Глава 5

Первые ночи здесь были наполнены у Лизы разным, и она подолгу не могла уснуть. То она мерзла. То она прислушивалась к каждому шороху. То жалела себя. То ругала себя за то, что сама, по доброй воле, идиотка этакая, оказалась здесь, в полнейшей глуши одна.

Сегодня у Лизы тоже бессонница. Но причина ее вообще никак не связана с тем, что окружает Лизу. Предмет ее мыслей находится за несколько десятков километров ледяной воды отсюда.

Лиза ворочалась с боку на бок. На полу, возле кровати, сонно вздыхал Туман. А у Лизы все никак не получалось уложить в голове и дать адекватную оценку тому, что рассказал ей Акинфей. У нее это просто в голове не укладывалось!

Нет, в принципе, если совсем абстрагироваться — в ситуации не было ничего совсем уж экстраординарного. Про проституцию говорят, что это древнейшая профессия. Врут, конечно. Пахать и сеять человек начал раньше, чем отдавать свое тело за кусок хлеба. Институт мужской проституции, наверняка, тоже существует довольно давно — правда, Лиза не была знатоком в этой сфере, но что-то такое слышала. Да наверняка такое должно быть, спрос всегда рождает предложение, а состоятельные одинокие женщины — вполне себе значимый спрос. Так что, как говорится, свято место пусто не бывает. Правда, Лиза в реальной жизни, пожалуй, не сталкивалась с этим явлением, чтобы вот своими глазами посмотреть — Женечка не в счет, она делала это из любви к искусству, хотя в сердцах Лиза, конечно, как ее только не называла — когда запивала свои разбитые розовые очки мартини.

В общем, при зрелом размышлении, самому явлению рациональное и логическое обоснование находилось.

Но не Лис же! Лиза вспоминала острые скулы, мощную нижнюю челюсть, неожиданно крупные и притягивающие взгляд губы и темно-синий взгляд — теперь ей казалось, что у его глаз такой же завораживающий блеск, как у воды Акколя. И фигура, за которую непременно зацепится женский взгляд. Что ей тогда, при первой встрече, подумалось? Что он непозволительно хорош для простого капитана катера на затерянном в сибирской тайге озере?

А он… он… Лиза в бессчетный раз перевернулась на другой бок. Так, надо попробовать рассуждать логически. Какие есть варианты? Во-первых, Акинфей мог соврать — вдруг сообразила Лиза. Мотивы? Пока непонятно, но они могут быть по определению. Лизе как-то стало легче дышать. Во-вторых, это может быть правдой лишь отчасти. Лис и в самом деле пользуется популярностью у девушек, это видно невооруженным взглядом. Да что там говорить, Лиза сама запала на широкоплечего красавчика капитана — пора уже в этом признаться. Иначе бы ее так сейчас не корежило. Ну так может он просто развлекает девушек — в конце концов, он молодой, здоровый и, судя по всему, свободный мужчина, а тут такое разнообразие в виде туристок. Зачем себя ограничивать? И имеет место быть то, что Акинфей назвал «на общественных началах». Эта версия Лизе не очень нравилась, но, с другой стороны, это ее проблемы. В конце концов, если ей неприятно думать о том, как Лис кувыркается в постели с многочисленными туристками — так и не думай об этом! Тебе-то он, в конце концов, вообще ничего не должен и даже не знал о твоем существовании еще пару недель назад. А то, что сама Лиза как-то вдруг неожиданно много думает о Лисе — так это проблема Лизы. А не его.

Было еще и в-третьих. Которое заключалось в том, что Акинфей сказал правду. И все обстоит именно так, как он и рассказал. Лис из своих внешних данных и успеха у лиц противоположного пола извлекает материальные выгоды.

Тьфу! Какими дурацкими формулировками она думает! Проще надо думать, проще. Трахаться за деньги — и так такое себе! А для мужчины — вообще фу! Особенно для такого шикарного, как Лис. С другой стороны, если бы он выглядел как Акинфей, у него бы такой бизнес-план вообще не сработал.

