Глава 22

Захудалый дешевый бар, под названием «Пинно», встретил меня, как обычно: запахом сигарет, пота и радостью, которая излучалась при наслаждении выпивкой и пляшущими на сцене доступными девками.

В этот осенний, праздничный вечер посетителей было не много. Все же Самайн – это вечеринки, ночные клубы, семейные посиделки, встречи с друзьями. А в прокуренном баре, куда ходят, чтобы надраться до поросячьего визга, собрались, в основном, те, кого никто сегодня, нигде не ждет.

Вроде меня.

Может поэтому я и выбрал этот гребаный клоповник? Или потому, что он располагался всего в квартале от полицейского участка?

Впрочем, какая сейчас разница?

Стащив с плеч кожаную куртку, я бросил ее на барный стул и сел за стойку. Постучал по ней пальцами, подзывая молодого паренька-бармена, и сделал довольно скромный заказ.

– Кухня еще открыта, если вам нужна закуска, – предложил он, кивая на закрытую дверь за своей спиной, на которой висело довольно скудное меню.

Я знал его наизусть.

– Обойдусь.

Играющая из колонок такая же заунывная, как царящая внутри атмосфера музыка, сменилась ритмичным джазом. На сцену грузный охранник вытащил микрофон, и в него, слегка не попадая в ноты, запела какая-то до боли знакомая девица, в коротком серебряном платье.

Гадать, откуда я ее знаю, было лень.

Отвернулся. Уставился на стоящие передо мной три шота, шумно выдохнул и опрокинул первый.

Настроение было откровенно хреновым. На душе кошки скребли. Хотя, с чего бы? Я же, мать его, получил именно то, чего так долго хотел.

Она сказала, что уволится. Свалит из моей гребаной жизни. Тогда почему я едва удержался, чтобы не броситься за ней следом?

Зверь до сих пор воет. С цепи чуть не сорвался, грозя непроизвольной трансформацией. А в голове до сих пор гремели ее слова – «а вдруг я твоя истинная пара»?

Вдруг…

Я усмехнулся. Только веселья в этом не было. А лишь одна едкая горечь. Скрипящая на зубах, и раздражающая до жути.

Если бы передо мной стояло это «вдруг», я был бы самым счастливым ублюдком на свете. Но я, мать его, знаю правду. Никакого «вдруг» здесь быть не может.

За первым шотом пошел второй. Гадость редкостная.

В голове всплыла прокрученная уже миллион раз картина, где девчонка, раздвинув свои стройные ноги, полулежит на моем кухонном столе.

Незабываемая сцена. Запах малины со сливками сводит с ума. Бешеный стояк разрывает штаны. Желание податься вперед и войти в нее не языком, а пульсирующим членом захлестывало с головой.

Не знаю каким образом мне удалось обуздать агрессию и побороть животный инстинкт.  Помню, что вены на руках вздулись. Мышцы била дрожь. А с каждым ускоренным ударом ее сердца все сильнее и сильнее хотелось прижать к себе. И хриплым, срывающимся голосом рычать «моя».

Никогда в жизни ничего подобного не испытывал. А с ней срывает все стоп-краны. Но даже в те мгновения, когда хочется обнять ее и прижать к себе, продолжаю вести себя как последний мудак.

Но как иначе?

На плечо легла тяжелая ладонь. И мне даже оглядываться не нужно, чтобы понять, кому она принадлежит.

– Ты опоздал.

Дэш кивнул на два пустых шота и хмыкнул.

– Вижу, – он стащил с себя серый галстук, скрутил его, засунул в карман пиджака и уселся рядом. – Пробки. Самайн же. Все куда-то спешат.

Я кивнул.

– Почему ты выбрал это место? – оглядевшись, он нахмурился и жестом дал знать бармену, чтобы принес ему то же, что и мне. – Здесь все такое… унылое.

Певица выбрала именно этот момент, чтобы промахнуться с высокой нотой. Мы с Бригом переглянусь и поморщились.

– Как раз подходит к моему настроению.

– Проблемы на работе?

– И это тоже. Но не во главе угла.

Дэш около минуты изучал мое лицо. И хрен знает, что он разглядел, но его губы раздвинулись в наглой усмешке. Которую так и хотелось стереть одним резким ударом кулака.

– Яр, ты сам на себя не похож. Я знаю тебя несколько лет. За все это время ты так выглядел лишь один раз, когда не смог достать билеты на финальный хоккейный матч. Какого хрена произошло?

