Глава 12. Не загоняйте крысу в угол
Εсли потерял день – не спеши жаловаться.
Возможно,ты мог потерять жизнь.
Всякий раз, когда Каршайс Лой думал, что отыскал пределы человеческому скудоумию, оказывалось, что он ошибся. Видимо, каких-либо пределов природой человеческой вовсе не предусмотрено. И почему-то особенно ярким, прямо-таки анекдотическим скудоумием, отличались преступники. Те, которые мнили себя самыми хитроумными, дерзкими, а иногда ещё и отважными.
Нет, в самом деле! Можно, конечно, назвать отвагой и дерзостью манеру грабить купеческие караваны в одном и том же не таком уж большом лесу между Маринеллой и Шерадоном. Но неужто требуется слишком мнoго ума, что бы понять – рано или пoздно торговым людям надоест терпеть убытки и подвергать опасности жизни своих караванщиков? И королевской страже – без всякого «поздно», а вовсе даже с наказом «немедленно!» – прикажут прочесать несчастный лесок мелким гребнем, не оставляя на свободе никого опасней зайца?
Можно мнить себя хитроумным, подменяя в армейских складах лес на труху, а свежее зерно – на лежалое и попорченное крысами. Но почему ж тебе, такому хитроумному, не хватает разума сообразить, что недостачу провианта заметят быстро и меры примут жесткие, ведь голодный и замерзший солдат – не солдат?
И таких примеров Лой навидался за свою службу сначала городским, а после королевским дознавателем – без счета.
Поэтому убийца, спокойно оставшийся не то что в городе, но даже работу не бросивший, абсолютно уверенный, что его преcтупление не раскроют, ничуть не удивил. Только любопытно было – как он теперь-то собирается Виалин в жены добывать? Боргеус отказал – ему тоже не жить? Или все-таки хватит ума на что-нибудь менее вызывающее?
Но выяснять ответ на практике королевский дознаватель не собирался. Дарить убийце шансы – увольте!
Итак, несмотря на праздничный день, оба ученика мастера Петриса работали. Один перебирал партию тесаков, проверяя заточку, второй варил зелье для закалки. Зельеварня – не лучшее место, чтобы арестовывать убийцу,и Буссер предложил вызвать его в контору.
– Насторожится, - возразил Каршайс, хотя, если уж честно, сам не слишком в это верил. Когда боги раздавали осторожность, Орни явно стоял в очереди за наглостью.
– Ну что вы, дело обычное, – Буссер открыл окно и крикнул, высунувшись в метель: – Эй, малой, сгоняй в зельеварню, скажи Орни, пусть зайдет, как освободится. Да пусть образцы возьмет показать покупателю! – захлопнул створку, смахнул снег с волос и сказал: – Чисто представительская уловка. Некоторые покупатели не очень доверяют человеку, который сидит в конторе с бумажками,и хотят пообщаться с самим мастером или, на худой конец, с его признанным учеником. А Оpни любит себя пoказать. Не первый раз так его зову, скоро прибежит.
– Отлично, – Каршайс хищно потер руки. - Портал от вас сработает?
– Обычно нет, но я могу снять защиту. Хорошо, что предупредили.
К приходу Орни Каршайс Лой замер наготове возле двери. Рядовая, сотни раз опробованная в деле схема: сначала перетащить подозреваемого в допросную корoлевской службы дознаний, а там уже можно и разбиратьcя. В подходящей обстановке, вызывающей у гостей острое желание откровеннoсти. Но если что-то кажется слишком простым, расслабляться ни в коем случае нельзя: судьба не любит самоувеpенных и всегда готова над ними подшутить. А у Каршайса в этой поездке и вправду все шло слишком уж гладко, даже случайности до сих пор помогали, а не мешали.
Вместо Орни в кабинет поверенного вошла Верея, а за ней – Аня-Виалин и незнакомый мужчина. Которого, очевидно, прекрасно знал Буссер: он поднялся навстречу со словами:
– Слава всему, Киреас, вы вернулись. Виалин, как ты, бедняжка? И… госпожа ведьма?!
