Глава 4. Сугроб с начинкой

Войтомир Клыкастый уходил от сопровождавших его двуликих волчьим наметом. Лапы несли владыку Темнолесья через заснеженный лес. Он петлял, как заяц, путая следы, чтобы даже не рыпнулись идти за ним, и думал, думал, думал.

Когда и что пошло в его жизни не так? Когда овдовел или, наоборот, когда женился? Что происходит с единственным сыном и почему так рано угасла молодая жена?

Вопросы требовали ответа давно, но за прошедшие годы он так и не приблизился к разгадке.

Сейчас клан, обеспокоенный болезнью единственного наследника княжьего рода, через совет старейшин потребовал у него вновь связать себя узами брака.

— Ты не нашел свою истинную, Войтомир, Уолин ей не была. Значит, имеешь право на второй шанс, а стае нужен здоровый наследник, — увещевал его старый друг покойного отца, глава совета стаи Керганул Куцый Хвост. — За тебя любая пойдет. Только пожелай.

Князь понимал справедливость его слов, но также помнил, что любая — не истинная. Уолин ему сосватали родители. Первая красавица Темнолесья была желтоглазая и веселая, как птичка. Он согласился, не сомневаясь, что они будут счастливы. Думал, любовь придет и они привыкнут друг к другу. Но не вышло. Жена была доброй, хозяйственной, покорной, но ее волчица принимать его зверя не желала. Стоило Уолин обернуться, как она бросалась на мужа, пытаясь перегрызть ему глотку. Семейная жизнь превратилась в пытку. На время примирило супругов одно: волчица понесла. Только вот, родив князю сына, она, боясь навредить ребенку, перестала оборачиваться и потому медленно, но верно угасала. Заставить женщину принять другой облик не смог никто — ни совет, ни князь. Угрозы и посулы не помогали. В чем было дело и почему так вышло, Войтомир не разгадал до сих пор.

И вот теперь князь собрался жениться вновь. Не желая повторить прежнюю ошибку, он обратился к древнему лесному оракулу. К тому же самому выбрать невесту из чьего-то рода, будучи не просто наследником, как тогда, а владыкой, означало вызвать междоусобицы с грызней за власть. До сих пор Войтомир считал предсказания оракула бабскими бреднями и развлечением для молодежи. Да и то, что сказала князю Клыкастому засохшая, черная как смоль древесная дева с растрескавшейся корой, поначалу заставило его усомниться в верности принятого решения. Академия идеальных жен, в которую его послала дриада, обучала невест из человеческих женщин, и, даже положи он к ногам какой-нибудь человечки все сокровища Серой стаи, полюбить она его в зверином обличье вряд ли сможет. А уж то, что женщину примет его волк, и вовсе было немыслимо.

Но пока другого выхода Войтомир не нашел и потому, объявив стае сказанное оракулом, собрался в путь.

В таких раздумьях дорога через лес вывела волка на накатанный тракт, и он на мгновение остановился, чутко насторожив уши. До академии, вокруг которой оборотень княжеских кровей, вопреки всем доводам своей охраны, намеревался пооколачиваться, чтобы разведать обстановку, оставалось всего ничего. Дорога как раз туда и вела из находящегося рядом города, огибая заснеженные заросли орешника вдоль излучины замерзшей реки.

Удрал Войтомир от своих княжьих гридней в обозе не просто так, а потому как считал, что в волчьем обличье сможет что-нибудь разузнать об академии. Официально прибыв женихом, обернуться на территории ведьминского заведения, полного магии, он уже не сможет. Да и пугать зверем нервных человеческих девушек, еще и при соперниках, — выходка так себе для репутации, это не родное Темнолесье.

Здоровенная зверюга помялась, обнюхивая утоптанный снег тракта и размышляя, не рвануть ли напрямки, но, заслышав ржание лошадей и звон колокольчиков, решила не рисковать. Мало ли кто едет, в чужих краях одинокому волку надо быть осторожнее. Серой тенью оборотень исчез в зарослях и, ловко огибая деревья, помчался дальше, периодически увязая в снегу. На прогалинку меж сугробов он выскочил, уже видя над деревьями островерхую крышу башенки академии.

То ли давно вот так не случалось бегать князю по лесу в одиночку, то ли отвлекся, унюхав заячий след, но хитроумную орочью ловушку-хват он не учуял.

