Глава 8

Принимаю решение не спускаться на ужин ровно в тот момент, когда от босса приходит сообщение, что его в номере не будет, и просьба не влезать в неприятности.

Такое чувство, что я для него девочка-беда.

Прямо выводит из себя! Особенно когда вспоминаю, почему он не в номере. С блондинкой своей мосты удовольствия строит! Не иначе!

Не понимаю, с чем связаны мои эмоции. Я не влюблена в Лапина! Я его не ревную!

Но как представлю, что он с блондинкой зажимается по углам, так хочется всю его красивую мордашку расцарапать.

Мне нужно переключиться! Найти того, кто разделит со мной сегодня вечер! Не киснуть же одной!

Но, несмотря на свои собственные планы и, так сказать, революцию, никуда не ухожу, заказав еду в номер. Ем, слушаю музыку, читаю чат одногруппников, отчасти завидуя тому, как они проводят каникулы. Мои же каникулы в этом году отменились. Обычно мы с папой и мачехой куда-то летали, но в этом году у папы важная командировка, куда он взять меня не смог. Но он обещал, что зимой поедем кататься куда-нибудь. Одни. Без мачехи. Она холод не особо любит.

Рай, а не каникулы!

Поэтому духом не падаю и с нетерпением жду зимы.

Засыпаю рано. Непривычно рано для себя самой. Думаю, это все еще отголоски больничного режима.

Просыпаюсь, несмотря на ранний сон, ближе к семи тридцати. Выспавшаяся, отдохнувшая и готовая покорять мир.

Привожу себя в порядок. Надеваю купленное вчера офисное платье, решив, что оно идеально подходит для встречи, и спускаюсь на завтрак.

— Рита, присаживайся, — кивает босс, когда я останавливаюсь рядом со столом, который он занял. — Заказал завтрак на свой вкус, — указывает на завтрак для двух персон.

— Ага, — безразлично бросаю и опускаюсь за стол. Беру вилку и принимаюсь есть, не обращая внимания на довольного Лапина.

— Как спалось? — спрашивает меня, потому что блондиночки рядом нет.

— Нормально, — равнодушно отвечаю, запивая сырники чаем. — А вам?

— Лучше не спрашивай, — вздыхает он устало, улыбнувшись каким-то своим воспоминаниям.

Естественно, устал! Блондиночка спать не давала.

Сглатываю свои возмущения, искренне недоумевая, почему так реагирую на Лапина и его похождения.

Ну спит он с блондиночкой! Мне-то что?

Но нет! Злюсь отчего-то!

Не ревную! Просто злюсь!

— Какие планы у нас, босс? — спрашиваю, чтобы забить свою голову работой и выбросить из нее все эти непонятные мысли, которых там не должно быть.

— Сегодня встреча с арабами, — произносит он, откинувшись на спинку кресла. — Обговорим все детали в последний раз. Если всех все устроит, то подписание сегодня. Если нет, то завтра. Но я все же ставлю на завтра, — задумчиво произносит. — Есть там один момент, который меня не устраивает. Здесь только арабы могут решить это. Со своей стороны я сделать ничего не могу.

Черт, ну почему он такой красивый, когда говорит о работе? Сразу взгляд сосредоточенный, вся хитрость из него выходит. Негатив испаряется куда-то.

И почему такой вроде бы красивый, периодически даже джентльмен — и такой противный, да еще и бабник?

— Поняла… — тяну, вернув взгляд в тарелку, чтобы не пялиться на него.

— Что-то случилось? — неожиданно серьезно интересуется Андрей Николаевич.

— Нет.

— Маргарита? — с нажимом требует ответа.

— Босс, все хорошо! — восклицаю недовольно. — Вам что, скучно? Вон сколько блондиночек вокруг! Любую выбирайте и болтайте! — выплевываю прежде, чем успеваю подумать.

Твою же бабушку!

Этого мне еще не хватало!

— Маргарита, вы что, ревнуете? — спрашивает, старательно пытаясь не улыбнуться.

— Делать мне нечего! — возмущенно бросаю. — Приятного аппетита, Андрей Николаевич! — хватаюсь за вилку и активно жую свои сырники и фрукты к ним.

— Не хочешь сегодня после переговоров погулять по Питеру? — звучит голос босса — довольный, ленивый и слегка насмешливый.

— А? — поднимаю взгляд на него, тотчас расплавившись от улыбки, с которой он на меня смотрит.

В груди начинает громко стучать сердце, к щекам приливает румянец, а живот обдает жаром.

