Глава 2

Лиза обернулась и обнаружила, что поселок уже скрылся из виду. А впереди была лишь просторная гладь черной воды и зеленые стены берегов. И никакого намека на приближающуюся базу заповедника.

— Нам долго еще?

— До поворота минут сорок.

— А потом?

— Еще часа два.

Лиза не сдержалась — ахнула. Им ехать практически три часа?! А этому Лису еще потом столько же назад?!

— Когда же вы вернетесь?!

— Засветло должен успеть.

Засветло. Только сейчас, в начале июля, темнеет поздно. Лиза бросила взгляд на часы, произвела нехитрые математические подсчеты. Выходило, что вернется в поселок капитан Лисовский часам к восьми вечера, не раньше.

— Я не думала, что это так далеко…

— А вы что, не удосужились прочесть хотя бы пару строк про «Алагемский» и Акколь? — любезности в капитане Лисовском по-прежнему не прибавлялось. Но теперь Лиза хотя бы понимала причину такой его неприязни.

— Я… читала. Но, видимо, не обратила должного внимания. Извините меня, Анатолий. Я даже не предполагала, что займу столько вашего времени и нарушу ваши планы. Еще раз извините.

Сначала Лисовский ничего не сказал. Но, когда Лиза покосилась на него, она заметила, как смягчилась неуступчиво поджатая линия губ. А профиль у него все-таки неприлично красивый.

— Меня все называют Лис, — наконец обронил он. — Я привык. Ну или Толис.

— Хорошо, — покладисто согласилась Лиза. Им ехать еще три часа. Лучше провести это время в мирной беседе, чем в надутом молчании. — Лис — это красиво. И необычно. А я — Лиза.

Вообще-то, она едет сюда работать. И там, на новом месте работы, ее наверняка будут называть по имени и отчеству. Но капитану Лисовскому она почему-то представилась именно так — Лиза.

Он хмыкнул. А потом вдруг спросил:

— Слушай, а ты что, правда — внучка деда Матвея?

Лиза позволила себе взять паузу в ответе. Она не привыкла, чтобы малознакомые люди ей тыкали. Но потом все же решила не заострять на этом внимание и ответила коротко:

— Да. Двоюродная.

Лис покосился на нее.

— Совсем не похожи.

Лиза вспомнила фотографию Матвея Исаевича, которую показывала ей мама. Копна седых спутанных волос и из-под кустистых бровей прищуренные глаза в сеточке морщин. Да, сходства между Лизой и двоюродным дедом прослеживалось определенно мало. Но для Лизы это был, скорее, комплимент.

— А ты вообще знаешь, кем был твой дед?

Лиза повернула голову к Лису. Он смотрел на нее, но выражения глаз за черными очками было, разумеется, не разглядеть. Впрочем, тон его был скорее доброжелательным, чем нет. Как минимум, любопытствующим. И без издевки.

Лиза вдруг осознала, что катер летит вперед, а Лис смотрит на нее. Ей, по аналогии с дорожным движением, захотелось крикнуть: «Вперед смотри!». Но впереди была лишь безбрежная гладь, только где-то совсем далеко — впрочем, тут совершенно скрадывалось расстояние — маячила пара белых пятнышек других катеров.

Лисовский, кажется, заметил панические метания ее взгляда и, усмехнувшись, отвернулся и стал смотреть вперед. Лиза не смогла сдержать вздоха облегчения — незаметного, как она надеялась.

— Я знаю, что мой дед был здесь егерем. В заповеднике, — торопливо пробормотала она.

— И все? — Лисовский вздернул бровь.

— Этого недостаточно? Или что — Матвей Исаевич не был егерем? У меня неправильная информация? — честно говоря, Лиза не привыкла к тому, что каждое ее слово подвергалось такой вот… снисходительной ревизии.

Лисовский хмыкнул как-то не зло, но все равно обидно.

— Дед Матвей был легендой.

Это прозвучало пафосно, просто чрезмерно пафосно. Лиза этого от Лисовского совершенно не ожидала. Не производил он впечатления человека, которому пафос присущ хоть в минимальной степени.

— Прямо-таки легенда? — осторожно уточнила Лиза.

— Да хоть бы у Кравцова спроси, — пожал плечами Лис. — Деда Матвея тут каждый знал. А уже его яблоки…

— А что — яблоки? — еще более осторожно уточнила Лиза.

