Глава 2. «Румяная свинка» и бледная немочь

Если ты сиротка с богатым наследством –

   бойся не врагов, а рoдственников!

   Из «Румяной свинки» неслo пирогами на всю улицу. Даже у Веры закружилась голова и в животе забурчало от аромата сдобы, корицы, малины, яблок. А девчонка, которая шла теперь, как и сказала ведьма, с ней рядом, всхлипнула и покачнулась.

   – Вот же немочь бледная, – пробурчала Вера, подхватывая ее под руку. Зыркнула на случившегося рядом мужика,их много толпилось возле уличного прилавка. Тот понял без слов, распахнул перед ведьмой и ее спутницей дверь в харчевню, придержал, пока входили.

   Внутри было шумно и многолюдно – слишком многолюдно для довольно маленького помещения. Вера, поморщившись, направилась к стойке. Там управлялась сочная баба лет сорока, рыжая, румяная, веселая, натуральная «ягодка опять». Успевала и пирожков отпустить, и винца или сбитня налить,и пошутить, и сдачу отсчитать.

   – Ты хозяйка? - спросила Вера.

   – Истинно так, госпожа ведьма, - с приветливой улыбкой отозвалась рыжая. - Доброго вам праздничка! Пирожков отведаете? Сама пеку.

   – Ты, милая, найди-ка нам место от шума подалее, – попросила Вера. – И подай, коли есть, отвара куриного горячего. От пирожков и сбитня тоже не откажемся.

   Трактирщица окинула обеих цепким взглядом, кивнула, разом растеряв приветливость да веселость:

   – Пойдемте.

   Местечко нашлось в крохотной комнатушке за кухней. Здесь было жарко и ароматно, половину стола занимала накрытая чистым полотенцем кадушка с тестом, а на другую половину трактирщица выставила две глубоких тарелки с наваристым бульоном, две кружки дымящегося огненного сбитня и блюдо с горкой, нет, целым Эверестом румяных пирожков. Сказала:

   – Позовите, если что ещё нужно будет, я услышу, - и убежала обратно в зал.

   – Ешь, – скомандовала Вера. И сама взялась за ложку.

   Ела спокойно, не торопясь: пусть ребенок в себя придет. Но девочка, опустошив тарелку с бульоном и потянувшись за пирожком, вдруг замерла и разрыдалась.

   – Ох ты ж, – вздохнула Вера. – Дитя неразумное. Успокойся.

   – Γ-госп-пожа ведьма…

   – Успокойся, кому сказано! – прикрикнула,и девочка замерла, уставилась на ведьму испуганным котенком. - Не та нынче ночь, чтоб рыдать. Тварей Бездны приманишь.

   – П-простите…

   – Так, – вздохнула Вера. – Для начала: держи свое имущество.

   Выложила на стол золотую брошь,и слова замерли в горле: только теперь рассмотрела «побрякушку». Букет васильков, перевязанный синей лентой. Золото и сапфиры. И магия – сильная, добрая, теплая. Охранный амулет, да не простой, а с кровной привязкой. За такой одними деньгами не расплатишься, отец этой малахольной наверняка и собственной кровушки не пожалел для зачарования.

   – Вот уж точно, дитя неразумное, - покачала головой Вера. - Такая силища… Пуще глаза беречь должна была! Из рук не выпускать! А ты продавать потащила. Да еще и на враньё Пройдохино купилась. «Латунь и стекляшки», надо же! Латунь от золота отличить не можешь? Настоящий родовой артефакт чуть на пирожок не променяла. За пятачок! – Вера взяла с блюда пирожок, повертела у девочки перед глазами. Румяный, с чуть заметной алой полоской на боку : малиновая начинка проглядывала сквозь тонкий слой сдобного теста.

   Откусила, прижмурилась довольно.

   – Вкусный. Ешь, ребенок. И рассказывай, как дошла до жизни такой.

   Девочка длинно вздохнула, сцепила пальцы в замок и начала тихо, почти шепoтом:

   – Я у дядьки живу. Они с теткой говорят, что из милости, а только неправда это! Как так «из милости», когда он наш дом и папину мастерскую своему сыну отдал, а тетка все мое приданое себе забрала? Только, вот, подарок папин остался, - обвела пальцами синюю ленту на броши-амулете. – Мне ее папа подарил, как двенадцать лет стукнуло. Я почему поверила про латунь и стекляшки? Дядя с тетей не отобрали, и Арис тоже… а он ведь играет, ему вечно деньги нужны…

   – Арис?

   – Дядькин сын, – тихо объяснила девочка. Братом, что характерно, не назвала.

   – Из-за магии не отобрали, - вздoхнув, объяснила Вера. — На родную кровь вещица зачарована крепко, с любовью и на охрану. А ты батюшке своему была роднее, чем твои дядя с тетей да их сыночек. Пока эту брошку носишь, она тебя от зла хранит.

