Глава 11. Вы выглядите одуряюще

Задачу я объяснила просто. Попросила идеально показать все движения под музыку. Казимир танцует, Николя снимает на камеру. Я разделю все полученное видео на небольшие по времени кусочки и запомню в замедленной прокрутке.

На это мы потратили часа два. Казимир так работал бедрами, как «ни одна из этих куриц не смогла бы» и все время требовал переснять какие-то части, которые, по его мнению, получились без блеска совершенства.

Николя высылал мне на планшет готовые элементы, я их нумеровала. От первого до двадцать четвертого.

В итоге запомнила и показала первый кусочек видео. Длительностью всего минуты полторы.

Хореограф сидел с раскрытым ртом.

- Я, конечно, намного более харизматичен. У тебя сейчас лицо было про войну, а я такого не ношу. Но то, что получилось – фантастика, - вынес он вердикт. - Ты случайно не клон Бриджит Бардо? (18) Ну как овечка Долли.

Я упала на кровать и застонала. Попытки повторить отдельные движения по счету, а потом их ускорить, связывая в танец, давались непросто, особенно в поворотах и переходах. Эти полторы минуты сделали из меня инвалида. И все-таки это была победа. Потому что завтра я смогу изучать и изучать все остальные части видео.

- Плохо мне, - жалко простонала я.

- Отлично, тогда самое время примерить первый наряд, выбранный спонсором для этого танцевального выхода. Каждая девушка будет в уникальном платье. И как она подаст дизайнерский шедевр в танце, тоже будет учитываться.

Николя, в обтягивающих словно вторая кожа джинсах и широкой крупной вязки кофте, за приобретение которой он точно дрался с какими-нибудь бабульками на уличном рынке, выглядел сейчас подозрительно довольно. Я на всякий случай подтянула ноги и попыталась приобрести максимально жалостливый вид.

- Померь шедевр, пока мы принесем тебе ужин в комнату, - соблазнял меня непотребным личный стилист-искуситель, - а потом сможешь отдохнуть.

Он позвонил по мобильному и минуты через две, будто сторожили за дверью, в мою комнату-пыточную входили две помощницы из команды Николя, которые, наконец, добрались до поместья. Обе небольшого роста, раскосые и улыбчивые, в коротеньких желтых платьях.

- Это Лю и Чи, - довольно представил их Николя, наблюдая за моими безуспешными попытками уползти, и полный радости, что я не могу убежать от усталости. - Одевайте ее. А мы с Казимиром пойдем за ужином.

Всех когда-то в детстве родители собирали на елки. Костюмы обычно шьют после работы, уже по ночам, когда уставшая мама путает иголку с пальцем, а ухо с хвостом. И получаются произведения, от которых у детей появляются сомнения, те ли сказки им читали, у воспитательниц садиков – смутные подозрения, не рано ли родители начали праздновать Новый год, и не елку ли они курили, когда ЭТО мастерили. Деда Мороза дети вызывают очень долго. И он кричит: «О-хо-хо», пока заведующая отдирает его пальцы от ручки двери на улицу.

Я лично каждый год хотела быть снежинкой, но в итоге всегда оказывалась какой-нибудь вольтанутостью. Лет в шесть мне особенно повезло, мама уже носила Хаю, и новогодний костюм для садика решил сделать лично отец.

Первым делом он уверил меня, что теперь-то я получу свою мечту в полном объеме. Потому что именно отцам волею небес поручено исполнять мечты дочерей.

За изготовление лучей снежинки он взялся со всей серьезностью выпускника Бауманки. Рассчитывал градусы и связки на бумаге, чертил до глубокой ночи. А потом ушел на улицу и принес веток.

Утром конструкция была готова, отец покачивался от бессонницы, хлопал красными глазами, но был полон решимости полюбоваться своей дочкой на празднике. Что могу сказать. Ветки были надежно прибиты гвоздями и скреплены проволокой. Потому что папа ценил надежность и предпочитал стандарты устойчивости с длительным сроком службы. В итоге инсталляция весила примерно столько же, сколько и я. Серебряную или белую краску дома отец не нашел, магазины уже не работали, поэтому лучи он покрасил в зеленый цвет и наклеил на них куски ваты. Все это держалось на кожаном ремне его армейского пояса.

В первом приближении я выглядела как наш дачный забор после внимания объевшихся смородиной ворон. Очень, очень старый забор, пытающийся молодиться и прожить вторую жизнь, зачем-то прилепившись к маленькой девочке.

После моего появления среди принцесс и зайцев ряды родителей заволновались. Возникали спонтанные очаги горячих споров, кого я изображаю: бродячее пугало или больного ангела.

Папа гордо стоял в первых рядах и увлеченно хлопал. Остальные дети резонно опасались острых лучей, в итоге я стояла исключительно по центру, а остальные чуть поодаль. Поддерживала руками гнездо из веток и, пытаясь подпрыгивать согласно сценарию, я двигалась с трудом, но воодушевленно, счастливая быть настоящей снежинкой. Время от времени нужно было по кругу обегать елку, я тяжело топала, воспитательницы кричали: «Берегись», а мои одногруппники пытались залечь среди игрушек. Дома папа сообщил, что это был «настоящий фурор», «доча блистала» и «они были поражены практически буквально».

Сейчас Лю и Чи разворачивали снаряжение, отчетливо пробудившее во мне давние детские воспоминания. Даже клочки ватки так знакомо прижимались к тоненьким реечкам.

- Это что? – с суеверным ужасом пробормотала я.