Лисовский повернулся к ней и поднял очки на лоб. Лиза снова попала под обстрел этих ярких светло-синих глаз. И это ей вообще не понравилось! Потому что под взглядом этих глаз вдруг резко захотелось приглаживать волосы, смотреться в зеркальце, а после всего — улыбнуться. И даже глупо хихикнуть.

Совсем незачем это!

А Лисовский продолжал молча смотреть на нее.

— Что? — не выдержала Лиза. — Что вы так на меня смотрите?

Он покачал головой, будто не веря тому, что то ли увидел, то ли услышал. И снова повернулся к рулю.

— То есть, ты не знаешь, как твой дед высаживал свой яблоневый сад?

— Нет, — коротко отозвалась Лиза. Все остроумные ответы из серии «Согласно заветам Мичурина» она решила придержать.

— Там же сплошной камень, на том берегу, — Анатолий неопределенно махнул рукой куда-то вперед. — Плодородной земли нет. Дед Матвей на лодке привозил землю — с разных мест. Каждое утро садился с лопатой в лодку — сначала даже не моторку, а так, на веслах — и плавал вдоль всего берега, искал землю, даже на юг уплывал, в устье Ачелмана. Несколько лет свозил землю. А потом высадил сад.

— И? — поторопила Лиза замолчавшего Лиса.

— И вырос сад, — фыркнул он. — А матвеевские яблоки у нас каждый август нарасхват. Мы всем нашим катерным флотом урожай вывозим оттуда.

— Да ладно! — возмутилось Лиза. — Откуда там столько яблок?

— Сад большой. И там микроклимат особый. Там на плато теплее — градусов на пять точно. Что-то там с ветрами, с землей — я не знаю. Это только дед Матвей знал. А только яблоки там родят — будто на юге. И вкусные, и сладкие. И лечат.

— Нет, ну это уже ни в какие ворота не лезет! — возмутилась Лиза. — Сказки какие-то! Яблочки молодильные! Нет, в микроклимат и особой состав почвы я еще могу поверить! Но все остальное — сказки! Не верю!

— Не верьте, — пожал плечами Лис. Ему, похоже, на Лизино возмущение было вообще ровно. — Люди верят — и им помогает.

— Они, наверное, из-за своих целебных свойств продаются в десять раз дороже, чем обычные яблоки! — фыркнула Лиза. И, только сказав, сообразила, что этими словами она, получается, обвинила своего деда — пусть и двоюродного — в чем-то не очень порядочном.

Лисовский даже не повернул в ее сторону голову. Он, похоже, пришел относительно Лизы к каким-то выводам, и дальнейшее общение с ней не планировал. Но ответить соизволил.

— Матвеевские яблоки бесплатно раздают. Всем желающим. Но только определенное количество на одну семью. Люди сами за этим следят.

И тут Лизе стало стыдно за свои слова. Это, похоже, какой-то местный… местный обычай, наверное. Или местная легенда. Да, Анатолий именно так и сказал. Что дед Матвей — местная легенда. И яблоки его, наверное, тоже часть этой легенды. Красивая легенда, если вдуматься. А легенды — они ведь живут, пока в них верят.

Лиза раздумывала, что бы такое сказать, чтобы как-то сгладить впечатление от ее слов. Ну не извиняться же, в самом деле? Нет, с этим у Лизы проблем не было, если чувствовала, что не права — признавала это. И если надо — извинялась. Сейчас перед кем извиняться? Перед уже покойным Матвеем Исаевичем? Ладно, он, в конце концов, ее дед, пусть и двоюродный. Сама по-родственному разберется с дедом, без посторонних.

В мысли Лизы вторгся какой-то новый звук, и она завертела головой в поисках источника этого звука.

Слева их нагонял другой катер. Вот он поравнялся, капитан помахал рукой, вслед за ним замахали и пассажиры. Лиза тоже подняла руку в приветственном жесте и почему-то улыбнулась. Есть какая-то магия в этих простых человеческих жестах абсолютно незнакомых людей.

Хотя — почему незнакомых? Лис наверняка знает капитана этого катера, который уже уходил вперед. Лисовский же на этот факт, как и на приветственные жесты, внимания не обратил и смотрел ровно перед собой.

— Нас обогнали, — Лиза решила все же продолжить беседу. А вдруг не Анатолий заметил?

— И что?

— Вас… вас это не задевает?