Что творит со мной этот гад?

— Мне блондиночка сегодня в компании отказала. Ты не хочешь погулять со мной после переговоров? — спрашивает, продолжая очаровывать своим взглядом.

Опускаю глаза обратно в тарелку, но, даже не глядя на него, продолжаю, как мороженое на солнце, плавиться.

— Составите мне компанию, Маргарита? — переходит на официальный тон. — Всего лишь приятный променад по Питеру. Ничего больше.

— Как с блондинкой? — не узнаю собственный голос из-за постыдного писка.

— О нет, — тянет он. — Точно не как с блондиночкой! Не переживай! У нас с тобой никогда не будет, как с блондиночкой! — произносит, явно вкладывая какой-то тайный подтекст в свои слова.

Так, Рита! Соглашайся!

Если после такой реакции ты откажешься — он решит, что ты влюбилась и отказалась из-за застенчивости.

— Тогда можно, — произношу таким тоном, словно одолжение ему делаю. — Фотографии мне сделаем! А то ни одной новой за целых две недели!

— Замечательно, Белоснежка! Сегодня я буду весь к твоим услугам!

Божечки, почему мне кажется, что в каждом его слове что-то потайное и… неприличное?

— Ладно!

Что за тряпкой я стала? Согласна заменить кого-то! И плевать, что вроде бы выкрутилась!

А улыбаюсь сейчас зачем? Почему люди вообще не могут контролировать свои эмоции?

А, собственно, как? Мышцы себе атрофировать?

Не умею я эмоции свои скрывать.

— Тогда договорились, Белоснежка, — хмыкает и, достав пузырек с лекарством, закидывает себе в рот одну… витаминку для беременных.

А что если из-за моих витаминов Андрей через поцелуи передал витамины блондинке, и теперь она забеременеет? Что-то из области фантастики, но эта мысль смешит.

Остаток завтрака проходит под рабочие разговоры. О переговорах и сделке, которую Лапин хочет заключить, мне известно почти все. Босс дает рекомендации, поручения, и в двенадцать мы уже встречаемся с арабами в снятой для этого переговорной.

То и дело ловлю на себе взгляды иностранцев, один даже умудряется мне подмигивать, что не очень нравится моему боссу, который в какой-то момент накидывает на меня свой пиджак, завернув в него, как ребенка. А затем и вовсе отправляет… отдохнуть в холле, чтобы не мешать мужчинам. Но думаю, мешала я лишь ему. То и дело отвлекался на меня и смотрящих на меня мужчин.

Какой-то мой босс несобранный стал! Напряженный даже.

В итоге переговоры проходят хорошо, но подписание переносится на завтра по непонятным мне причинам.

Андрей Николаевич выходит из переговорной, общаясь с арабами и… настойчиво пытаясь заслонить меня от них и их взглядов.

Дабы не смущать своего босса и в очередной раз его не отвлекать, покидаю здание, где мы арендовали переговорную.

— Рита, ты куда? — догоняет меня Лапин, когда я уже выхожу из здания и успеваю спуститься по лестнице.

— К машине, — указываю боссу на его автомобиль.

— Мы идем гулять, Маргарита, — произносит он, перехватив меня за талию и развернув в противоположную от парковки сторону. — По набережной. Ты не против пройтись?

— Ну, можно… — пожимаю плечами, позволяя Лапину вести меня к набережной и все так же обнимать за талию.

Забываю, как дышать. По земле не иду, а порхаю.

Я вообще моргаю?

А с Лапиным что? Зачем он меня обнял?

А мне нужно тоже арабам рукой помахать или не стоит?

Боже! Я не слышу звук своих мыслей! Бешеный сердечный ритм оглушает.

— Здесь, на набережной, минут через десять будет отличный ресторан, — оповещает меня босс и… и убирает свою руку, сделав шаг в сторону. — Дойдем туда пешком, перекусим и вернемся к машине. На машине туда долго толкаться будем, — поясняет свой выбор. — Затем предлагаю съездить к Финскому заливу.

— Согласна, — произношу вместо того, что хочется сказать на самом деле.

“Верни руку обратно… Без нее холодно…”

Несколько минут идем в тишине, наблюдая за людьми и пароходами.

— Будь моя воля, я бы переехал сюда, но вся семья в Москве, — в какой-то момент произносит Лапин. — Красивый город, хоть, по моему мнению, и холодный.