Лиза выругалась сквозь зубы. Ей не должно быть никакого дела до Лиса! Вот привезет ей обещанное — и все, адьос! И, поворочавшись еще минут десять в безуспешных попытках не думать о Лисе, она все-таки уснула.

* * *

Утром все вчерашнее воспринималось уже не так. Не зря говорят — утро вечера мудренее. Лиза теперь почему-то решила, что все не может обстоять так, как рассказал Акинфей. Не может — и точка. Правда, упорно не шла из головы фраза про двойной прайс, но Лизе удалось, в конце концов, от нее отмахнуться. У Лизы куча дел сегодня, а они — лучшее средство от непонятных мыслей.

Дверной звонок марки «Туман» сработал, когда Лиза была в саду. И по тому, как, повизгивая, пес бросился к тропинке, и по тому, как почему-то часто забилось сердце, Лиза четко поняла, что в этот раз приехал Лис.

Ой…

Пока она торопливо спускалась к берегу, Лиза делал ровно то, что она запрещала себе делать, когда они ехали с Лисом в Алагем. Вытирала руки о штаны, разбирала и приглаживала пряди волос, которые у Лизы не отличались послушанием, и пыталась понять, пахнет от нее или нет — после возни в саду.

На берегу повторилась сцена прошлого приезда Лиса. И пока он обнимался с повизгивающим Туманом, Лиза жадно разглядывала его.

Лис был одет так же, как и все прошлые разы — белая футболка, джинсовые шорты. Это, похоже, у него что-то вроде униформы. И сейчас совершенно не верилось, что этот великолепный образчик мужской породы может… может совершать не очень мужские поступки, скажем так. Внешность обманчива, но не настолько же!

— Все, Туман, хватит, — лайка тут же беспрекословно послушалась и успокоилась. А Лис разогнулся и внимательно посмотрел на Лизу. — Ну как ты тут, Лиза? Соскучилась?

— Думала, ты будешь точнее в своих обещаниях, — не сдержала едкого ответа Лиза. Она понимала, что ей не в чем винить Лиса. Но вчерашние слова Акинфея не вовремя всплыли в голове. И слова Лиса про двойной прайс. А еще Лиза осознала, что завидует Туману! Ему можно обниматься с Лисом, а Лизе — нет.

— Я сказал, что приеду не раньше, чем через неделю. У меня было много дел.

Он сказал это спокойно, даже равнодушно. А Лиза вспомнила его другие слова: «Шувиков на клиентов впечатление производит. Ему надо — пусть и рвет мотор. А мы никуда не торопимся». В этом все и дело — Лисовскому не надо производить впечатления на Лизу, ему все равно, что она о нем подумает. А помогает, видимо, в память о деде Матвее. Может, отец попросил — раз Лисовский-старший дружил с Матвеем Исаевичем.

— Очень много? — все же не удержалась Лиза от вопроса.

— Очень.

Ей так и хотелось спросить, в процентном сотношении в его делах было больше блондинок или брюнеток? Но в этот раз она смогла сдержаться. Может, Лис вообще не обращает внимания… на масть, так сказать.

— Мог бы передать через Акинфея, когда освободишься. Чтобы я точно знала. Он был здесь, — уточнила Лиза на его нахмуренные недоуменные брови.

— Акинфа был здесь?

— Два раза.

А ты ни разу!

— Ладно, пошел я разгружаться. Дверь мне в дом подержишь.

* * *

Он снова не запыхался, когда таскал коробки наверх. Вот же конь! В голове снова само собой включилось кино «Лис колет дрова». Еще его попросить наколоть, что ли? Так, Елизавета, соберись!

— Смотри. Слив мы с Акинфой три года назад сделали — шланг закопали в грунт, да там еще… Ладно, тебе это неважно. Я тебе в сенях душевую кабину соберу, сверху прикручу нагрев от генератора — и все. Будет тебе теплый душ.

— Вот так… просто?! — ахнула Лиза. — Ты это все сделаешь один? За день?

— Чего там делать? Тут самое сложное было слив. Мы его выкопали, да дед твой от идеи душевой отказался. Кабина уже готовая, ее собрать плевое дело. Ну, с нагревом и насосом чуть повозиться придется. В общем, часа за три-четыре управлюсь.