На дорогах мужчины, как правило, часто болезненно воспринимают факт обгона. А Лису, похоже, на это и в самом деле плевать.

— Шувиков на клиентов впечатление производит. Ему надо — пусть и рвет мотор. А мы никуда не торопимся.

И впечатление Лис ни на кого производить не собирается — как бы прозвучало следом. Немного обидно, но справедливо. Кто такая Лиза, чтобы на нее производили впечатление? Для Лисовского она — в первую очередь человек, который пусть и невольно, но нарушил планы на вечер. И все.

— Скажите, а вы ели эти яблоки?

— Конечно.

— И как?

— Вкусные.

— Вылечили?

Он все-таки снова посмотрел на нее. И Лиза вдруг некстати подумала о том, что это ужасно неприятно. И что она вообще забыла или никогда не была в такой ситуации — когда очень привлекательный мужчина смотрит на тебя как на что-то совершенно незначительное. Как на насекомое — так, кажется, говорят.

— А я ничем не болею, — процедил он — и снова уставился вперед. А там справа уже нависал темно-зеленой громадиной берег. Они подошли к нему достаточно близко. Неужели уже приехали? Нет, не может быть. И в стене тайги не была ни намека на место, куда можно причалить. И на домики научной станции тоже не было ни намека.

— Мы подъе… подходим?

— Мы дошли до поворота.

И через пару минут Лиза увидела, что это за поворот.

Катер плавно принимал вправо, но пока в стене леса ничто не указывало на то, что за ним что-то есть. И казалось, что катер вот-вот в эту отвесную скалу с шапкой темно-зеленой тайги просто врежется. И вдруг внезапно берег кончился. Они вышли… в море.

Другого слова Лиза просто не могла подобрать. Акколь казался ей огромным там, в поселке. Но оказалось, что там как раз меньшая его часть. А большая — она вот. За поворотом.

Лиза снова оглянулась назад. Там ничего не было, только отвесная стена берега постепенно удалялась. Она посмотрела вперед. Там была бесконечность воды, и где-то далеко, смутно виднелся противоположный, левый по ходу движения, берег.

Лиза не смогла сдержать восхищенного вздоха.

— Вы… вы говорите, что нам еще два часа до станции? — Лиза прокашлялась.

— Да. Она находится ближе к Югу.

— Юг?

— Южный берег озера.

Лисовский снова повернулся к Лизе и почти весело спросил:

— Что, впечатляет?

— Очень, — честно ответила Лиза. — Это не озеро, это море. Почти как Байкал.

— Ну, до Байкала нам далеко, — хмыкнул Лис. — Но масштаб солидный. Местные озеро так и называют — Белое море.

— Почему Белое море? Оно же вроде бы в другом месте?

— Ну да, географически Белое море в другой части страны. Это местное название. Белое море или Белое озеро. Акколь на местном языке. А белое — потому что от пены белое. Когда волна идет большая и шторм.

— Шторм? — Лиза открыла рот. А, с другой стороны, что удивляться? Где большая вода, там может быть и шторм. Как на самом настоящем море. — И что — вот прямо… настоящий шторм?

— Говорят, до пяти метров волна бывает. Впрочем, у Кравцова спросите, он не просто знает — он видел. В поселке озеро замерзает, почти до поворота. А вот там, в районе станции, зимой, когда идет верховка с дельты Кокшана, а еще и таны — это ветра из боковых ущелий, речушек да ручейков тут всяких сотня впадает — тогда озеро встает на дыбы. Говорят, страшное зрелище.

Лиза слушала Лиса так, как, кажется, в детстве сказки не слушала. В какой удивительный мир она попала…

Похоже, Лизино восхищение сделало отношение капитана к ней чуть более лояльным. Лиза вспомнила, что еще в словах Лисовского вызвало у нее интерес.

— Скажите — а кто такие шаманы?

— А вы не знаете, кто такие шаманы?

— Вы имеете в виду… прямо настоящих шаманов? Которые с бубнами? Вы говорили там… в поселке… про шаманов.

Лис усмехнулся.

— Там, на горе, напротив поселка — метеостанция. Шаманы — это метеорологи.

Лиза рассмеялась.

— Если честно, я что-то такое предположила.

Разговор смолк. Лиза какое-то время смотрела по сторонам, но пейзаж был однообразен. Вода, вода, кругом вода. И Лиза незаметно заснула.