— Я была в Питере с папой несколько раз, — хмыкаю, вспоминая свой Питер. — А первый раз с мамой… Это было лучшее время в моей жизни, когда мама была с нами.

— С мамой что-то случилось?

— Умерла.

— Мне жаль, — шепчет искренне. — Скучаешь по ней?

— Безумно! — признаюсь ему, раскрываю душу, хоть, возможно, и зря. Лапина понять невозможно. Он каждую секунду разный. Но он точно не злодей, хоть не плюет на мои чувства. — Она была особенным человеком. Папа говорит, что мы с ней похожи очень. Мачеха за это меня не сильно любит… Точнее, я так думаю, что из-за этого. Хотя иногда мне кажется, что она никого, кроме себя, не любит. Даже с папой она из-за денег.

— Гномы рассказали, что это она тебя отравила, — подтверждает мои мысли насчет того, что гномы меня все же с боссом обсудили. — Из-за нее ты якобы в больницу и попала.

— Да… — киваю, тяжело вздохнув. — Но я ничего не могу доказать. Даже в моей выписке — пищевое отравление.

— А может, и правда пищевое?

— Нет, — недовольно оборачиваюсь к нему. — Я уверена. Мачеха явно приплатила врачам. Я пыталась на них надавить, но увы… — фыркаю недольно. — Ненавижу продажных людей! И тех, кто в вип-палатах лежал, — бросаю ему с намеком.

— Эй!

— А что, мне врать?! — восклицаю недовольно. — Врачи к тебе по первому чиху бежали, пока меня выворачивало наизнанку и я в них нуждалась!

— Серьезно? — недоверчиво тянет. — Я не знал, что мне оказывают такое внимание!

— Я там тоже на платной основе лежала, — продолжаю ему жаловаться. — Но из-за того, что ты был в вип-палате, тебя были готовы с ложечки кормить!

— Я не знал! Извини! — просит прощения так, что я ему верю. Верю в то, что он не знал обо всем этом и ему правда неловко.

— И душ! — меня прорывает. — Ты взял и зашел передо мной! Тоже мне пуп всего света!

— Эм-м… — тянет и, прокашлявшись, неловко мнется. — Рит, это был мой душ. Точнее, душ, который доступен лишь пациентам из вип-палаты. Я мог вообще всем запретить его принимать. Ваш сломался, и я отдал свой душ вам, оставив себе определенные часы.

— Но… — начинаю, но замолкаю, анализируя услышанное.

То есть душ был его, и это, по сути, мы ходили в его душ, а не он занимал нашу очередь.

То есть…

Ой…

— Еще претензии будут? — с насмешкой спрашивает Лапин.

— Да! — восклицаю, рыкнув в его сторону. — Ты все равно гад, — бросаю, хохотнув.

Ну а что? Я девушка!

Мачеха постоянно всю вину за косяки скидывает на папу! Говорит, женская хитрость! А я тоже женщина! Значит, мне тоже так можно!

— Принято! — соглашается, улыбнувшись мне и открыв дверь ресторана, пропуская меня войти первой.

Администратор провожает нас до нашего столика и с вежливой улыбкой вручает нам меню. Вскоре подошедшему официанту озвучиваем наш заказ и остаемся с Лапиным один на один.

— Чем занимается твой отец? — интересуется Андрей, откинувшись на спинку стула и внимательно взглянув на меня. — Какой бизнес?

— Экспорт, — коротко отвечаю. — Но чего именно, я не знаю, — пожимаю плечами, потому что и правда не знаю. Я уже запуталась, что и когда папа экспортирует.

— Хм-м… интересно, — хмыкает он.

— А мама была ветеринаром, — зачем-то продолжаю. — Папа ей подарил клинику на свадьбу. А бабушка с дедушкой… флористы… Это они мне дали имя Маргарита. В честь бабушкиного любимого цветка, — кажется, я решила выдать ему всю информацию о себе.

И зачем столько болтаю?

Почему вообще я болтаю? Никогда не была болтушкой, а сейчас словно готова всю себя Лапину раскрыть.

— А где сейчас бабушка с дедушкой? — продолжает расспрашивать Андрей, а я отвечаю, как зачарованная, на каждый его вопрос.

— В пансионате. Смерть мамы их подкосила, несмотря на то что они родители папы. И он решил отправить их к морю. У них там свое веселье.

— Не ездишь к ним?

— Без папы — нет, — грустно вздыхаю. — Не люблю куда-то без него ездить. У нас традиция.