— Спасибо! — совершенно искренне воскликнула Лиза. Все ее претензии к Лису просто растворились. Какая разница, что там Акинфей наплел, если у Лизы будет теплый душ! — Ты волшебник.

— Скажешь тоже. Это так, походный вариант, не джакузи, но другого тут не сделать. И еще. Зимой воду лучше часто и много не лить, там бочка в грунт закопана. Ну, ты и не таскаешься много. Да и вообще… Слушай… — он вдруг уставился на Лизу внимательно. У его глаз и в самом деле такой же блеск, как у воды Акколя. Тяжелый, обсидиановый. Лис махнул рукой. — Ладно, пошел я работать.

И без предупреждения стянул с плеч свою пижонскую белоснежную футболку. У Лизы от красоты и неожиданности открывшейся картины, что называется, в зобу дыханье сперло. Интересно, зоб — это где? А, на шее. Лис аккуратно положил футболку на одну из коробок, с сомнением оглядел свои шорты, потом махнул рукой и нагнулся к другой коробке. Вот это спина, мамочки…

— Тебе нужна моя помощь?

— Сам справлюсь. Можешь заниматься своими делами. Но если что-то нужно будет — позову.

Свои дела… Так, какие у нее были дела? Голова решительно не хотела знать ничего про какие-то там дела, а весь организм хотел только стоять рядом — нет, лучше сидеть, потому что ноги не очень держат — и любоваться на совершенный мужской торс, на то, как перекатываются мышцы, как они вздуваются, как…

Лизиной руки коснулся собачий язык. Ох. Спасибо, Туман, дружище! И Лиза поспешно выскочила за дверь.

* * *

Лиза дала себе твердое слово не возвращаться в дом, пока Лис там не закончит и не позовет ее. Правда, через пару часов Лиза почувствовала голод. Но не он заставил ее вернуться, а простая мысль, что и Лис наверняка голодный. Он только часа три сюда ехал, теперь вот работает — работает физически, между прочим. А мужчину после тяжелой физической работы надо непременно покормить!

Только вот чем?!

* * *

— Я почти закончил.

— Здорово, — Лиза старалась смотреть ему только в лицо и не опускать взгляд на матово блестящую грудь. — Обедать будешь?

— Буду.

— Только у меня без разносолов.

— В курсе. Я всеядный. Я там тебе ящик консервов привез и хлеба свежего.

«А торт?» — чуть не ляпнула Лиза. Но вовремя одумалась. А Лис, отвернувшись, снова занялся насосом.

* * *

— Как давно ты ел гречку с тушенкой?

Лис ответил не сразу. Он ел — не то, чтобы жадно или торопливо, но было видно, что проголодался. И, слав богу, он оделся.

— Давно, — Лис отложил ложку. — Отец, когда в тайгу брал, всегда гречку с тушенкой на костре готовил. Казалось, ничего вкуснее на свете нет. — Он протянул Лизе тарелку. — Спасибо.

— Добавки положить?

— Нет, достаточно. Я бы чаю попил.

И чай у Лизы был тоже заварен — из запасов Кравцова.

— У вас тут такая странная привычка — в любое время и в любую погоду пить чай. В жару, днем, вечером — всегда пить чай.

Лис хмыкнул и отхлебнул чая. Довольно зажмурился.

— Смородины добро положили. Люблю смородиновый лист. Батя мой говорил: чай не пил — какая сила, чай попил — совсем ослаб.

— И что это значит? — нахмурилась Лиза.

— Сам толком не понимаю, — а потом резко сменил тему. — А чего это к тебе Акинфа приезжал? Да еще и два раза?

Теоретически вопрос можно было бы посчитать бестактным. Какое дело Лису до того, кто к ней приезжает? Но Лиза отчетливо понимала, что здесь все иначе. И сама Лиза здесь, как говорится, на службе, и место тут такое, что кому попало сюда нельзя.

— Я по незнанию вывесила сигнал, — со вздохом призналась Лиза.

