Глава 46. Призраки на этажах или догонялки с упокоением

Коридоры, освещаемые в тусклом ночном режиме, погрузились в выжидающую тишину. Несмотря на глухую ночь, никто в Асташево не спал. Спонсоры готовились к голосованию, журналистов выдворили в отдельное крыло, но и они, и конкурсантки ждали в своих комнатах письма с результатами.

Пресса считала, что голосуют девочки, выбирая самую неуживчивую и конфликтную. А в это время девчонки крепко сжимали в руках телефоны и бегали из угла в угол, ожидая судьбоносных новостных смс.

Мне было все равно. Насколько понимаю, должны были выгнать Регину-Жасмин и еще кого-нибудь из тех, кто открыл в 12:53 свои истинные отношения со спонсорами. Жалела ли я их? Да. Насколько можно сочувствовать людям, получающим по договору неплохие отступные за испорченную репутацию.

Некоторые девочки искренне переживали и категорически не хотели проигрывать даже на дневном конкурсе, как Настя Ариэль. Другие считали проигрыш отличной возможностью получить свои призовые кафе-магазинчики и забыть о карьере модели как страшный сон.

Разные цели, разные мечты. А я хотела побыстрее понять -  по одной дороге мне с Полуниным или по разным. Все эти переживания, заламывание рук, тревоги были категорически не в моем стиле, быстрее бы ушла эта ноша с души.

Моя старшая сестра Эсфирь как-то говорила, что в бизнесе есть понятие Мертвой Лошади. Представь, Санечка, - рассказывала Фира, - ты владелица скаковой лошади, участвуешь в скачках. Вокруг флажки, трубы гудят, люди бегают. Ты на Старте сидишь на своей лошади, вокруг соперники готовятся сорваться с места. Лошадь у тебя красивая, крупная, в дорогом, купленном тобой снаряжении, хорошая лошадь, но немного мертвая. И вот грохочет стартовый пистолет. Все наездники на лошадях устремляются вперед.

Но не бежит почему-то твоя Мертвая Лошадь. Ты ее начинаешь уговаривать, говорить какая она хорошая. Кормишь вкусностями, обещая, что на финише дастархан накроешь по ее заказу. Гладишь, бегаешь вокруг. Но не бежит Мертвая Лошадь.

Тогда ты кричишь на нее, грозишься карами, пробуешь пнуть в ленивый бок. Показываешь, как надо бежать, гарцуешь вокруг. Не бежит.

 - Сволочь, - говоришь в сердцах, - последний раз я тебе эти дурацкие выверты прощаю. Сама пробегу, а ты внимательно смотри как это делается, будь благодарной.

Берешь ты, Саня, эту Мертвую Лошадь, взгромождаешь на себя и ковыляешь к финишу. Приходишь, естественно, последней. В мыле, на трясущихся ногах, разбитая, с Мертвой Лошадью на плече.

На следующем соревновании – флажки, трубы, конкуренты. И ты – с красивой Мертвой Лошадью, полная надежд.

Если Лошадь ведет себя странно, - говорила Фира, - не отвечает на твои просьбы, не двигается. Если ты ее мотивируешь, убеждаешь, помогаешь, ласкаешь, а она только молчит и пованивает, возможно, она Мертвая. Лучше проверь. И не тащи ее на себе бесконечно.

Я шла по притененным коридорам Асташево в поисках слишком долго гуляющего неизвестно где Ципеса и отчаянно надеялась, что наши отношения с Полуниным не станут моей Мертвой Лошадью.

С такой ношей на плече я долго не протяну. Мама права, никакая любовь без поддержки долго не проживет.

Брела я в шортах, футболке и тапочках. Без макияжа. Ну и пусть меня увидят пафосные люди, которые даже в окно при параде выглядывают. Вот такая я естественная и природная, в конце концов, ночь на дворе, нечего по коридорам шастать. Это мне без Ципеса в шкафу никак засыпать нельзя, он же сам не сможет дверь открыть, бедняга, изнервничается к утру.

Пора его домой попытаться отправить, завтра же попробую.

Со стороны лестницы в Зимний Сад мне послышались негромкие бессвязные вскрики. Только бы не мой заблудившийся прозрачный приятель. Я побежала, перепрыгивая через ступеньку, ворвалась в широкую светлую галерею и замерла в недоумении.