– Белла, – ее имя слетело с губ раньше, чем я смог подумать, а нужно ли мне посвящать во все приятеля? Тем более зная, что его жена приходилась девчонке лучшей подругой.

– Стоит признаться, я догадывался, – без толики сочувствия в голосе протянул Дэш.

Затем опрокинул в себя один из трех шотов и даже не поморщился. Хотя я прекрасно знал, что та адская смесь, которую тут подают, обжигает нутро похлеще кислоты.

– Откуда?

Он усмехнулся.

– Только слепой не видит, как вы друг на друга смотрите. Но если в глазах Беллы горит огонь, в твоих отражается безысходная тоска, – он резко выдохнул. – Послушай, Яр. Ты, конечно, мой друг. Но Белла… она мне как вторая сестра. А значит, я обязан тебя предупредить – причинишь ей боль, я…

– Черт, Дэш, только ты не начинай, а? И так херово. Я держусь от нее подальше. И не собираюсь пересекать черту. Как бы сложно это было.

Последнюю фразу я добавил шепотом, но Бриг услышал и нахмурился.

– Я нихрена из твоего слезливого признания не понял. Может тебе записаться на прием к психологу? Могу посоветовать отличного. Работает в основном с агентами Трибунала.

Не сдержавшись, я запрокинул голову и заржал.

– Если бы все было так просто. Мозгоправ мне не поможет. Да и… Белла уже пообещала, что уволится. А если мы с ней не будем видеться, то и проблема исчезнет. Ей же лучше.

Дэш удивленно приподнял правую бровь и откинулся на спинку стула.

– Прости, если мой вопрос покажется грубым, а тебе твой гребаный нимб не жмет? – в его голосе слышалась нескрываемая злость, и мне бы притушить ее остроумным ответом, но я имел лишь отвисшую челюсть. Приятеля было не так-то просто вывести из себя. Но мне, кажется, удалось. – С чего ты взял, что Белле так будет лучше? Дай ей самой решать. Тем более, что все вокруг видят – ее чувства взаимны, если не сказать больше.

– Я не могу, – пожал плечами, склонился к стойке и стукнулся об нее лбом.

Сильно. Даже стоящий неподалеку бармен дернулся. Занервничал.

– Яр, я никогда не лез в твою личную жизнь. Она меня не касалась. Но сейчас тут замешен близкий мне человек. Поэтому хотелось бы знать – что, мать твою, с тобой не так? Зачем ты мучаешь и себя, и ее? Зачем отталкиваешь? Заставляешь увольняться с работы? А она, между прочим, ей очень нравится. Почему просто не расслабишься и не попробуешь, вдруг у вас что-то получится?

В голове снова всплыл образ распластанной на моем столе девчонки. Ее огромные голубые глаза, влажные розовые губы, разметавшиеся по столешнице платиновые волосы.

Мне никогда в жизни не хотелось кого-то так отчаянно. Готов был все отдать, лишь бы только сорваться, пригвоздить ее колени к груди и трахнуть… Жестко. Грубо. Черт, именно это я бы, наверное, и сделал, если бы нас не прервали.

Плюнул на все и взял то, что принадлежит мне.

– Ты знаешь, отец умер, еще до моего рождения. Матери было всего восемнадцать. Ни родителей, ни друзей. А отцовские родственнички терпеть нас не могли. И чтобы как-то выжить, не умерев с голоду, ей пришлось покинуть дом. Приехать в Светловск, и устроиться официанткой в ночной клуб. Большую часть времени я рос сам по себе. Характер был сложным. Замкнутость, агрессия. Помимо всего, на это влияла ранняя трансформация. Я уже с трех лет мог обращаться. И, поверь, проблем это матери доставляло немерено. Кажется мне было пятнадцать, когда в нашу школу пришла новенькая. Красивая девчонка. Но глупая. Любила нарываться. Она мне понравилась. Я пытался обратить на себя ее внимание, а она высмеяла меня при всем классе. Не помню подробностей. Как пелена перед глазами появилась. Я затащил ее в школьный туалет. Хотел просто напугать. Ничего больше. Но непроизвольно выпустил зверя. До сих пор помню, как вытянулось ее лицо. Глаза от страха чуть ли не на лоб полезли. Она дернулась к окну, а в следующее мгновение лежала на земле. Это был второй этаж.

Воспоминания всплывали в голове из того, дальнего ящика, куда я их так старательно запрятал. Неправильно вывернутая рука. Кровь.