Лис поставил кружку на стол.

— Серьезно?

— Ну да. Я не знала. Повесила сушиться красное полотенце, а оказалось, что это знак. Вот Акинфей и приехал.

— А чего два раза-то?

— Так я его в первый раз не стала слушать и прогнала.

Лис какое-то время молча смотрел на нее, а потом расхохотался. Но очень быстро перестал.

— Так что же, тебе Кравцов не рассказал? — а потом, не дав Лизе сказать и слова, сам же и ответил: — Так это дело больше капитанов касается, чем Кравцова. Я тебе и должен был сказать. А не сказал. Извини, Лиза.

Лизу его слова ошарашили. Она совершенно не ждала извинений. Она была уверена, что такие люди, как Лисовский — самоуверенные и привыкшие к большому вниманию, редко признают, что в чем-то была неправы.

— Да ладно, ничего страшного, — пробормотала она.

— Да как это — ничего страшного? А если бы тебе и в самом деле понадобилось сигнал подать?

— Зачем?! — опешила Лиза.

— Да мало ли! Вот ногу не дай бог подвернешь на этой тропинке! У тебя аптечка, кстати, есть?

— Ну… так… немного… — промямлила Лиза. — Там от дедушки еще что-то осталось… кажется.

— Все ясно с тобой, — фыркнул Лис. — У деда Матвея в аптечке только зеленка и бинт, он же лекарства не признавал никакие. Ладно. Привезу. Слушай, а про вертолетную площадку тебе тоже никто не рассказал?

— Что?!

Лис вздохнул.

— Ладно. Пошли, покажу, как душем пользоваться, а потом пойдем на вертолетную площадку.

* * *

Лиза представляла себе вертолетную площадку как в кино — с твердым покрытием и разметкой. А по факту это оказалась порядком заросшая поляна в лесу.

— И это вертолетная площадка?

— Она самая.

— А зачем она… здесь? Нет, я понимаю, в таких условиях, когда дорог нет, вертолет — вещь полезная. Тем более, в заповеднике. Но здесь-то зачем? В Алагеме надо было ставить, на базе. Но там нет. Я весь поселок обошла, площадки не видела. Разве что… — Лиза растерянно огляделась. — Разве что тоже где-то в лесу?

— Нет там площадки, ты права. А здесь… здесь, в лихие девяностые хотели у заповедника землю оттяпать. И построить тут усадьбу для очень богатого человека — сильно ему тут понравилось. Дед Матвей на пару с тогдашним директором «Алагемского» насмерть бились, да без толку. Все шло к тому, что будет тут барская усадьба, пристань, все дела. Площадку вон вырубили первым делом в лесу. В заповедном лесу с краснокнижными деревьями, так-то. Матвей Исаевич тогда с первым приступом слег, отец его в больницу хотел отвести, да дед твой упрямый — не дался.

— А потом? — поторопила Лиза замолчавшего Лисовского.

— А потом стрельнули этого барина.

— Вы?! — ахнула Лиза. — В смысле… — она хотела переформулировать, но не знала, как.

Лис расхохотался.

— Конечно! Скажи еще — батя мой и стрельнул, — а потом стал серьезным. — Свои его в столице и грохнули. Разборки там какие-то криминальные или еще чего. А тут у нас все и затихло. Правда, усадьбу все же построили, но уже вот, пару лет назад. Чуть ли не самый дорогой отдых там во всей стране. И площадка вертолетная там есть, настоящая. Только построили эту усадьбу уже там, где можно, на противоположном берегу, где нет заповедника.

— Мы ее не проезжали?

— Проезжали. Ты спала.

Лиза молчала, переваривая услышанное. А потом вдруг выпалила:

— А у меня тут водопад есть!

— Да ладно?

— Пойдем, покажу!

* * *

— Правда, красивый?

Лис смотрел на водопад, который Лиза считала чуть ли не своим персональным чудом, снисходительно.

— Да разве же это водопад? Вот Большой водопад — другое дело. Там, когда вода высокая, в мае-июне — земля рядом дрожит. И говорить рядом невозможно — не слышно.