- Плаття, - сказала Лю.

- Плаття, - подтвердила Чи.

Или наоборот.

Для меня загадка, почему некоторые девушки стараются выглядеть максимально похоже на подруг. Покупают одинаковые блузки или туфли, делают прическу «как у Дашки». Возможно, они готовятся к какому-то преступлению и планируют перевести подозрения на трех-четырех идентичных особ, с которыми пока обнимаются и спрашивают: «А можно я возьму твой поясок?»

Или это попытка отбить парня. Я в паре книг читала, как девушки ходили на свидание одна вместо другой. Мне кажется, поэтому некоторые молодые люди называют всех «дорогая». Обожглись пару раз, назвав не тем именем в постели, и теперь напоминают себе, как это недешево может обойтись.

В любом случае помощницы стилиста довели искусство воплощения друг в друга до совершенства. Они даже повторяли слова и движения, а иногда и попадали в полный такт. Сейчас они одним слитным движением подняли конкурсный наряд, демонстрируя его во всей шизофренической красе.

По правилам конкурса я обязана была одеваться в то, что выбрал спонсор. Точка. Поэтому скрипя как старое мельничное колесо и так же тяжело перекатываясь, я сползла с кровати.

- Надевайте, девочки, - разрешила я, стягивая с себя спортивный костюм.

Через каких-то десять минут… Нет.  

Всего лишь через двадцать минут… Эх.

В общем, не прошло и получаса, как меня, уже красную от негодования, наконец, полностью облачили в реечки и кружева. Надеюсь, Лю и Чи действительно так плохо знают русский язык, как показывают. Потому что я прошлась по тому счастливому времени, когда мой спонсор, незабвенный Игорь Владимирович, еще и не думая родиться, висел задорной каплей. Попеняла его родителям за неосторожность и тягу к неоправданному риску, за неумение планировать и потакание животному инстинкту почкования.  

Описала, что бы я сделала с Николя, попадись он мне сейчас в руки, и как при этом бы использовала Казимира.

Когда я заметила, что китаянки прячут глаза и надувают щеки, пытаясь не фыркать, пришлось умерить пыл рекомендаций, куда им всем отправиться на совместные задушевные прогулки и как при этом самим использовать рейки от платья.

В итоге у девушек остался в руках один треугольничек с кружевом, а мест, куда его можно применить, осталось еще много. Я оказалась вся-вся в эффектных дырах, намекающих на большее.

- Ах, какое глубокое современное прочтение, - восхитился зашедший в комнату Казимир.

- Не ожидал, Сашенька, что вы носите такие немодные, извиняюсь, репетузы с сердечками. Их надо снять, - порекомендовал Николя, втаскивая поднос с едой.

- Снять? – рявкнула я. – Снять?! Да ты что! А вместо них ты меня чем прикроешь? Ты мне скажи, Николя, признайся как на духу, вы вместе с… Су... сучком этим мне эту хрень выбирали?

- Вместе, - проблеял страус, уже подозревая засаду и раздумывая, куда спрятать голову.

- Ты давно в церкви был?

Этот простой вопрос поставил стилиста в тупик, и он сделал шаг назад.

- А что?

- По душам со священником давно говорил? Исповедовался, например?

- О, я понимаю, о чем она, - обрадовался Казик. – Ты, творческая натура, слишком в небесах витаешь.

- Не сейчас, но уже скоро, - пригрозила я, медленно, но верно шагая роботом в сторону стилиста, участвовавшего в этом дизайнерском выборе.

- И не видишь ты, Николя, - продолжил Казимир, пока мы двигались вокруг него, я за страусом, он от меня, - что Сашеньке в таком наряде будет неудобно танцевать.

Я резко остановилась, пораженная мыслью, что в этом подобии Эйфелевой башни мне придется еще и показывать довольно непростые па.

- У меня и так десять штрафных баллов, может быть, спонсор хочет, чтобы я вылетела с соревнования в первом же туре? Тогда сообщите мне сразу и я жилы рвать не буду. Мы вон с Казиком сядем где-нибудь и просто напьемся, да, красавчик?

Казимир зарделся от комплимента и уже сурово посмотрел на сконфуженного стилиста.

- Правда, Николя, смотрится некрасиво. Не внешне, а по поступкам. Расскажи о ситуации спонсору. Пусть или платье нашей умнице меняет, или с конкурсом прощается. Вы, дизайнеры, настоящие творцы, я знаю, и это не обсуждается, но потом в ваших идеях девочкам ходить приходится, танцевать и даже садиться. Я видел, как на подиуме ноги ломали из-за неудобной одежды. Эстетизма в переломах мало, я тебя уверяю.

Они отвернулись, чтобы я смогла спокойно переодеться. И о чем-то тихо спорили, пока помощницы снимали с меня переносную клетку, по ошибке именуемую платьем.

Пока я сидела, тихо урча над куском мяса, Николя согласился провести переговоры со спонсором.

- Попробую, капризная ты моя, хотя и умница, тут я с Казиком согласен, - сказал он. - Ничего не обещаю, но очень постараюсь.

И погладил мне руку. А сверху свою ладонь положил Казимир.

Мы замерли, стараясь не разрушить теплый дружеский момент. Трое очень разных, но прекрасно понимающих друг друга людей. Умница, творец и красавчик.

(18) Бриджит Бардо - актриса училась в знаменитой Национальной академии танца, прошла жесткий отбор.  Три года училась у известного русского хореографа Бориса Князева.