Хрясь, хлоп... И мощные челюсти деревянного силка из гибких стволиков, вынырнув из-под снега, обхватили передние лапы, чудом не задев голову и не выбив сучками глаза.

Судя по всему, на того самого зайца, оставившего след, западню и ставили, но попал в нее наш волчок, да еще так неудачно, что выбраться оказалось сложно. Разве что, стачивая зубы, грызть проклятую деревяшку, уподобившись бобру. И ведь было бы дерево как дерево, мощные челюсти вмиг раздробили бы его в щепу, но орки умелые охотники. Гибкие, переплетенные ветви тальзяника, из которых была сплетена ловушка, покрывал слой липкой живицы, смешанной с песком, который мигом бы забил и склеил зверю пасть. Да и в человека обернуться — толку мало. Что может сделать мужчина, если руки зажало в капкане? Правильно. Ничего. Потому как нечем. Еще и кожу без защиты шерсти на кистях раздерет сучьями.

Таким беспомощным, как щенок, неразумный Войтомир себя давно не чувствовал. Если узнают в стае, то позора не оберешься. Придется как-то договариваться с охотником. Откупиться и клятву молчания стребовать.

Шаги, приближающиеся к прогалине, где он попался, волк услышал загодя. Судя по голосам, шли двое: женщина и, кажется, ребенок. Только вот шорох поступи был один, как у крупного сложением охотника. Мягкий и плавный, уверенный такой. Оборотень насторожил уши и прислушался к беседе.

— Ну вот зачем тебе каждый раз ветки эти надо? Они потом сыплются, и есть их нельзя. Оль, может, ну их? В лес надо за чем-то полезным ходить. Вкусным, и лучше летом. А мы за еловым лапником по сугробам лезем. Тебе еще с остальными шольтфокл репетировать, чтобы не выбиваться из толпы невест до сольного танца. — Обладатель тонкого цокающего детского голосишка явно был не в восторге от прогулки по лесу.

— Павлентий, не напоминай! Мне еще тот ваш тренировочный ребенок-голем в кошмарах будет сниться. С чего Матильда взяла, что дети себя ведут именно так и с ними надо сюсюкать мерзким голосочком, чтобы они не ревели? — чуть нервно перебил ноющего мальца приятный женский голос. — И вообще, мы почти пришли. Вон смотри, как раз снизу ветки пушистые такие. Сейчас срежем несколько и обратно пойдем.

Голоса приближались, и князь Клыкастый настороженно замер. Единственная молоденькая елочка поблизости, у которой пушистые зеленые веточки росли достаточно низко, находилась как раз в локте от его попавшей в силки тушки. И похоже, к ней и направлялись неизвестные путники.

— Ну вот, режь быстрее, — потребовал писклявый голосок. Потом раздался легкий треск, словно на дерево запрыгнул небольшой зверек, и елка внезапно шатнулась, скинув на волчью морду охапку снега с макушки, отчего он невольно фыркнул.

— Фиу... — присвистнуло сверху. — Ого, какого зайца наш Угд поймал. Зеленый будет недоволен. В кастрюлю его не засунешь, не влезет.

Войтомир задрал морду и оскалился. На еловой лапе сидела упитанная рыжая белка и с любопытством рассматривала его черными пуговками глазок.

Обладательница женского голоса сейчас, судя по шорохам, обходила вокруг дерева, и дело принимало для волка скверный оборот. Князь понимал, что говорящая белка может быть только фамильяром ведьмы, а значит, сюда идет хозяйка зверька. Чародейка же мигом опознает оборотня, и о том, что она может потребовать за молчание и освобождение, владыка Темнолесья даже думать не желал.

К его удивлению, вышедшая на прогалину барышня магией и волшбой не пахла. Это оказалась ладная темноволосая женщина с румянцем во всю щеку, одетая в короткий овечий тулупчик, с ножом в одной руке и только что срезанной хвойной веткой в другой.

— Ой, волк! — сразу опознала она серого зверя и занервничала. — Павлуш, он точно не опасен сейчас? Его эта плетушка из веток крепко держит?

Князь рыкнул, раздражаясь на свою беспомощность, и покосился на острый нож в руке незнакомки. «Надеюсь, эта дамочка не попытается содрать с меня шкуру? Загр-рызу-у-у...»