Но если быть точнее… сама не люблю. В путешествии мне нужна приятная компания.

— Папина дочка… — шепчет Лапин с улыбкой, отчего-то с нежностью взглянув на меня.

— Есть такое, — вздыхаю.

Вскоре приносят наш заказ, и мы, продолжая беседовать, едим. Говорим о кухне данного ресторана, а также о Питере. Высказываем свое мнение, что нравится и что не нравится в этом городе. Единственный минус, на котором сходимся — холод.

Атмосфера за столом располагающая и мирная, и кажется, что все как нельзя лучше. Лапин не противный. Довольно приятный, расслабленный и… простой.

Сейчас он нормальный, и мне даже нравится общаться с ним таким. Который спокойно отвечает на мои вопросы, улыбается широко и искренне.

С таким Лапиным можно дружить.

В такого Лапина можно и влюбиться…

Хотя, пожалуй, последнего не нужно! Обойдусь!

В ресторане сидим недолго. Заказав навынос пончики и кофе, отправляемся к машине, а затем едем к заливу, где мне обещают показать шикарное место.

Заезжаем в тихий уголок неподалеку от залива. Усаживаемся на капот. Точнее, усаживаюсь я, а Лапин на своей половине устраивает столик-пикник.

— Когда ты сказал, что поедем к заливу, где мало людей, я думала, что здесь и правда будет их мало, а мы здесь одни… — тяну, кусая пончик и пачкая нос пудрой.

— Боишься? — спрашивает Лапин с хитрой улыбкой и, взяв салфетку, стирает пудру с моего носа.

— Уже темнеет, — перехватываю салфетку, чтобы минимизировать контакт между нами. — Слегка страшно.

— Не боись, — бросает так, словно его слова могут мгновенно меня успокоить. — Я не особо люблю шум. Мне приятнее спокойная атмосфера одиночества.

— Настолько любишь одиночество, что у тебя в помощниках семь человек? — недоверчиво фыркаю, ломая его логику.

— Я по своей натуре забывчив. Гномы держат в тонусе и делают ту работу, которую не могу делать я. Плюс поделюсь секретом, — он наклоняется ко мне ближе, словно нас могут услышать. — Я их гномами называю, потому что постоянно их имена поначалу забывал…

— Да ладно! — восклицаю, весело засмеявшись. — А гномы знают?

— Не-а, — расплывается в улыбке в сантиметре от меня.

Время в эту секунду словно замирает.

Тянусь рукой к его щеке, тотчас ошпарив кончики пальцев жаром его кожи. По телу проносится стрелой легкая дрожь.

Сама притягиваю его к себе ближе, искренне желая лишь одного. Что, собственно, и делаю.

Наши губы встречаются, и я ощущаю дикое наваждение, наполненное страстью.

Его руки мгновенно проходятся по моей талии, сжимают ее, словно он хочет врасти в меня и ищет идеальный изгиб для своего плана.

Он вжимает меня в свое каменное, мужественное тело и углубляет поцелуй, передавая мне всю свою неукротимую энергию, нежность и страсть.

В эту секунду кажется, что вся вселенная сжалась до микроскопической пылинки и поселилась в том, кто с жадностью и ненасытностью целует меня, блуждая руками по моему телу.

Его губы прекращают терзать мои губы, и он отстраняется от меня на целый шаг.

Вновь тянусь к нему, желая этого больше всего на свете, но…

— Рита, стой, — слышу его тихий, сбивчивый голос. Его слова звучат как пробуждающий звон.

Все еще чувствуя пульс его губ на своих губах, тепло его ладоней на своей спине, поднимаю взгляд на Лапина и вижу в его глазах вину.

— Опять? — раздраженно выдыхаю. — Косточка?

— Косточка, — вздыхает он. — Рит, мы можем продолжить, и я более чем не против, но тебе этого не нужно! Ты молодая, красивая девушка. Я же… В общем, если ты хочешь просто красиво закончить наше общение — поехали в отель, и все будет супер. Но в остальном, — он пожимает плечами, отводя взгляд. — Тебе это не нужно…

— Не нужны мне отношения на один раз!

— Именно поэтому я согласен, чтобы ты уволилась, и мы не мучили друг друга. Нас тянет друг к другу, но если я просто воспользуюсь тобой, то останусь козлом до конца своей жизни.

— У нас ничего не выйдет! — мрачно произношу, стараясь держаться, пока сердце медленно разрывается на кусочки.

— Да! — кивает он. — Не стоит… Тебе этого не нужно.