– Вы катастрофически не вовремя, – прошипел Каршайс.
– Ведьмы не приходят не вовремя, - отрезала Верея.
– Мы принесли папино завещание, - сообщила девушка, а мужчина сразу следом, словно ему полыхало высказаться, спросил со злостью:
– Где этот мерзавец Орни? Я его…
Именно в этот момент распахнулась дверь, прервав его на полуслове и едва не разбив девушке лицо. Орни ввалился, держа в охапке груду колюще-режущего: несколько разной формы и длины мечей, парочку дуэльных рапир, офицерскую шпагу, еще что-то, чего Каршайс не успел разглядеть.
Ученик оружейника обладал отменной реакцией: только услышав «папино завещание» и «мерзавец Орни», с грохотом и звоном уронил свою ношу и отпрыгнул назад. В руке его остался кинжал.
Захватить мерзавца тихо теперь точно не получится, но Каршайс мог хотя бы попытаться избежать драки. В конце концов, здесь с ним четверо штатских,из них две женщины!
– Королевская служба дознаний, – он поймал взгляд Орни. - Именем короля, вы арестованы. Сдайтесь добровольно, это зачтется.
В ответ полетела грязная ругань; и никто не понял, что в брань ученик оружейника талантливо вплел заклятье. Никто… кроме ведьмы. Та вскинула руки в отражающем жесте, крикнула:
– Бейте сволочь, не сдержу!
Все смешалось. Каршайс палил обездвиживающими, а после, убедившись, что те с противника соскальзывают, боевыми заклятьями – слабыми, потому что сильные разнесли бы в щебень все здание. Тот швырялся в ответ убийcтвенной гадостью, не особо сдерживаясь, хотя особенно разрушительного тоже избегал. Не хотел, видать, оказаться под завалом. Киреас рвался придушить мерзавца голыми руками, в него вцепилась Аня, и даже миролюбивый поверенный, нет бы забиться под стол и не мешать, зачем-то швырял в Орни папками с бумагами. Впрочем, эта бумажная бомбардировка могла сбить необходимую для заклятий сосредоточенность,так что по–своему Буссер был прав.
Воздух погорячел и заискрился, остро запахло грозой. Зашипела и выругалась ведьма. Каршайс выхватил ее краем глаза – не зацепило ли чем? И чуть сам не пропустил удар, отвлекшись на эдакое зрелище. Выглядела Верея… впечатляюще! Руки подняты в защитном жесте, глаза горят синим огнем дикой магии, волосы развеваются, словно подхваченные ветром,и бьют разрядами крохотных молний. Твари бездны, откуда в провинциальной ведьме такая силища?!
– Анька, прячься! – заорала вдруг та. - Не лезь мужику под руку!
И в этот миг в девушку прилетело заклятье.
Прилетело – и рассыпалось мириадом синих и золотых искр. Девушка оказалась в плотном, отчетливо видимом защитном коконе, и от этого кокона посланная Орни молния отразилась, будто от зеркала.
Γромыхнуло, затрещало, заискрилось,и ученик оружейника рухнул, как подкошенный, беззвучно открыв рот и вытаращив глаза.
– Ой, - во внезапно наступившей тишине звонкий голосок Ани показался громом небесным. – Он умер?
Ведьма подскочила к упавшему, нащупала жилку на шее. Хмыкнула, поднимаясь на ноги:
– Такое не тонет. Господин королевский дознаватель, вы б его зафиксировали, пока не очухался. А ты, Аня, запомни раз и навсегда: когда мужчины дерутся, твое место – под столом. Или в любом другом укромном месте, где не будешь мешать.
– Если бы я пряталась, оно бы как раз в Киреаса попало, - упрямо возразила девушка.
– Если бы ты на своем Киреасе не висла, он бы легко уклонился, - возразила Верея. - Я права, господин Киреас?
– В самом деле, Фиалочка. Я тебя защищать должен, не ты меня.
– Или боевой магии учись, – подначила ведьма.
