Глава 25. Тесное общение в шкафу на любителя

- Вы меня чуть из шкафа не вытолкнули, наглая особа, - прошипели мне в ухо, - вы как сюда попали?

Ну это уже ни в какие ворота. Сам сидит среди белья и меня обзывает. Я замычала в ладонь, но меня схватили еще крепче и даже прижали к боковине твердым как камень телом.

- Молчи, тут есть второе дно, я уже понял. А ты или его любовница, либо конкурсантка.

Мы находились в одном из отделений крупного гардероба, крохотные лучики света, прорывавшиеся снизу, практически ничего не разъясняли. Попытавшись оттолкнуть мужчину, я добилась еще более тесного прижимания.

- Ух, какая ты приятная, - пробормотал он, - как я мог такое пропустить.

Где-то вовне хлопнула дверь и прозвучал раздраженный голос.

- Ты тоже этот крик слышал? Алло! То серенады, то вопли, я во время конкурса совершенно не могу работать. Что здесь охранники делают? Мы за что платим? Пусть спасибо скажут, что я в этих спартанских условиях живу и не жужжу. Но крики по ночам – японский бог, совсем охренели. Ты про кого-нибудь из конкурсанток и спонсоров, кстати, знаешь?- голос стал вкрадчивым. - Поделимся информацией для следующего голосования? Я могу принцессу Фишмана тебе сдать. Подумай.

Звякнуло стекло, непонятный шум, приглушенные звуки.

- Ну же, - прошептали рядом с моим ухом, - сдавай Фишмана. И свою девчонку сообщи, кстати. Узнаю хоть кого в руках держу.

Сосед по шкафу вел незримый диалог с разговаривающим сейчас по телефону мужчиной. Да тут шпионские страсти, а я уж было подумала – любовник в шкафу заблудился. Ан нет, шпион, еще одна Розовая пантера. Что же стоит на кону у спонсоров, если они по шкафам прячутся.

Где-то в комнате застучали. И в номере появился еще один гость.

- Игорь? Что с тобой? Ты странно выглядишь.

Черт, это все-таки не комната Сухоревского, а, скорее всего, рядом расположенная. И мой спонсор сейчас пришел к соседу. Зуб даю, жаловаться.

- Серега! Только не считай меня сумасшедшим, ты знаешь, что у меня с башкой все нормально. Было.

- Ну почему сразу сумасшедшим? На голову немного больным, да. На головку тоже долбанутым. Но прям сумасшедшим – нееет, не считаю.

- Ты чего ржешь, я тут, понимаешь, ему душу раскрываю.

- Для Атоса такая откровенность - это слишком много, а для графа де ля Фер слишком мало. Ты сразу говори - кто твоя ставленница? Ариэль или Золушка? Можешь открывать душу, я готов внимать.

Чтобы не пропустить ни словечка, я пододвинулась к дверце, невольно прижав соседа, и тот охнул.

- Дамочка, вы так решительно идете на сближение, что я теряюсь. Мы не настолько хорошо знакомы. Но есть настаиваете…Заметьте, не я первым начал.

Меня обняли за бедра, и я тут же с силой оттолкнула его в ответ.

Возможно, он рассчитывал, что ради конспирации я потерплю. Многие мучаются и терпят ради великих или мелких целей, имиджа или по привычке. Иногда, чтобы не обидеть или просто стесняясь отреагировать. Страх всегда найдет причину промолчать.

Каких только случае не бывает со скромными воспитанными девицами. Спрашивает потом следователь девушку: «Почему вы не кричали?». А она: «Не знаю, это же некрасиво». То есть кому-то насиловать ее красиво, а вот ей звать на помощь – уже не эстетично.

Сама я точно не из тех, кто будет молча страдать, когда незнакомый мужик щупает меня в тесном помещении.

В комнате продолжали спорить. Сухоревский говорил на все более повышенных тонах.

- Дело уже не в конкурсе, Серый. Я знаю какой куш стоит на кону, и что для каждого из нас – итоговый выигрыш. Всяко бывает. В прошлом году один подслушивающий с балкона сорвался, ногу сломал. Но в этом году вообще бред происходит. Если ты в нем задействован – скажи сейчас. Пока я могу тебя простить, но дальше…

- Не пыли, может совпадение. Помнишь, девчонкам что-то привиделось из-за скрипа старого здания, бывает. – успокаивающе загудел голос хозяина комнаты.