Проснулась она от мягкого толчка. Лиза открыла глаза и первые несколько секунд никак не могла понять, где она.

Она снова будто перенеслась в другой мир. Пляж с белым песком, шириной примерно метров в тридцать, окруженный лесом, быстро сужался и поднимался, превращаясь в подъем к плато. На котором виднелись домики — белые, в сайдинге, и деревянные.

— Приехали, — раздался рядом голос. Лиза повернула голову.

Лисовский, перекинув, как пушинку, ее рюкзак через плечо, стоял на боковой части катера, протягивая ей руку. А с берега кто-то уже кричал и спешил.

Лиза вложила пальцы в большую капитанскую ладонь. Рука у капитана оказалась крепкая и мозолистая.

* * *

— Лизавет Георгиевна, как же я рад вас видеть! Добрались благополучно? Лис, привет! — все эти слова сыпались из Кравцова быстро и дробно, как горох. Руководитель научной станции заповедника «Алагемский» оказался обладателем сухопарой фигуры среднего роста, русой редеющей шевелюры с обильной проседью и с ярко выраженным «вдовьим» треугольником, а так же феноменально выпирающего из лица носа — казалось, этот нос достался Кравцову по ошибке от какого-то гораздо более крупного человека. И темперамент у него был тоже крупный. Казалось, Кравцов не может быть занят чем-то одним, ему просто необходимо делать несколько дел одновременно. Он шумно и энергично приветствовал Лизу, пожимал руку Лисовскому и что-то у него спрашивал и, одновременно, умудрялся воспитывать и отчитывать крутящегося под ногами белого с черными обводами вокруг глаз пса по кличке «Чачу».

Наконец, легкая суета улеглась. Лиза отчиталась, что добралась совершенно благополучно, что капитан Анатолий Лисовский — сама любезность и все в таком духе.

— Лис, не убегай сразу, — похлопал его по плечу Кравцов. — Сейчас ребята тебе груз притащат, — он махнул рукой назад, где от домиков уже спускались несколько человек с пакетами и ящиками в руках.

— Начало-о-о-ось… — вздохнул Лисовский. Впрочем, без явного раздражения, как будто больше по привычке. Странная у него привычка для молодого мужчины — по любому поводу ворчать.

— Ну, а чего тебе порожняком возвращаться, — нисколько не обратил внимания на это брюзжание Лев Федорович. — Сейчас быстренько загрузим тебя, а в поселке Серебров встретит, ты ему набери, как в зону действия связи войдешь.

— Не учите ученого, — буркнул Лис. — Уж сам ваше добро таскать точно не буду.

И, противореча собственным словам, не пустил никого на борт своего драгоценного катера — а то натопчут еще! И сам перетаскал все грузы, которых набралось и в самом деле немало.

А потом капитан коротко кивнул Лизе, пожал руку Кравцову, толкнул катер с песка и ловко запрыгнул на него. Заурчал мотор — и через несколько секунд стремительный красавец катер превратился в белую точку на темной обсидиановой глади воды.

Солнце уже коснулась верхушек елей на высоком и далеком противоположном берегу.

— Он успеет добраться до темноты? — непонятно у кого спросила Лиза.

— Успеет, конечно, — уверенно ответил Кравцов, подхватывая Лизин рюкзак. — С Лисом все будет в порядке. Вы не смотрите на молодость. Он один из лучших капитанов на озере. Если не самый лучший. Я бы кому попало наши образцы не доверил. Ну и… — он смущенно кашлянул. — Ну и вас тоже. Пойдемте, однако, чай пить и знакомиться.

* * *

— Такие вот дела, Лизавет Георгиевна, — Кравцов шумно отхлебнул чая. Лиза поначалу решительно не понимала, как можно в такую жару пить чай. Но солнце спряталось за вершины елей, пролегли высокие тени, а от воды сразу ощутимо потянуло холодом. И чай с духовитыми травами оказался как нельзя кстати.

Лиза, не торопясь, смакуя, пила чай и размышляла о том, что рассказал ей Лев Федорович. А выходило почти так, что приехала Лиза зря.

— Как такое может быть, я не понимаю, — пробормотала, наконец, она. — Ведь согласовали же перевод. А теперь…

— Ой, это я виноват! — тут же замахал руками Кравцов. — Не умею я с этими бюрократами от науки дела иметь, за столько лет так и не научился. Но я что-нибудь придумаю, обязательно!