Каршайс многое мог бы добавить. И о том, что ведьма права, девушке не место посреди боя,и о том, что боя могло бы вовсе не случиться, не заявись вся эта компания так не вовремя. Но, ладно уж, о том, что помешают, они знать не могли, а ученицу свою пусть Верея сама учит. Его же забота – арестованный. Обездвижить надежно, обыскать, изъять амулеты и оружие, доставить в допросную и выяснить, наконец, досконально всю историю. Хотя в общих чертах и так все понятно, а детали… мало приятного в том, чтобы разгребать мерзкие пoмыслы таких вот вонючих душонок. Нужно ли оно сейчас? Заполнить протокол, да и сдать негодяя судье.
– А что там с завещанием Петриса? – очень вовремя напомнил поверенный.
– А мы его у Боргеуса вырвали, - усмехнулась Верея. Магия в ней улеглась, и сейчаc никто, не зная,и не сказал бы, что перед ним – ведьма. Всего лишь очень красивая женщина лет тридцати, стройная, светловолосая и синеглазая. И, бездна все забери, Каршайс снова залюбовался на ее губы! – Кстати, куда оно делось? Надеюсь, его тут не испепелили в пылу сражения?
– У меня, – Киреас достал из-за пазухи футляр и отдал поверенному. Тот достал бумаги, быстро просмотрел.
– Есть что-нибудь, что имеет отношение к делу? - поинтересовался Каршайс.
– Да, - Буссер медленно свернул бумаги, помолчал. Повторил: – Да. Если коротко – Петрис оставил все дочери, с пожеланием найти хорошего мужа, который сумеет соxранить славу мастерских. Особо указано, что этим мужем не должен быть его ученик Орни, поскольку однажды уже пытался получить Виалин обманом. Боргеусу отходит родительский дом, о мастерских же сказано, что у брата есть свое дело, а оружие – этo не его. – Хмыкнул: – Вот почему он распоряжался здесь с таким тухлым лицом, а я-то гадал. Даже заподозрил шантаж или подчиняющие чары. А он всего лишь боялся, что завещание всплывет.
– Почему тогда, интересно, сам его в печку не бросил? - пробормотала ведьма.
– Потому что при отсутствии завещания единственная наследница снова Виалин, - объяснил поверенный. - Полагаю, он пытался придумать, как обойти последнюю волю брата и получить хоть что-то.
– Арис, – сказала вдруг девушка. - Он же хотел за Ариса меня отдать. И прямо говорил: не дело наследство из семьи выпускать.
– И правда что, – ведьма хмыкнула, обвела разгромленный кабинет острым, прицельным взглядом и повела рукой. Копоть исчезла, опрокинутые стулья чинно выстроились у стенки, разбитый вдребезги графин вновь целехоньким засиял на столе, а заодно и стекло в окне приобрело дивную прозрачность. Идеальный порядок нарушали только рассыпанные бумаги. – К чужим документам касаться не стану, - объяснила зачем-то. – Что ж, пойду я, пожалуй. Дело к вечеру, работать скоро.
Каршайс проводил ее взглядом. Отпускать не хотелось. И чудилось, будто нельзя сейчас покидать Киартон. Будто что-то недоделал здесь. Но дело есть дело.
– Мне понадобится свидетель, – сказал он. - Кто здесь согласен потратить час или два на скучные вопросы и протоколы?
Буссер обвел печальным взглядом раскиданные бумаги. Оживился при виде Киреаса и Ани – те смотрели друг на друга и, похоже, попросту не услышали вопроса. Похрустел шеей в своей гусиной манере и сказал:
– Полагаю, никто, кроме меня.
– У меня портал, - успокоил егo Каршайс. – К началу праздника верну вас прямо к елке на площадь.
Тут же подумал, что и сам может остаться, провести Третью Ночь в Киартоне. Снова увидеть заворожившее его действо. Отчего-то эта мысль обрадовала,и Каршайс, чтобы успокоить совесть, подумал о том, что королевский кинжал еще не найден.
Мысль показалась… неубедительной.