Лиза лишь восхищенно вздохнула. Она была уверена, что Лис ничуть не преувеличивает. Ей очень хотелось все это увидеть. И она как-нибудь попробует это устроить. Но Лиса просить отвезти ее на Большой водопад не будет. У него и без Лизы дел по горло. Или по какое-нибудь другое место.

— А я знаю это место, — прервал ее мысли Лис. — Этот водопад называется Тулкечпес.

— Тул-кеч-пес, — по слогам повторила Лиза. Слово на незнакомом, явно местном языке не вызывало у нее никаких ассоциаций. Но оно было красивым. Звучным. Лиза вспомнила надпись на катере Лиса — «Чыйрак». Это означало «Быстрый», она уже это узнала. — А что это означает?

— Лиса не пройдет.

— Лиса не пройдет? — Лиза повернулась к Лисовскому. И повторила еще раз, выделяя каждое слово: — Лиса. Не. Пройдет?

В глазах с тяжелым обсидиановым блеском, словно по воде озера, промелькнула рябь. Что-то всколыхнулось.

— Так это лиса не пройдет. А Лис — пройдет. Лис — он такой. Везде пройдет.

И в этот момент, глядя Лисовскому в глаза, Лиза вдруг отчетливо ощутила, что за этим его равнодушием скрывалось что-то другое. Именно оно сейчас было в глазах Лиса.

Лиза почувствовала, как бахнуло отчаянно сердце. И волну торжества пополам почему-то с чем-то, похожим на страх. Я нравлюсь ему! И что с этим делать?!

Пока Лиза разбиралась со своим организмом, рот своевольно уже успел ляпнуть, никого не спросив.

— А я в этом водопаде купаюсь!

Лис какое-то время смотрел на нее, наклонив голову. А потом протянул руку и подставил свою большую ладонь под струю белой воды. Он не вздрогнул, как Лиза, когда она в первый раз ощутила холод этой воды. И даже продержал так руку какое-то время. А потом вытащил и озвучил очевидное:

— Водя ледяная. В ней нельзя купаться, — Лиза в ответ задрала нос. — Ты сочиняешь.

— Я каждое утро тут принимаю душ!

— Не верю. Покажи.

У Лизы снова тяжело бахнуло сердце. Они молча смотрели друг другу в глаза, и она отчетливо понимала, что то, что сейчас происходит между ними — это флирт. Правда, здесь это легкомысленное слово казалось неуместным. Флирт — это игра. А здесь… здесь, в этих местах все по-настоящему. Именно от этого так тревожно. И все равно сладко.

— Ты хочешь, что бы я разделась и влезла под водопад?

Лис сложил руки на груди.

— Ну а как ты еще сможешь доказать, что не обманываешь. Действуй, Лиза!

Он и в самом деле думает, что она поведется вот на эту простую манипуляцию?!

— Я не собираюсь тебе ничего доказывать!

— Не бойся. Я тебя потом в свою футболку укутаю.

И в подтверждение своих слов он приподнял край футболки, обнажив кусок твердого загорелого живота с темной полоской волос, ныряющих под пояс джинсовых шорт. Лиза почувствовала, как вспыхнули щеки.

Он все знает. Он все замечал. Ее взгляды на его тело. И как ее ведет от него.

Как же это… унизительно!

— Я уже принимала сегодня душ. И вообще, не имею привычки раздеваться перед незнакомыми мужчинами.

— Так я же знакомый.

— Я вообще не раздеваюсь перед мужчинами!

— М-м-м… Предпочитаешь делать это в одежде?

Лиза остро пожалела, что под рукой нет ничего, чем можно было бы запустить в Лиса. Она резко развернулась.

— Пойдем допивать чай.

Лиза шла по тропинке первой. И почему-то ждала, что Лис, идущий сзади, что-то сделает. Она была уверена, что он не тот человек, который быстро отступается от задуманного. Другое дело, что ей могло показаться, что он что-то задумал. Но… В общем, она чего-то ждала. Что, может, приблизится сзади и положит руки на плечи. Повернет к себе. Поцелует. Это были ожидания, фантазии, которые разбились о его негромкое и кажется, что почти на ухо.