А в нашем небольшом помещении все дальше разгорался конфликт. Сосед, вместо того, чтобы отступиться, разозлился и начал молча хватать меня за руки и прижимать к стенке. Идиот.

От удара коленом он издал сдавленный хрип, дернулся и начал в голос материться. В темноте я попала в какое-то чувствительное место, назовем его так, даже предполагать не буду.

Снаружи внезапно стихло.  И в дверцу к нам… постучали.

Мы запыхтели громче, теперь терять было нечего, нас раскрыли, да уже все шло на принцип, кто кого. Сосед, явно человек невыдержанный и со слишком большим самомнением все еще не терял надежды скрутить мне руки. После удара он был в ярости.

- Занято, справлюсь сам! – сообщил он стучавшим. Пару секунд снаружи было тихо. А я никак не могла второй раз попасть по чувствительностям, а остальном сосед был непробиваем.

- Кто там? – неожиданно тонко спросил Ципперсон. – Выходи, стрелять буду!

Не ну, логично. Все так и побежали.

- Хрен я теперь первым выйду, - заголосил сосед, - считайте, я не мотивирован. Дамы вперед.

И подло начал выпихивать меня из шкафа. Я тоже не дурочка, лезть под выстрелы не собиралась, поэтому сопротивлялась как могла, впустую дергая коленкой и промахиваясь.

Вот же, гадство, у кого-то чувствительная точка оказалась именно точкой. Зато самомнения!

Гад оказался сильнее и толчком выпихнул меня из безопасных недр шкафа на свет.

Проскользив на коленках и затормозив руками, я быстро подскочила и, жмурясь на яркий свет, завертела головой.

У кровати стоял Сухоревский, рядом с ним, угрожающе размахивая перед собой зонтиком прыгал Ципперсон. При виде меня оба выдохнули и в два голоса разразились такими руладами, которые я, будущий журналист, чуть не заслушалась.

Но оставаться дальше в комнате было опасно. Достаточно прямого вопроса как я попала в шкаф и все, посыплюсь как швед под Полтавой. Забравшийся туда раньше меня Вадя сообщит, что я возникла из ниоткуда. Но рассказывать правду спонсорам, у которых дверцы  шкафов выходили в секретный коридор, сейчас было глупостью. Поэтому я сделала что могла.

- Как не стыдно! – трагично сказала я, вскинув подбородок и отчетливо им затрепетав. – При мне! Такие слова! За что?

Мама всегда говорила, что вовремя спрошенное «За что?» выключает мужской разум минут на пару минимум. Я сцепила зубы и с выражением оскорбленной невинности двинулась на выход мимо удивленных мужчин. Дойдя до двери, я хлопнула себя по лбу и вернулась обратно.

- Прошу прощения. Чуть не забыла, – с надрывом в голосе сообщила я и, подойдя к шкафу, из которого вылезал охающий парень, размахнувшись, влепила ему пощечину.

Вадя, а шпионом оказался он, попытался схватить меня, но схватил только воздух. Я-то мудро отпрыгнула раньше.

- Это было плохо, - обвиняюще сообщила я, - мне вообще не понравилось. Никогда больше так не делай.

И рванула на выход.

Все-таки Ципперсон отличный мужик. Правильно воспринимающий мир. Потому что уже захлопывая дверь я слышала, как он сообщил Ваде.

- А говорил «я сам справлюсь, я сам». Щегол. Стоять! Держи его, Игорь!

По коридору я летела, по лестнице просто ссыпалась, чуть не ломая ноги. И только на первом этаже, дрожа, села на нижнюю ступеньку, потому что сил не осталось. Ноги ходили ходуном, во рту сухо. Спортивная кофточка на мне взмокла, хоть выжимай.

- Бегаешь? А со мной? – спросило меня привидение, спускаясь с потолка.

- Даже не мечтай, - выдавила я, - ты же видишь силу ауры. Посмотри внимательно, я – никакая.

- Почему никакая? – удивился Ципес. – Вполне какая. И у тебя не одна аура, а две. Бегать и бегать.