– Она умерла?

Я отрицательно качнул головой.

– Я сильно испугался. Успел сбежать вниз по лестнице и попросил охранника вызвать скорую. Они так и не поняли, что произошло. Списали все на детские игры. Она в этот же день пришла в себя. Знаю, потому что вместе с другими одноклассниками дежурил у ее палаты. Но ни словом не обмолвилась о том, что во всем виноват я. Мне было очень хреново. Рассказал матери. Она была в ужасе. Испугалась, что за нарушение закона о неразглашении меня заберет Трибунал. Наверное, это было бы лучшим вариантом.

– Что произошло?

– Где-то через неделю к нам в школу пришла женщина. Высокая. Вся в черном. На лице вуаль. Зашла в класс и попросила меня выйти. Пустой коридор. Я даже не успел спросить кто она такая. Обхватила костлявой рукой за шею и прижала к стене. Я пытался вырваться, пытался обратиться – нихрена. Ее гребаная сила поражала воображение. Она наклонилась к самому уху и прошептала – «я все знаю». Не угрожала, ничего. Просто держала и смеялась. Я посчитал ее сумасшедшей. Хотел позвать на помощь, но не мог произнести ни звука. Не помню сколько это длилось. Когда она наконец отпустила меня, я только и мог, что держаться за шею и хлопать глазами. Она направилась к выходу, развернулась и послала мне воздушный поцелуй. А затем заявила, что с этого дня мой зверь, который так любит пугать маленьких девочек, станет моим проклятием. И если его увидит хоть одна особа женского пола, она умрет. Как оказалось, это была родная тетка той девчонки. И да, она была Черной ведьмой, которая исчезла из города так же внезапно, как и появилась.

Возникла пауза, в течение которой Дэш разглядывал меня, как неведомую зверюшку. А я… прикончил третий шот.

– Так все дело в проклятии? – наконец уточнил он. – Прости, но кажется, оно не слишком мешает тебе прыгать из одной кровати в другую.

– Не мешает, – согласился я. – Потому что я умею контролировать свою вторую сущность. Но сам знаешь, перед истинной парой мы бессильны. И при первом же сексе зверь, независимо от твоих желаний, вырвется наружу.

– Так то с истинной. Шанс ее встретить – один на миллион. Я до сих пор уверен, что выиграл в лотерею.

Лотерея… скорее, билет в ад.

– Дэш, Белла и есть моя истинная пара.

– С чего ты взял? – недоверчиво спросил он. – Вы же не…

– Нет, – покачал я головой. – Просто знаю. Чувствую. Это… не объяснить словами. Но рядом с ней я как будто…

– Целый? – я кивнул. – Н-да, хреново, мужик. Но, черт, почему ты молчал? Мы бы что-то придумали. Любое проклятие можно снять.

Я усмехнулся.

– Думаешь, я не пробовал? Я же сначала не поверил во всю эту чушь. Сказал себе, что та ведьма просто больная. Но не рисковал. Даже при матери больше не обращался. Через несколько лет сунулся к одной местной светлой. Она не входила в ковен и я посчитал ее безопасной. Она осмотрела меня и заявила, что пришедшее от тьмы не подлежит излечению светом.

– Но кто-то может тебе помочь?

– Может. Тот, кто содержит в себе тьму. Но где я, мать его, найду здесь Черную ведьму? Еще и дам ей себя коснуться.

Представив все это, я поморщился. Дэш вместо того, чтобы по-дружески поддержать, весело хмыкнул, и как-то неприлично разулыбался. Аж кулаки зачесались съездить ему по роже.

– Яр, ты идиот. Не мог мне сразу все рассказать? Ладно, считай, что сегодня твой второй день рождения, – пришла моя очередь хмуриться в недоумении. – Сегодня в Светловск пожаловала Полина. И не одна, а со своим гребаным ведьмаком, который – я не понаслышке это знаю – совсем не такой светлый ангелочек, каким хочет казаться. Завтра наведаемся к ним в гости.

– Думаешь, он поможет? – запрещая себе даже каплю надежды, как можно спокойнее произнес я.

– Глеб один из сильнейших в своем роде. Плюс он тот еще каблук. Сделает все, что скажет ему моя сестренка. Будь готов к утру. А сейчас мне пора. Надо забрать Ари с девичника. Тебя подбросить?

– Нет, – покачал я головой, все еще переваривая его слова. – Я на машине.