— Я не хочу возвращаться, — неожиданно для себя вдруг призналась Лиза. И под внимательным и веселым взглядом начальника научной станции обхватила руками чашку и уставилась в нее, будто там, на дне, были какие-то ответы или советы.

— Что, уже полюбились наши места? — в голосе Льва Федоровича виноватые интонации тут же сменила гордость.

Лиза кивнула. Кравцов озвучил очевидное. Это место действительно… Лиза пока и мысли допустить не могла, что она вот скоро, завтра, например, сядет на катер и уедет отсюда. Да она же тут ничего еще не видела толком!

— Скажите, Лев Федорович, а что там с тем местом, в котором жил мой дед? Вы говорили, что пока не нашли егеря на его место?

— Не нашел, — согласился Кравцов. — Но вы же не егерь, Лизавет Георгиевна.

— Ну, так а других вакансий для меня у вас, как я понимаю, на данный момент нет?

— Нет, — снова согласился Лев Федорович.

— Вот и возьмите меня егерем. Для этого же специальное образование не требуется?

Кравцов уставился на Лизу, как на умалишенную.

— Да какой из вас егерь, Лизавет Георгиевна? Нет, я не в оскорбительном смысле! Но вам же придется жить не здесь, а там, в домике егеря. Это отсюда километров двадцать по берегу, причем по воде. Туда иначе не добраться. Там же ничегошеньки нет!

— Ну как это нет? — Лизу охватил какой-то непонятный азарт. И еще подняло голову фирменное, семейное упрямство. — Дед мой как-то же там жил?

— Ну, вы сравнили! — всплеснул руками Лев Федорович, едва не опрокинув чашки. — Матвей Исаевич привык за столько лет. Он же человек другого поколения, другого понятия о комфорте, уж простите за откровенность. А вы ученый, из столицы, к другому привыкли. У нас тут на базе и то многие с непривычки жалуются — Интернета стабильного нет, связь только экстренная. Правда, с другой стороны, ничего не отвлекает от научной работы, — Кравцов хмыкнул себе в бороду. — А там-то вообще…

— Что — вообще? — и не думала сдавать позиции Лиза. — Условия же для жизни есть? Или Матвей Исаевич там в дупле жил, как белка?

Кравцов, кажется, Лизиной настойчивости не обрадовался, а даже и обиделся.

— Не в дупле и не белка, — буркнул он. — Дом там имеется, и добротный дом. И даже дизельный генератор есть. И биотуалет — это вот последнее наше приобретение деду Матвею. А всего остального, уж простите — нет. Вместо холодильника — погреб. Связи нет никакой, даже рация не пробивает. Полный, как говорится, автоном. Лодочка имеется, но резиновая, с простеньким мотором, который, к тому же, кажется, совсем загрустил. Летом-то ничего, когда навигация, катера постоянно ходят, к деду Матвею все как паломничество шли — и привозили постоянно — то одно, то другое. Там же, Лизавет Георгиевна, магазина-то нету. Что в запасе будет — то и придется кушать. Летом-то Матвею Исаевичу постоянно подвозили все, что душе угодно, и хлеб свежий, да и… — Кравцов махнул рукой. — Словом, все, что можно купить в поселке — все привозили, стоило ему попросить. А иногда и без просьб. Это же дед Матвей. А зимой дело другое. Зимой озеро встанет, то есть, замерзнет в районе поселка, где-то примерно в ноябре. И до апреля — все. Сиди один как сыч.

— А как же… лодка? Вы же сказали, что там лодка есть. Мотор, положим, можно починить. Можно же?

— Да мотор-то починить можно, — Лев Федорович как-то раздосадовано отхлебнул чаю. — Не в моторе дело. На резиновой лодке по зимней воде разве что вдоль берега можно пройти немного. А так… — он покачал головой, потом махнул рукой. — Зимой озеро неспокойное. Очень.

— Так, получается… — медленно начала Лиза. — Получается, мой дед с ноября по апрель… — Лиза начала загибать пальцы. — Получается, он полгода жил вообще один?!

— Ну, не полгода, там меньше выходит. Скорее пять месяцев, с хвостиком. Ну и год на год не приходится — когда навигация прекращается и начинается снова.

— Совсем-совсем один? — Лиза никак не могла это уложить в голове.