Ципес гонял другое приведение. Нежное белое облако, отдаленно напоминающее женщину, металась между посадками и кадками с цветами.

Раньше я предполагала чей-то злой умысел и розыгрыш, но сейчас в сумрачном Саду скользила тоненькая неземная фигурка в полупрозрачном ареоле. И я испугалась, судорожно вспоминая хоть что-то о привидении.

Белая Дама, какая-то история несчастной любви и предательства. Насколько помню, такие призраки нуждаются то ли в решении неосуществленной при жизни задачи, то ли в перезахоронении остатков. Представив себя с лопатой наперевес и мешком костей, бегающей ночью по территории поместья в поисках мягкой земли, я содрогнулась.

- Подожди! Подожди, пожалуйста! Давай поговорим! – громко шипел Ципес, загоняя незнакомку. – Не бойся меня.

Да он сейчас девушку второй раз на тот свет отправит. Она же, насколько я помню, мужчин ненавидит.

- Что за брачные игры, Ципес! – закричала я. Людей здесь по ночам не бывает, так что можно было не опасаться быть услышанной. – Ты же видишь, девушка не готова к вашему виду размножения или чего там ты от нее хочешь.

Белая Дама подпрыгнула, тихо ахнув, и заметалась с удвоенной силой. В размножении с Ципесом она почему-то принимать участия не горела. В этот момент я не заметила, что она отбрасывает вполне земную тень, а ведь это могло стать серьезной ошибкой.

- Не волнуйтесь! – я взяла ситуацию в свои руки и решительно направилась к ним через центральную мраморную площадку. – Я помогу, дорогая. Сначала расскажите мне о своей несчастной и короткой жизни, а потом - похороню Вас честь по чести. Все кости на большую глубину. Ни один мужчина вас больше найдет, я вам обещаю.

Женское привидение зашаталосьй и пискнула "Помогите".

Значит, помощь необходимо оказывать быстро.

- Срочно похоронить? Прямо в саду?

Оно не очень хорошо меня поняло, потому что издало звук, отдаленно напоминающий "Пи", попыталась упасть в обморок, потом передумало и понеслось к запасной лестнице.

- Стойте! – мне не понравилось куда она побежала. Лестница вела прямиком на этаж спонсоров, где сейчас проходило ночное голосование.

Рядом точно будет околачиваться несравненная Бастинда, для которой Белая Дама станет подарком судьбы. Отношения с Артемом у нас были непростые, но не настолько, чтобы я подставила его с превращением конкурса красоты в передачу «Экстрасенсы и привидения» с мстящей за увольнение беспринципной журналисткой в главной роли.

Но глупая паранормальная девица бросилась от нас по лестнице, сломя голову, не желая нормально упокаиваться.

- Ты чего стоишь? – крикнула я замершему Ципесу и схватила садовую лопатку, оставленную в клумбе зимнего сада для рыхления почвы. – Лови ее! Она девчонок по ночам пугает, совсем привидение с катушек съехало.

Точно помню по многочисленным рыцарским романам, особо душещипательные выдержки из которых зачитывала мне Хая по вечерам, что если найти неправильно похороненное тело, отпеть и закопать кости на кладбище, призрак исчезнет.

Поэтому хочет девушка или не хочет, а я ее закопаю.

Моя особая гордость - светлый мозг, подаренный природой, уже судорожно вспоминал где тут поблизости кладбище.

- Я извиняюсь, - пробормотал Ципес, колыхаясь и не двигаясь с места, - кто пугает, кто съехал? Я чувствую себя хорошо, а эта человеческая девушка нас обоих сильно боится, кого она пугает?

Переведя взгляд на мелькнувшую наверху фигурку, я оценила расстояние между нами, плохое освещение и многометровый кисейный наряд, укрывавший девушку.

- Человек? Она человек? Черт! Черт! Быстрее за ней, ей нельзя дать уйти!

По лестнице я буквально взлетела и увидела белый шлейф, мелькнувший в коридоре направо и бросилась следом за ним.

- Эй, эй! – шипела я, чтобы не услышали в комнатах. – Подожди! Давай поговорим! Да не трону я тебя. Только скажи, зачем девчонкам пакостишь.

Но стоило мне вывернуть из-за поворота и обнаружить беглянку, как она открыла рот и громко завизжала.

