Глава 22.1

Ясно. По-хорошему девица не понимает. Слишком большое самомнение. Другие наложницы, наверное, счастливы до без памяти, что избавились от общества такой особы. Ну что ж, будем искать другие пути. Может, передарить её? А что? Грэй взойдет на престол, нужно будет устанавливать связи с соседним государством. На Нэе только два королевства: равнинные гарты и горные. Королевство горных гартов находилось на другом континенте, я его не посещала, но приглашение на коронацию их правителю было отослано, и уже получен положительный ответ. И покои для высокого гостя приготовлены. Я гаденько усмехнулась: пойду подам такую идею Грэю, сразу двух зайцев убью. По местным обычаям, если хозяин наложницы не касался её, то она являлась ценным подарком. Жаль только визиря. Это ж надо в такую гадину влюбиться! А может он просто не общался с ней? Внешне девушка производит довольно приятное впечатление, даже легкая полнота её не портит, а добавляет своеобразный шарм.

— Хотя, — после некоторой паузы продолжила Элайна, — если он обеспечит мне такие же условия, я подумаю над его предложением. А сейчас иди, — она махнула рукой, как будто что-то стряхивая, — мне пора принимать ароматическую ванну. Слышала о горном каллоне? — высокомерная улыбка тронула её губы. — Хотя, по твоему виду можно с уверенностью сказать, что нет. — Она встала и потянулась, позволяя полюбоваться изгибами холеного тела. — Это самая дорогая трава. Её используют только королевские женщины для придания коже мягкости, шелковистости и внутреннего сияния.

Элайна хлопнула в ладоши, тут же появился лакей и согнулся в подобострастном поклоне.

— Что стоишь? — резко выкрикнула она. — Живо готовь ванну, бездельник! Выпорю!

И, ни слова больше не говоря, демонстративно повернулась ко мне спиной, в нетерпении похлопывая ножкой.

— Смотри не сгори от собственного сияния! — посоветовала я, тоже повернулась и направилась к выходу, лопатками ощущая ядовитое шипение гаремной гадюки.

Ну-ну, пусть примет последнюю ароматическую ванну перед долгой дорогой. Я слышала, что король горных гартов очень суровый мужчина. В предвкушении предстоящей гадости, настроение поднялось, даже не смотря на явное хамство девицы. Горняк научит её вежливости, это уж точно!

— Ну она и язва! — возмущенно выдохнул рейк, когда мы вышли с женской половины.

— Нет, не похожа, — возразила я. — Так, маленький противный гастритик с повышенной кислотностью.

— Маленький? — взвился к потолку Шон. — Да в ней веса больше, чем в тебе, раза в три!

Я не стала отрицать очевидное, шла молча и планировала свою справедливую мстю. О, да! Самые гадостные гадости должны идти от души! Только как же нам теперь с визирем-то поступить?

Кто-то сказал, что история имеет привычку повторяться. Точно!

— М-да, — вырвалось у меня по этому поводу, — кажется, мы опять в жопе.

— Да ещё в какой! — поддакнул мелкий. — В самой, что ни на есть, в полной! — Он устроился у меня на плече и доверительно пробурчал: — при чем в прямом смысле. Задница у неё классная! — он мечтательно закатил глазёнки.

— Придется искать на эту жопоньку красивые кружевные трусики, — задумчиво проговорила я, имея в виду сложившуюся ситуацию и соображая самый безболезненный выход из этой самой ситуации.

— Чё? — не понял рейк и подозрительно покосился в мою сторону, даже приложил ладонь ко лбу. — Ты шо, с мозгами поссорилась? На такую жопу никаких кружев не хватит! Ей не трусы кружевные надо, а симурговский чай «Парящая орлица» надо приобрести! Чтоб после первой чашки рванула на гнездо и сидела там безвылазно, пока не похудеет!

И разразился гневной тирадой, из приличного в которой были только предлоги. Это он понял в буквальном смысле про ту часть тела, где спина заканчивает своё благородное название.

— Шон! — с возмущением попыталась прервать это безобразие. — Прекрати материться! Где ты таких слов нахватался?

— В лесу! — огрызнулся мелкий. — И вообще, не материться тот, кто ничего не делает! А я весь в работе, с самого утра, не покладая крыльев!

— Вы посмотрите на этого трудягу за мой счёт!

Я еле сдерживала смех, глядя на пыхтящего демоненка.

— И как тебе это всё нравиться? — не унимался он.

— Извини, мелкий, мне сейчас не до скандалов, своей головной боли достаточно!

— Не делай мне беременную голову! И не возражай!

— Да я вообще молчу!

— Тогда убери своё мнение со своего лица! И вообще, у этой содержанки есть деньги, чтобы себя так вести?

— По-моему, у неё есть кое-что поболее денег.

— И это «кое-что» раздутое самомнение! Одноклеточная! Как она вообще без мозгов живет?

— Ну-у-у, и амёба живет и вполне себе приятно размножается, — попыталась я урезонить раздухарившегося рейка.

На мгновение он затих, затем его мордашка озарилась пониманием, и пространство коридора заполнил ликующий вопль:

— Точно! — Шон подпрыгнул, махнув крыльями, одно из которых запуталось у меня в волосах. — Эта одноклеточная даже размножиться не может! Мозгов-то нет!

И победно уставился на меня.

— Это не нашего с тобой ума дело! — пробурчала я в ответ, пытаясь отцепить локон от шелковистого крыла.

Наша тихая пикировка продолжалась до самых наших покоев. Шон шипел и плевался, негодуя, как внутри такого прелестного тела оказалась ядовитая змея.