— А я о чем вам толкую, Лизавет Георгиевна! — Кравцов даже лицом просветлел. — Это не для каждого работа. Да вы не торопитесь расстраиваться. Я завтра на свежую голову попробую что-нибудь придумать.

— Что вы придумаете, если у вас тут даже ни связи, ни Интернета толком нет.

— А я, Лизавет Георгиевна, человек старого поколения, мне, чтобы думать, Интернет не нужен.

Кажется, Кравцов щелкнул ее по носу. И, кажется, совершенно заслуженно. Пока Лиза обдумывала этот факт, Лев Федорович встал.

— Утро вечера мудренее, Лизавет Георгиевна. Давайте на постой устраиваться да отдыхать. Пойдемте, я вас провожу.

* * *

Лизе выделили отдельный домик. Деревянный, небольшой, но там никого не было, кроме Лизы. Стоял он на самом краю поселка, и озеро из него не было видно. Зато к дому вплотную подходила могучая первобытная тайга. Еще и краснокнижная, между прочим. Заповедник же.

Лиза, воспользовавшись советом Кравцова, наскоро приняла душ, пока работал генератор. Вода шла уже едва теплая, но после душа Лиза почувствовала себя значительно посвежевшей. И решила, пока не стемнело, прогуляться по поселку. Он назывался так же, как и сам заповедник — поселок Алагем.

Лиза обошла весь поселок за пятнадцать минут. Поселок — это было слишком громким названием, домиков в нем стояло от силы штук тридцать. Но жизнь в нем вечером просто кипела. Впрочем, как запоздало сообразила Лиза, она сама могла быть причиной этого бурного кипения. Ей то и дело попадались люди, которые здоровались с ней и смотрели с любопытством. Для такого закрытого общества появление нового человека — и в самом деле событие. Лиза вежливо со всеми здоровалась в ответ, но решила пока не останавливаться и не заводить знакомства. Ей надо присмотреться к месту.

Через десять минут Лиза вернулась к своему домику, постояла у крыльца — и пошла дальше. А потом замерла у кромки густого темно-зеленого леса. Заповедного леса. Он не выглядел дружелюбным. Хмурый, с могучими деревьями и густым подлеском. Лиза вдруг представила, что за ее спиной нет поселка ученых, что там только один-единственный домик — тот самый, в котором она расположилась. И дальше на многие километры — вот эта первозданная могучая тайга. И еще глубокое холодное огромное озеро. И все.

Лиза зябко передернула плечами, обернулась, чтобы убедиться, что это всего лишь ее фантазия, а поселок на месте. И вздрогнула.

В метре от нее стоял пес. Хотя в первую секунду показалось, что это волк. Но нет, спустя несколько секунд облегченно выдохнула Лиза. И даже про себя выругалась. Что за фантазии, откуда тут в поселке волк? Просто серая лайка, довольно крупная.

— Привет, — негромко произнесла она.

Пес стоял, немигающим взглядом смотрел на Лизу. Признаков агрессии не проявлял, но когда она сделала небольшое движение рукой в его сторону — отступил. Он совсем не походил на пса, который крутился на пляже — Чачу, вспомнила Лиза. Внешне совсем другой, но и повадки были другие. Впрочем, какое ей дело до местных собак? Еще неизвестно, что это за пес, и какой у него нрав.

Собака чем-то нервировала Лизу — в основном тем, что не уходила, просто смотрела и не подпускала к себе. Гулять в такой компании совсем не хотелось. Да и вообще, уже почти стемнело. И Лиза пошла к своему домику. Пес проводил ее и сел в паре метров от крыльца.

— Ну и что мне с тобой делать? — вслух спросила Лиза, вспоминая, что у нее с собой есть из еды. — Батончики ты не будешь, так ведь? Снеки тоже? — пес наклонил голову. — Будешь?

Разумеется, собака не ответила. А Лиза, вздохнув, пошла в дом, а через минуту вернулась на крыльцо.

— Ну, смотри, ты сам попросил, — Лиза положила хлебец на ступеньку. — Ухожу-ухожу.

Из окна Лиза наблюдала, как серая лайка — самец, она рассмотрела — ел хлебец. Аккуратно ел своей немаленькой пастью. Собака явно не голодная, и у Лизы появилось странное ощущение, что пес съел этот хлебец просто из вежливости.

Странные какие-то мысли лезут ей в голову. Это от усталости. Самое лучшее, что сейчас можно сделать — лечь спать. И завтра, с утра, с новыми силами… Как правильно сказал Кравцов, утро вечера мудренее. И Лиза отправилась исполнять свое намерение.