Потом вдруг посмотрела на меня внимательнее, затряслась и брякнулась в обморок.

В жизни я не падала в обморок. Не знаю, что должно случиться в мире, чтобы я реально грохнулась без чувств. Со мной, пожалуй, справится только нервно-паралитический газ, и то, все деньги я на него бы не поставила. Мой разум категорически не любил отключаться, подозревая что «тут-то самое интересное и начнется». В детстве я ненавидела засыпать. Приходилось бегать до упаду, читать что-нибудь дико заумное, а уж в искусстве подсчета прыгающих через забор овец я была профессионалом, знала каждую ночную попрыгунью по имени и характеру.

Повзрослев, я кое-как смогла договориться с собственным мозгом. Сбой произошел только, когда врачи попытались вырезать мне аппендицит и проблема чуть не вернулась во всей красе. Анестезиолог по показаниям не мог использовать местную анестезию, но в итоге дважды менял препараты общей. Хирург чуть не отказался от операции, заявив, что я на него смотрю так, словно запоминаю. И ему теперь нехорошо.

Мучились со мной несколько часов, пока я не попросила включить телефон, и анестезиолог не зачитал мне Хайдеггера «Бытие и время»: «Из-за онтически-онтологического преимущества присутствия специфическое бытийное устройство – понятое в смысле принадлежащей к нему «категориальной» структуры – остается присутствию скрыто. Присутствие себе самому онтически «всего ближе», онтологически всего дальше, но доонтологически все же не чуждо».

 «А! Пытать меня вздумали, мясники?!  Не дамся! - возмутился мозг. -  Сами вы онтически недалекие. Уйду я от вас. Потеряюсь в смыслах так, что отколупывать из бытия придется». И ушел. Операция благополучно случилась. А я потом сутки спала, никак не могла уговорить разум вернуться в бытие.

Поэтому не могу понять, как девушки беспроблемно ухитряются терять сознание. И оно, покорное, потом всегда находится, никуда не закатывается.

Эта кисейная барышня туда же. В итоге, стою я, растерянная, над обмякшим телом. Только хотела присесть, саван или что там у нее лицо закрывает, откинуть, как двери начали распахиваться, охрана руками машет, люди в коридор горошинами высыпаются. Меня, убийцу, лицезреют. Молчат ошарашенно.

Иногда люди дико раздражают молчанием.

- Кого это ты так? – наконец, выручил всех любопытный Ципперсон. – И почему показательно? Ты аккуратнее, шоу-бизнес затягивает, покрасоваться все больше хочется. Потом тарелки с едой начнешь в Инстаграм фотографировать и себя в лифтах. Была у меня одна актрисулька, дошла до того, что пальцы на камеру снимала и на обозрение выставляла. «Это мой большой на фоне новой машинки. Это мой указательный взбитые сливки с клубникой пробует». До безыменного с кольцом мечтала дойти, но я ей раньше средний показал.

- Хватит флиртовать, Серега, скажи лучше кто там лежит? У меня девушка из торта пропала, - это уже Балакирев.

- Слышали? Генеральша уже вторую грохает, - зашепталась охрана. – Вообще нельзя баб к Полунину подпускать.

- Да я ее пальцем не тронула, - возмутилась я. - Подпускайте кого хотите. Черт. Нет. Никого не подпускайте, правильно!

Парни посмотрели на лопатку в моих руках, переглянулись, и дружно кивнули.

- Позвольте, я взгляну на жертву, - предложил Сухоревский, - она спиной или лицом лежит? Надо переворачивать?

- Да я понятия не имею, - я продолжала искать справедливости, - я только за ней гналась. И все.

- С лопатой? – заинтересованно спросил Ципперсон. – Ночью? Действительно, больше ничего не надо.

- Просто хотела поговорить. Да я вообще не агрессивная.

Спонсоры заоглядывались и забормотали. Как стая пингвинов, тоже в черно-белых нарядах, переминаются.

- Во-первых, - вот тут я обиделась, нечего на меня всех собак вешать. – Я ей помочь хотела, теперь жалею. Я иногда такая добрая, что потом расхлебывать никакого зла не хватает. Во-вторых, на что это вы намекаете, что я ревную всех, кто к моему жениху приближается? Виды на него имеет? Гоняюсь за бывшими его привязанностями?

От меня отшатнулись. Здоровые мужики, а трусы. Тьфу.