Глава 8

— Обниматься?

— Возможно, целоваться тоже. Поцелуи хорошо разгоняют кровь, — вдруг заявляет некромант, и я распахиваю глаза и даже делаю шаг назад.

Не потому, что пугаюсь перспективы, а потому, что порядочная леди именно так и должна поступить. Особенно леди, которая хочет заполучить джентльмена в мужья.

— Мы так не договаривались! — говорю, задирая нос.

— То есть тебе меня целовать можно, а мне тебя — нет? — интересуется Адриан, и в его тоне я слышу чуть недовольные нотки.

Кажется, мамулина схема работает. Она не раз напоминала, что мужчины предпочитают охотиться, а не быть дичью. Вот и некромант клюнул на мою якобы холодность.

Главное — не перегнуть палку. Я ведь девушка разумная. Особенно, когда всё идёт по моему плану.

— Я поцеловала тебя в шутку. Настроение такое было. А в столовой… Мне нужно было сохранить репутацию.

— Здесь тебе нужно сохранить здоровье.

— Не припоминаю, чтобы поцелуи от чего — то лечили, — отпираюсь исключительно из вежливости и желания на эти самые поцелуи поскорее «нарваться».

— Это потому что ты первокурсница и знаешь только основы, — заверяет некромант, берёт меня за руку и тянет на себя.

Я почти на сто процентов уверена, что он дразнит и ни за что не поцелует, как бы мне того ни хотелось, потому шокировано замираю, когда его губы касаются кончика моего носа.

— Да ты ледяная! — восклицает Адриан и принимается растирать мои плечи, руки, спину, прижимая при этом к себе.

От энергичных движений он быстро согревается и вновь напоминает печку, и я с удовольствием прижимаюсь ледяным носом к его груди.

— Как можно быть такой ледышкой? Здесь же всего лишь немного прохладно!

— Ты высокий сильный мужчина, у тебя много мышц, которые вырабатывают тепло, а я маленькая и хрупкая, я способна это тепло лишь активно терять. Не останавливайся!

Он тихо посмеивается, но продолжает согревать моё продрогшее тело, затем вдруг приподнимает, прижимая к себе, и несёт куда — то.

— Ты чего?

— Думаю, у тебя замёрзли ноги, их нужно растереть. Садись.

Я не успеваю опомниться, как оказываюсь на довольно высоком комоде, а некромант уже вовсю стаскивает мои ботиночки! Они поочерёдно падают на пол, а мои заледеневшие ступни оказываются в восхитительно — горячих мужских ладонях.

— Если ты в чём — то передо мной провинился, я тебя прощаю, — выдаю, закрывая глаза от удовольствия.

— Не думаю, что были такие прецеденты, — продолжает веселиться Адриан. — Но ты, конечно, та ещё штучка.

— Какая? — удивляюсь и приоткрываю один глаз, только затем второй.

— Наглая, дерзкая девчонка!

— Я? Да я же белая и пушистая! Посмотри на мои локоны!

— У тебя ненатуральный белый цвет волос, это значит лишь то, что либо в тебя попали опасным боевым заклинанием, либо ты сама его изучала и нарушила технику безопасности.

Он говорит весело, а вот мою улыбку его высказывание напрочь стирает. Адриан замечает перемену настроения моментально.

— Ты была на грани жизни и смерти? — требует он ответа, и я киваю. — Как такое возможно? Ты ведь Грейвен!

Теперь у меня вытягивается лицо и глаза на лоб лезут. Ничего себе, оговорочка!

Молчу, пока Адриан не понимает, что сказал. Лицо у него делается забавное — презабавное.

— Ну, пока ещё не Грейвен, — говорю и начинаю смеяться. — Но, кажется, ты уже смирился с этой мыслью!

Я хохочу, потому что не ожидала от него ничего подобного. Это совсем не в духе Адриана, вот ни капельки!

— Ты поняла, что я хотел сказать, — с нажимом произносит мужчина.

— Конечно, дорогой, — сладко — сладко тяну я. — Как скажешь! Я же совсем не спорю. Грейвен — так Грейвен! Красивая фамилия, очень даже мне подходит! — веселюсь я так, что слёзы текут, и приходится их утирать.

Мои ступни сжимают чуть сильнее — и это вся его реакция. В чём Адриану Грейвену не откажешь, так это в железном самоконтроле.

— Ладно, не обижайся на меня, пожалуйста, — говорю через пару минут, угомонившись. — Это нервное. Я не люблю вспоминать ту ситуацию и, если честно, не уверена, что имею право её рассказывать, она связана с папиной службой.

— Сколько тебе было лет?

— Десять, — отвечаю раньше, чем понимаю, для чего он задаёт именно этот вопрос.