— А ты трусиха, Лиза.

Она резко остановилась. Поняла, что Лис на самом деле совсем рядом сзади нее, она чувствует его дыхание у виска. Лиза шумно выдохнула и сделала шаг вперед. И только потом развернулась.

— Трусиха?

Он стоял напротив. Обсидиановый блеск его глаз ничего не нарушало, но Лиза уже видела, что может скрываться за этим обманчивым спокойным блеском.

— Конечно. Ты боишься попробовать что-то новое. Позволить, чтобы с тобой случилось что-то такое…

Лиза некоторое время смотрела на движение его длинных пальцев, которым Лис сопроводил слово «такое». Надо же, как он умеет формулировать… нетривиально.

— Со мной ничего «такого» никогда не произойдет. Потому что я ханжа, — именно так и назвал ее Макс, когда объяснял, что это Лиза во всем виновата. Ханжой. Впрочем, Лиза была не уверена, что Лис знает значение этого слова.

— Ханжа? — вздернул бровь Лис. — Серьезно?

Иди ты к черту. Всем вам только одно и надо.

— Авантюристка и ханжа. Такое вот сочетание. Все, пошли.

Она развернулась и снова пошла. Но Лис еще не окончил разговор.

— А во сколько ты принимаешь душ?

— Тебе зачем?

— Полотенчико подать.

— Кому?

— Ну, судя по всему, авантюристке.

Лиза едва не споткнулась. Лис вовсю эксплуатирует образ простого парня, и она на это повелась. Но он умеет в разговоре вычленять главное и анализировать. Только сейчас зачем ему это, если вокруг него и так водят хороводы девушки в трусах по самую жопу?

— В восемь утра.

И чтобы быть тут в восемь, тебе надо в пять утра отплыть. А встать и того раньше. Ну что, съел? Судя по молчанию — съел!

* * *

Вечером Лиза оценила подарок Лиса. Во-первых, она устроила стирку. Во-вторых, с наслаждением вымылась и, благоухающая хвойным мылом, легла спать. И тут же заснула. Бессонница предыдущих дней наконец отступила.

Утром Лиза пошла на водопад. Для теплого душа надо заводить генератор, греть воду. А она за несколько дней уже привыкла к этому душу под водопадом. Он ей стал уже необходим. Лиза даже не вспомнила о вчерашнем разговоре с Лисом. Точнее, она о нем, конечно, не думать не могла. Но конкретно о его вопросе о времени принятия душа не вспоминала.

А зря.

Ее визг, наверное, уложил пару краснокнижных птичек. Ну а как тут было не завизжать?! За почти две недели Лиза привыкла к одиночеству. К тому, что тут, кроме нее и Тумана, никого нет. И когда почувствовала, что ее тянут за руку из-под водопада — завизжала, захлебываясь водой. И даже упиралась, в первые несколько секунд не понимая, что происходит. Сердце колотилось как сумасшедшее. А потом Лис кутал ее в полотенце, прижимал к себе, а Лизу била крупная дрожь.

Эта дрожь все никак не утихала, а еще начали стучать зубы.

— Ну, ты и отчаянная, Лиза, — руки Лиса через полотенце гладили ее тело. Вытирая, растирая. Но невинными эти движения назвать было нельзя. Он ее вытирал и одновременно лапал. А Лиза не могла с этим ничего сделать, потому что у нее не переставали стучать зубы. И по-прежнему колотилось в горле сердце. — Вода же ледяная. Так и простыть недолго. Ты реально авантюристка.

— А ты? — удалось проговорить Лизе. — Кто так делает, Лис?!

— Я.

— Во сколько ты встал?

— Рано.

— Зачем?!

— Я обещал тебе подать полотенце

Следующий вопрос Лиза задать не успела. Лис выпустил ее из своих рук, наклонился, поднял ее одежду и кеды и в одно движение подхватил Лизу на руки.

Местные птички снова подверглись опасности — Лиза взвизгнула.

— Да кто так делает?!

— Я. Пошли завтракать.