Глава 18

Опять туман. Белый. Холодный. Меня трясет как овечий хвостик. Бреду вперед, спотыкаюсь и падаю. Упираюсь руками в холодный твердый пол. Подниматься не хочу. Села, подтянула колени к груди, закрыла глаза — толку от них? Слезы рекой бегут по щекам. Больно. Душе больно. Нет, я знала, что полнолуние на оборотней влияет. Но представить какой монстр прорвется изнутри моего мужа разум отказывался. Ну не могу я поверить! Моей головы коснулась широкая теплая ладонь — Создатель. Он мягко погладил волосы, а потом и вовсе по-отечески обнял за плечи и притянул к теплому телу.

— Не плачь! — он поцеловал макушку. — Все образуется.

— Что это было? Я не верю, что ЭТО со мной сделал Март.

— Правильно не веришь.

Мы некоторое время просидели молча. От Создателя исходило умиротворяющее тепло, стало так хорошо, спокойно, что не заметила, как провалилась в сон. Вот особенность у меня такая — умение спать везде, даже во сне. Только мне здесь ничего не снилось. И проснулась резко, будто от толчка — это что за хрень? А через несколько секунд все стало на свои места.

Создатель переложил спящую меня на кровать — пусть не такую шикарную, как у нас с Мартом (блин, опять вспомнился Март), вероятно, дал мне поспать — так как проснулась я бодрая и голодная, а потом подтащил к кровати столик, на котором… На котором стояли тарелки, а на них лежали шампура с шашлычком. С настоящим! Только что снятым с огня! Даже жирок чуть подшкварчивает пузырьками и стекает по золотисто-коричневой хрустящей корочке на белоснежную фарфоровую гладь тарелки. А рядом — колечки лука с легким запахом маринада и целая гора зелени. И где-то за всем этим великолепием — запотевшая бутылочка с напитком цвета гречишного меда. 100 % — это был коньяк. Да я знаю, что коньяк пьют слегка подогретым. А я люблю холодный. Не такой, как водка из морозилки, но из холодильника как минимум. Я аж чуть слюной не подавилась. А, если мясо и на вкус как деревенская свининка и коньячок дагестанский тринадцатилетней выдержки, то я точно — в раю. В самделишном. С ангелами. Потому, как только ангелы могут сотворить такое кулинарное великолепие.

Сижу. Вернее, ощущаю себя коброй с раздувшимся капюшоном и замершей перед факиром с дудочкой. В роли дудочки — стол, в роли факира — Создатель. Идиллию прервал возмущенный вопль желудка — про него совсем забыли! Нос и глаза в ауте, а желудок ещё при памяти.

— Подползай уже, — тихо засмеялся Создатель и сам придвинулся к столу. — Коньяка? — вопросил он, взяв бутылку.

Точно! Холодный! Я завороженно смотрела на капельки конденсированной влаги под пальцами этого жестокого искусителя — ну наливай уже! Видишь — я стесняюсь сама попросить! Только кивнула и робко переместилась на край кровати. Ага. Поближе к любимому. Шашлычку, конечно. Создатель Мира совсем простым жестом наполнил рюмочки и поднял руку, держа свою за тонкую изящную ножку.

— Ну? За новую жизнь?

Чокнулся с моей, опрокинул в рот божественный напиток, совсем не по-божественному крякнул и снял кусочек мяса со своего шампура. Мой желудок благодарно принял порцию коньяка и замер в предвкушении остального. Мясо…Оно было…Вот именно — было. Почему-то очень быстро все закончилось — и шашлык, и коньяк и гора зелени. Раз — и пустой стол. И опять спать хочется. У меня всегда так — организм реагирует на спиртное тягой ко сну. Это, если я норму выпью. А вот, если увлекусь… Потом всегда приключения начинаются. И заканчиваются походом в местные ЗАГСы. Ой. А Создатель меня тут замуж хочет пристроить? На фиг, на фиг! Хочу назад! К Марту, к Керри, к Рагнару! Я подняла панически-сонный взгляд на устроителя банкета. А он натуральным образом заржал и покачал головой.

— Спи! Рано ещё назад, — палец Создателя уперся в мой лоб и я опять провалилась в небытие.