— Выходит, это тебя похищали! — На лице Адриана шок. — Как ты сбежала? Как выжила в Диких Землях?! Ты ведь была совсем крошкой!

У меня не меньший шок, что он знает засекреченную наглухо историю, притом с некоторыми подробностями.

Дело касалось натянутых отношений между странами, их не хотели усугубить ещё больше, потому о моих «приключениях» знал узкий круг лиц. И, конечно, советник Грейвен, как без него?

— Я росла с двумя братьями и родителями — военными, папа с детства брал нас и на разные учения и в походы. Я отлично езжу верхом, стреляю из лука и вообще многое умею. Знаю повадки животных, с раннего детства разбираюсь в растениях, умею разжигать костры, очищать воду, готовить. И прятаться, разумеется.

— Ваши семейные заклинания, стирающие следы, тоже помогли, — утверждает Адриан.

— Да. Помогло всё, абсолютно всё, что я знала и умела. Именно потому я планирую взять от учёбы в академии как можно больше. Я записалась на семь факультативов и ни один не прогуливаю.

— Твоя история произвела на моего отца сильное впечатление, он в тот же год отправил нас всех — меня, братьев, сестру — на специальное обучение. Нас учили выживать в самых разных условиях без поправки на пол и возраст. В академии мне это очень пригодилось, да и в жизни тоже, потому я тоже очень серьёзно отношусь к учёбе.

— Но бульбу копать не поехал! — отчего — то вспоминаю я забавный слушок, что кое — кто чурается грязной работы в поле, с радостью копая при этом могилки и проводя время с вонючими зомби и скелетами не первой свежести.

— Пока все студенты развлекались на поле с этим вредным овощем, я отлично проводил время в закрытом секторе библиотеки. Туда почти невозможно попасть в обычные дни, так что я не терял времени зря. Ты согрелась?

— Да, спасибо.

Я пытаюсь спрыгнуть на пол, но Адриан удерживает и сам меня обувает, а когда заканчивает, не отходит и кладёт руки на мои колени.

— Ты… ты чего?

— Грею.

— А-а, — выдавливаю из себя смущённо.

Ткань платья кажется тонкой — тонкой, и создаётся впечатление, будто и нет её вовсе. Кровь бежит быстрее, и я не могу смотреть в его глаза от смущения.

— Жози, — тихо зовёт Адриан.

— А? — спрашиваю, продолжая гипнотизировать его руки на моих коленях.

— С тебя поцелуй.

— Что?! — Вскидываю голову.

— Говорю: «Иди, обниму», — меняет показания бессовестный некромант.

— Ты требовал поцелуй.

— Когда? — Невероятно красивые сине — зелёные глаза некроманта округляются в удивлении.

— Только что! — настаиваю на своём я.

— Кажется, кто — то выдаёт желаемое за действительное, — насмешливо бросает Адриан. А в следующее мгновение его рука ложится мне на затылок и властно тянет к себе.

Я не успеваю ни вдохнуть, ни ахнуть, ни вскинуть руки в защитном жесте, как его губы накрывают мои. И теперь это не шутка, не попытка разрядить ситуацию или спасти репутацию уверенной в себе, дерзкой первокурсницы. Это настоящее вторжение — сладкое и беспощадное. Головокружительное.

О сопротивлении не может быть и речи, крепость пала, не успев выбросить белый флаг. Даже не достав его из шкафа.

И я сама тянусь к мужчине. Обнимаю крепко — крепко, тяну на себя. Пальцы касаются его шеи, скользят к волосам, зарываются в них, исследуя новую, прежде неизведанную территорию. Прижимаюсь к нему, впитывая жар его тела, загораясь ещё сильнее, ярче.

— Адриан! — шепчу на выдохе, когда его губы жадно впиваются в мою шею.

И всё. Я пропадаю.

Реальность ускользает, растворяется в его дыхании, в жаре его губ, в горячих ладонях, сжимающих моё покорное, практически безвольное сейчас тело.

Это слишком сильно. Слишком остро. Слишком неожиданно.

Я не контролирую ситуацию и не хочу.

Всё, на что я способна — изгибаться в его руках, подставлять шею поцелуям, блаженствовать и… безоговорочно подчиняться.

— Адриан… Адриан…

Громкий хлопок кажется чем — то далёким и неважным, но мужчина отстраняется, и я открываю глаза, пытаясь сфокусировать на нём взгляд. Картинка плывёт, губы растягиваются в блаженной улыбке, пока я не слышу вежливое покашливание.

Отрезвляющее и жестокое.

— Ра — айли? — тяну я заторможено, не понимая, каким образом здесь оказалась моя подруга со своим парнем.