Он сверкнул глазами и неожиданно почуял, что ведьмовской фамильяр уже спустился с ветки и крутится где-то рядом с его волчьим хвостом. Развернуться с ловушкой не вышло, только впустую дернулся, клацнув пастью, когда ощутил ловкие когтистые пальчики, бесцеремонно дернувшие его за шерсть.

Девушка испуганно вскрикнула, покрепче сжав нож, а нахальный бельчонок вернулся на елку, усевшись практически над макушкой разозленного Войтомира.

«Эй, оборотень, — внезапно раздалось писклявое у волка в голове, — мы тебе не враги. Я волосок выдернул, чтоб с тобой говорить. Понимаю, что тебе обернуться сейчас никак. Учти, кстати, должен будешь».

«Освободите, в долгу не останусь. Перед ней, — князь покосился на настороженную брюнетку, — тебе клясться не буду. Должен фамильяру — долг стребует ведьма. Лучше сдохнуть».

«Да по лапам. Договорились, — внезапно легко согласился рыжий комок меха, даже не попытавшись спорить. — Ольга тебя спасет, ей и будешь должен. Тебя ведь князь вперед послал, да? Такого олуха только вперед и высылать. Пропадет — так и искать не будут. Нам бы в свите его серости свой волк не помешал».

Мелкий упитанный нахал тоненько пакостно хихикнул.

Войтомир не был бы владыкой, если бы не умел обуздывать эмоции и, контролируя ситуацию, извлекать из нее максимум пользы. Зачем девушке и ее приятелю нужен кто-то в свите темнолесского владыки, он выяснит позже. Главное сейчас — выбраться из западни.

К счастью, болтливый бельчонок не признал в нем князя, а значит, можно получить свободу и спасти репутацию, оставшись неузнанным.

— Павлуш, ау... — позвала приятеля мявшаяся в стороне девушка. — Ты там что, на волка этого медитируешь? Не спускайся так низко, вон хвост висит как. Вдруг дотянется. Мы же не знаем, сколько он тут лежит. Голодный, наверное.

Она положила на снег ветку и, покопавшись в кармане, достала сверток, завернутый в чистую тряпочку.

— У меня бутерброд есть с сыром. Может, его покормить? Хороший песик... тьфу... волчок. Бутерброд свежий. Будешь? Павлентий, ты с ветки ему можешь поближе скинуть?

— Да запросто. — Фамильяр ловко спустился с дерева и, забрав у Ольги бутерброд, вскарабкался обратно. — Мням… м-м-м… ням-м-м.

— Павлентий! — рассердилась Белкина. — Как тебе не стыдно? Это не тебе. Ты же недавно ел.

— И чего? Волк не голодный. Хочет, чтобы ты его освободила. Обещал не кусаться. Все честно. Так что ему свобода, мне еда, — пожал плечами обжора, облизывая коготки. — Иди вон выковыривай. Угд наш, конечно, за раскуроченную ловушку не похвалит, но серый, может, оленя какого добудет и к академии притащит... — разглагольствовал он на безопасном расстоянии.

Могучего зверя Оле стало жаль, тем более волчище был хорош. Она успела его отлично рассмотреть. Густая серая шерсть с вуалью черненого серебра по хребтине, умные, словно все понимает, глаза цвета спитого чая, мощные лапы и толстенный, как полено, прямой хвост. Красавец, что уж говорить. Придется спасать.

До сей поры рыжий приятель Белкину не подводил, и поэтому она аккуратно, стараясь не делать резких движений, стала приближаться к попавшему в капкан хищнику.

— Не бойся и не злись. Я помочь хочу. — Оказавшись рядом, Ольга склонилась над прижавшим уши от такой близости незнакомки волком. — Я ножиком вот тут попробую разрезать, и тогда ловушка ослабнет. Ты только не дергайся.

Их взоры встретились, и сердце князя всполошенно дернулось пойманной птичкой и забилось быстрее под внимательным и сочувствующим взглядом карих глаз.

Он вдохнул в себя запах ее теплой кожи, овчины тулупа, рук, пахнущих исчезнувшим в прожорливой белке бутербродом, и пропал, почувствовав бережное прикосновение ласковой ладони, аккуратно коснувшейся его меха.