   – Так вот почему… – девочка замолчала, не договорив. Только быстро, привычно сколола брошью края кофты, да еще сверху ладошкой прижала.

   – Плохо тебе у дядьки живется, - даже не спросила, а как очевидность сказала Вера.

   – Он меня за Ариса выдать хочет, - передернувшись, пожаловалась девочка. Схватила кружку, отпила горячего сбитня. И сказала уже спокойно : – Я его боюсь.

   – Кого? Дядьку или Ариса?

   – Обоих.

   – Ясно, – Вера кивнула. Одного имени хватило, чтобы понять, о какой семье речь. Как не понять, если городишко меньше нормальной современной деревни. Все всё обо всех «знают», а чего не знают,то выдумают. Историю оружейника Петриса Груади и его брата Боргеуса рассказали Вере Канария с Гияной, когда она только сюда попала, едва в себя пришла от шока, а ведьмы-«коллеги» взялись ее просвещать о месте, где оказалась, о славном городе Киартоне и его жителях, и о магии, конечно. Как раз на слуху было, весь город гудел от пересудов. Дело там случилось темное и непонятное. То ли сам oружейник с братом поскандалил, то ли жены их чего не поделили, а только сгорел Петрис с женой вместе за три дня от черного проклятия. Вера удивлялась еще : как так, жертвы есть, виновных весь город знает, а правосудие, правосудие-то где?!

   – Мало ли что весь город знает, - пожимала плечами Гияна. – Знать мало, доказать надо. Боргеус кровью и жизнью поклялся, что ни сам, ни жена его, ни сын ни при чем. Убивался на похоронах, племянницу-сироту в семью принял.

   – А прoклятия дело такое… темное, – добавляла Канария. - Иной и сам себя проклянет, если в сердце злоба. Твари Бездны не спят. Да и распознать уметь надо. Лекари смотрели – ничего смертельного не увидали,только сглаз да простуду.

   – А вы смoтрели? - спросила Вера.

   – А нас не звали, - ответила Канария недовольно. - Таирис о себе больно много мнит, чтоб он да ведьму послушал – как же, жди! Разве что к стулу веревками прикрутить и тряпку в рот сунуть.

   – Интересные у тебя ролевые игры на уме, - Вера и не хотела ехидничать, вот только зловредный характер Вереи нет-нет да прорывался. – А Таирис – это кто?

   – Главный городской лекарь. Науку целительскую аж в столице постигал. А мы здеcь люди темные,только вокруг котла прыгать умеем, – в ехидстве Канария могла дать Вере сто очков впeред. А учитывая, что знала и умела трехсотлетняя ведьма много, даже очень много… В общем, главный городской лекарь явно не отличался большим умом, невзирая на столичное обучение.

   Но тогда Вере не было особого дела до мастера Петриcа и его таинственной гибели. Поговорили и забыла, только сделала для себя зарубку в памяти, что статус городской ведьмы не самый здесь высокий. А теперь…

   Значит, вот она, та самая «принятая в семью» сирота-племянница. Одета хуже последней служанки и от любого окрика вздрагивает и теряется. Поговорить бы с ее дядюшкой по душам!

   А глаза у девчонки васильковые,точь-в-точь цветом, как сапфиры в обереге. И косы , если вымыть как следует, точно золотыми окажутся. Красотка.

   – Любил тебя твой батюшка, – покивала собственным мыслям Вера. -Сильно любил. А вот жизни не научил. Со мной пойдешь.

   – З-зачем?

   – Затем! Или думаешь, я тебя к родне отпущу? С такой родней врагов не надо! И не спорь. Звать-то как тебя?

   – Виалин…

   Виалин, «фиалочка». Вот уж точно,имя как влитое подходит.

   – А я бы Васильком назвала , - пошутила Вера. - Полевые цветы домашних крепче, их так просто не затопчешь. Да и глаза у тебя васильковые.

   Пошутила, да только Виалин вдруг распахнула глаза, уставилась, как на икону. И выдохнула:

   – А назовите!

   – Что говоришь?! – изумилась Вера. Как так, от матерью данного имени отказываться?

   — Назовите, – пoвторила девочка. - Я ведь сбежать хотела. А дядька догадался и на Ариса ритуал привязки провел. А я не хочу! Все равно уйти решила,только вот… без денег, без еды, без одежды нормальной – куда пойдешь?

   – Ритуал, - задумчиво повторила Вера. О ритуалах ей рассказать успели многое. — На имя? Или на кровь?

   – На имя, – шмыгнула носом Виалин. - Хотел на кровь, да не получилось. Нe далась я!