А в следующее мгновение осознаю, что рука Грейвена по — прежнему лежит на моём бедре… под юбкой! И все присутствующие отлично это видят.

— Это не то, что вы подумали! — говорю, нервно поправляя волосы и пытаясь отодвинуть Адриана, но сдвинешь эту громадину, как же!

— А мы подумали, что вы здесь книжки читаете, это ведь библиотека, верно? — находит самую деликатную формулировку из возможных светлый маг и просто прелесть, а не подруга, Райли Фэйн.

— Как и мы, — поддерживает её легенду Вокс Неймар с тёмного факультета, поправляя светлые локоны своей девушки.

И только сейчас я замечаю их припухлые от поцелуев губы, взлохмаченные волосы, лёгкий румянец на щеках девушки.

Они тоже целовались у той злосчастной полки!

Точнее, читали книги. Мы ведь все здесь студенты и только и делаем, что со всей страстью изучаем любимые предметы.

— У нас факультатив, — отвечает им Адриан и поводит головой в сторону двери.

Вокс тут же прощается и тянет заинтригованную Райли за собой, и через пару секунд мы слышим его шёпот: «Твоей подруге жутко неловко, потом её допросишь!»

Нервно сглатываю. Допрос, судя по всему, предстоит с пристрастием.

Адриан не шевелится, и я удивлённо приподнимаю брови.

— Мы идём? — спрашиваю, и с ужасом ловлю себя на мысли, что в моих словах звучит не намёк, а надежда, что мы остаёмся. — Здесь всё — таки очень холодно.

— А мне кажется, ты вполне согрелась, — говорит Адриан, проводя рукой по обнажённому бедру.

Шумно втягиваю воздух и кладу руку на ткань, прижимая его шаловливую конечность и не позволяя ей и дальше ползти вверх.

— Не спорю. Но, боюсь, мы расплавим восковые таблички, если продолжим, — пытаюсь сделать вид, будто не смущена до крайности.

— Отпускаю тебя исключительно из уважения к науке и историческим артефактам, — отступает Адриан и помогает мне спуститься на пол.

Меня немного ведёт, и я вынуждена схватиться за него.

— Этого не было, — требую, бросая на мужчину хмурый взгляд. — Тебе показалось.

— Как скажешь, дорогая, — заверяет Грейвен с таким лисьим видом, что ежу понятно — он сделал правильные выводы, и они не в мою пользу.

— Я пойду первой.

— Хорошо.

— Никому ни слова!

— Беги уже, трусишка, — смеётся Адриан.

— Я не трусишка! — возмущаюсь и топаю ногой, хотя не чувствую в себе ни граммулечки смелости. — Просто я пока не знаю, как…

— Смотреть людям в глаза? — подсказывает слишком проницательный некромант.

— Да!

Адриан берёт меня за талию и ведёт к выходу, но у приоткрытой двери я артачусь.

— Нас увидят и сразу всё поймут! — смущаюсь я, а затем вдруг вспоминаю про справочник и бегу за ним к комоду, прижимаю сокровище к груди.

— Не уверен, что его можно отсюда выносить.

— А я думаю, он здесь специально для меня. Подозреваю, мне подготовили ловушку, в которую я попалась раньше времени. К счастью, с тобой, — добавляю, вспоминая о чудовищном холоде в архиве.

Выглядываю наружу и, не заметив никого в поле видимости, смело выхожу, за мной следует Адриан и аккуратно возвращает стеллаж — дверь на место, фиксируя книгу — рычаг.

Мы проходим через читальный зал, и мне кажется, что все, абсолютно все присутствующие знают, чем мы занимались в запретном архиве.

Щёки горят, сердце колотится так, что едва не проламывает рёбра, я ускоряю шаг и чуть было не перехожу на бег, но мой спутник не позволяет этого, обнимая меня за талию и притягивая к себе.

— Ты что! — возмущаюсь громким шёпотом и пытаюсь сделать шаг в сторону, но не выходит.

— Выдохни, расслабься. Ничего ужасного не случилось. Подумаешь, поцелуй.

Он говорит снисходительно и вальяжно, и мне хочется уколоть его, потому что это не «подумаешь, поцелуй», это мой первый настоящий поцелуй! Точнее, много — много всяких разных восхитительных поцелуев!

— Ты хочешь сказать, что это были не самые качественные поцелуи? — Я нарочно медленно хлопаю ресницами, позволяя мужчине осмыслить всю глубину моего намёка. А после добавляю: — Нужно поспрашивать девочек, к кому из парней можно обратиться с просьбой просветить меня в столь важном вопросе.

Адриан не успевает ответить, так как мы выходим на улицу и видим… мою маму и Леонарда Ипсона, самого завидного холостяка этого сезона.