядом, его клинит. Ум заходит за разум в прямом смысле.

Он, гениальный учёный, единственный, кто сумел продвинуться в экспериментальной магии так далеко (ну, по-крайней мере куда дальше своих коллег!) перестаёт соображать, теряет контроль от её близости!

Вот только… судя по его расчётам, подтверждёнными данными приборов, этот его магический «вштыр» уже идёт на спад… А значит, скоро рана на груди снова начнёт кровоточить, вернутся боли, припадки…

Но не набрасываться же на неё снова, как только увидит!

К тому же… кажется, после сегодняшнего он не сможет посмотреть ей в глаза.

***

…Бенжамин никак не ожидал, что она подойдёт к нему сама.

Он как раз закончил осматривать результаты магической селекции на экспериментальной площадке: колосья с крохотными, на один зуб, апельсинами, тянулись и ластились к рукам, как собаки, если полить их питательным раствором и сердито шелестели листьями, если пропустить при поливе хотя бы один колосок…

«Коллективный разум магических растений» — значилось в ведомости в его руках… Вне всяких сомнений, он одобрит тему этой дипломной работы. Среди студентов Аусвер встречаются настоящие таланты. Для Магистрата и даже для президента — это не аргумент, чтобы переводить их к нему, в «Преторий».

Нет, не так. Не той силы аргумент.

Но всё же он не сдавался. Эдгард, Игрек, Розалин… и многие другие бывшие студенты Аусвер жизнью, свободой, сохранением магического дара были обязаны именно ему, Сенеке. Он не любил, когда об этом напоминали. Клятая система! Клятый закон!

Удастся ли ему найти выход? С помощью науки?

Кто знает. Но пробовать стоило. Однозначно стоило!

Бенжамин вздрогнул, когда сзади раздалось деликатное покашливание. До того, как оглянуться — уже знал, кого увидит перед собой.

Сегодня она заплела две косы, что делало её совсем юной и беззащитной. И, сфинксы драные, невыносимо желанной…

— Шпионите? — спросила она ангельским голоском.

— Курирую, — хмыкнул Бенжамин.

— Угу, — кивнула студентка. — Надзираете.

— Как ты себя чувствуешь?

Она посмотрела на него как-то горько и зло.

— Превосходно. Мне сегодня не делали забор. Хоть я и настаивала. Мол, дар у меня слишком большой и вчера «случайно» взяли сразу недельную норму. Из-за этого меня все ненавидят, спасибо, что поинтересовались.

— Я убью любого, кто скажет о тебе плохо, — глухо сказал Бенжамин.

— В том-то и дело, — она грустно улыбнулась.

— Я не могу остановить это, — покачал он головой, добавив про себя «сейчас».

— А я и не прошу!

— Чего же ты хочешь? Скажешь, подошла, чтобы снова… нарваться? — его окатило волной жара, когда увидел, как мраморно-белые щёки предательски запылали.

— Мне нужен ключ от пагоды! — выпалила она на одном дыхании.

— Зачем? — брови Бенжамина сами собой поползли вверх. — В нерабочее время кабинеты всё равно закрыты.

— Какая вам разница! — воскликнула Аврора, но тут же с видимым усилием взяла себя в руки и добавила с досадой: — Мне не в кабинеты нужно, а в Распределительный зал.

— Зачем тебе туда?

Аврора дёрнула плечами.

— Там магию лучше видно, — с неохотой пояснила она и посмотрела на него так, что он не только ключ был готов ей дать, а и всю академию Аусвер преподнести на блюдечке. Была б его воля…

— Тренироваться? — с серьёзным видом кивнул он.

— Да.

Видно же, что она чего-то не договаривает, но что именно? Впрочем, это не так сложно выяснить… Ему-то ключ, для того, чтобы попасть в пагоду не нужен.

— Хорошо, я дам тебе ключ, — кивнул он.

— Не просто так, да? — её розовые глаза так и засветились.

— Да, — не стал отпираться он. — Взамен… позволь к тебе прикасаться.

— Прикасаться?

Бенжамин медленно кивнул.

— Я буду целовать тебя, — сдавленно произнёс он. — Так часто, как это возможно. Обещаю, об этом никто не узнает.

— Я не буду спать с вами! — она часто заморгала и решительно помотала головой.

К своему стыду Бенжамин понял, что краснеет.

— Мне кажется, достаточно поцелуев.

— Когда кажется, Четырёхликой свечку ставят!

Бенжамин нахмурился.

— Тебе ключ нужен, или нет?

— Нужен.

— Тогда иди сюда, — всё ещё не веря своему счастью, прошептал он.