* * *

— Каша на порошковом молоке, но я уже привык, — хлопотал вокруг Лизы Кравцов. Завтракали они в общем домике, в котором было что-то вроде столовой и большая кухня. И кашу им вынесла женщина, которая явно выполняла обязанности местной поварихи. На столе стояло большое блюдо с яблоками. — А чай у нас на местных травах, вам же вчера понравилось?

— Да, спасибо, — Лиза приняла из рук Кравцова чашку. И поняла, что про кофе лучше не спрашивать. А потом тронула рукой желто-красное яблоко. — Матвеевские?

— Уже знаете? — восхитился Лев Федорович, устраиваясь напротив Лизы. — Они самые. Очень долго хранятся, практически до нового урожая. Вот не знаю только, — он вздохнул, — как с урожаем в этом году будет?

— А что не так?

— Так Матвея Исаевича-то нет. Как там яблони без него? Я вот и не знаю. Ребята-капитаны говорили, что цвели, с воды с определенной точки немного видно. А что дальше… Я там не был с того дня, как мы… — Кравцов кашлянул, — как мы тело земле предали.

— В каком смысле? — Лиза не донесла ложку с кашей до рта. — Вы хотите сказать, что мой дед… похоронен там?!

— Точно так, — ответ Кравцова прозвучал сухо и неловко.

— Так нельзя же! Человек… в смысле, тело должно быть погребено в специально отведенных местах! На кладбище! А чтобы где вздумается… Так не положено!

— Не положено, — все так же неловко согласился Лев Федорович. Спрятался ненадолго за чашкой с дымящимся чаем. — Что же у нас за тема-то такая за едой… Эх… Нельзя было деда Матвея оттуда увозить. Нельзя, понимаете? Просто нельзя. Он с этим местом сроднился, он к этой земле прикипел. Он эту землю, на которой яблоневый сад растет, сам… сам, можно сказать, создал. Имеет право в ней и упокоиться. Там, под яблонями.

— Слушайте, но это же незаконно! — Лиза все никак не могла успокоиться.

— Ну, напишите жалобу, — буркнул Кравцов.

Лизе вдруг стало стыдно.

— Извините, — пробормотала она. — Это и в самом деле… необычно. Но… Нет, конечно, я никаких жалоб писать не буду. Еще раз извините.

— А попробуйте лучше яблочко, Лизавет Георгиевна, — Кравцов повеселел.

Лиза протянула руку и взяла яблоко. Оно было небольшим, теплым и все еще не дряблым. И очень-очень вкусным.

— Нравится? — Кравцов наблюдал за ней. Лиза энергично закивала. — Вот, загадывайте, если какая болячка есть — вылечит.

— Нет у меня болячек, — Лиза вспомнила рассказа Лисовского. Похоже, это и в самом деле очень живучая легенда.

— Значит, красоты прибавится! — и не думал сдаваться Кравцов. — Хотя вам куда уж дальше-то? Все мои холостяки ко мне вчера на поклон по очереди пришли с вопросом: «Замужем ли и как зовут?».

Лиза рассмеялась этому неуклюжему, но милому комплименту.

— У меня к вам просьба, Лев Федорович.

— Слушаю.

— Обращайтесь ко мне по имени. И можно на «ты».

— Хорошо, — улыбнулся Кравцов.

— И у меня будет еще одна просьба.

— Так-так.

— Давайте туда съездим.

— Куда?

— Туда, где растут яблони.

* * *

Кравцов долго причитал, охал, что-то бормотал, куда-то уходил и с кем-то говорил. Потом снова возвращался, вздыхал по поводу нормы бензина и что мотор шалит, и снова уходил, вздыхая и бормоча себе под нос. А Лиза сидела в столовой и пила ароматный чай со сладким хрустящим яблоком, которое вырастил ее двоюродный дед.

Наконец, Лев Федорович вернулся окончательно, сел за стол, допил остывший чай.

— Думаю, вы… в смысле, ты права, Лизавета. Имеешь право посмотреть на место, где покоится твой дед.

Мотивы Лизы были совсем отличные от того, чтобы посмотреть на место упокоения Матвея Исаевича. Эти мотивы она и сама себе не могла объяснить. Поэтому ограничилась коротким искренним «Спасибо».