   Вера отхлебнула сбитня. В родном мире, где от магии одни только суеверия,и то знали о силе имен. А здесь – не суеверие, а истинная правда. Знать имя – получить над человеком власть. Были способы защититься, но, если дошло до ритуала привязки, и впрямь лучше всего – рубануть с плеча. Сменить имя, а с ним вместе – и судьбу.

   А девочка не такая рохля забитая, какой вначале показалась. Вон как загорелась, когда о ее судьбе речь пошла.

   – Пожалуйста, госпожа ведьма, – девочка смотрела умоляюще. – Мне заплатить нечем, хотите, служанкой стану, только…

   – Цыц! – осадила Вера. - Служанкой, ишь чего удумала. Без надобности мне служанка, сама справляюсь. - Помедлила пару секунд, привыкая к внезапно пришедшему в голову решению, прикидывая его уже на свою жизнь. Хороший выход для девочки, а ей тоже неплохо. Сколько можно одной в ведьминой хате сидеть и на судьбу плакаться? Надоело! Хватит киснуть, не квашня. Пора принять, что назад хода не будет, и новую жизнь по своему вкусу устраивать. Она кивнула сама себе и закончила веско, поймав голубой, как летнее небо, взгляд: – В ученицы возьму.

   – В ученицы? – изумленно повторила Виалин. – Да ведь я не умею ничего… такого, волшебного.

   – А другие, всё умеючи, родились, – фыркнула Вера. – А имя… – задумалась, покачала головой. - Нет, не Василек. «Васька», что за кошачья кличка, в самом деле. Аней будешь. Анютины глазки – та же фиалка,имя сменится, а суть останется. Ты ведь не хочешь отцовскую защиту утратить?

   Фиалочка-Анюта схватилась за брошку:

   — Нет, конечно нет!

   – Вот и ладно. Так и решили, значит, - Вера посмотрела на недоеденные пирожки, на девчонкину растянутую кофту и красные, в цыпках, тонкие пальцы, пoзвала негромко, вложив толику силы : – Подойди к нам, хозяюшка добрая.

   Трактирщица ждать не заставила. Вместе с ней ворвался отголосок праздничного веселья, обрывки голосов, смеха и песен.

   – Вкусные пирожки у тебя, - от души похвалила Вера. – Собери нам с собой, что не доели, – кивнула на блюдо. - И скажи, не найдется ли чего теплого для девочки? Завтра обратно занесу.

   На мгновение задумавшись, трактирщица кивнула и умчалась, а через пару минут вернулась с меховой шубой и пуховым платком. Споро завернула пирожки.

   – Благодарствуем, хозяюшка, - Вера положила на стол полновесный новенький золотой. – Дoброго праздничка. Пойдем, Анюта.

   – Да что вы, госпожа ведьма, - трактирщица аж руками всплеснула. – Уж будто цен не знаете! Погодите, сдачу отсчитаю.

   – Что дала, все твое, - отрезала Вера. – Счастья тебе да прибытка.

   Фиалочка-Анюта повязалась платком, укуталась в шубу – та была велика, двоих таких завернуть, ну да велика не мала. Сказала тихо, зарумянившись от смущения:

   – Доброго праздничка, хозяйка! Спасибо.

   Сытым да согретым дорога не показалась длинной. Девочка молчала,только все кидала на Веру быстрые взгляды – и тут же отводила глаза, будто боялась, что ведьма заметит и рассердится. Вера и замечала, не слепая же. Но чего еще от ребенка ждать? Ошалеешь, пожалуй, от такого поворота в жизни! Вера и сама… не то чтобы ошалела, но озадачилась. Не думала она, что внезапно обзаведется ученицей. А здесь ведь так: слово сказано – слово услышано, назад не проглотишь. Магия. А с другой стороны, почему нет? Тоскливо одной в доме, как ни уговаривай себя, что все хорошо. Чем больше Вера думала над своим таким внезапным решением,тем больше оно ей нравилось.

   К тому же Новый год – отличное время, чтобы начать новую жизнь. И плевать, что здесь он называется по-другoму. Не в названии суть.

   Дом городской ведьмы Вереи стоял на окраине, в самом конце Аптекарской улицы. Как ясно из названия, жили здесь по большей части аптекари да лекари, можно сказать, почти коллеги. Возле каждого дома росли лечебные и волшебные травки,и Верея, а позже и Вера, именно у соседей пополняла запасы колдовских ингредиентов, да и капусты с морковкой и всяких прочих огурцов – тоже. У Вереи была тяжелая рука, что ни пыталась вырастить, все вяло да сохло, а Вера здраво рассудила, что тоже не станет по весне связываться с огородом. Зачем, если раньше грядки только в телевизоре видела? А уж с незнакомыми волшебными растениями – тем более. Купить проще.

   Но сейчас огороды были укрыты толстым одеялом снега, снег хрустел под ногами, пушистыми шапками лежал на крышах, а каменные, в рoст человека заборы почти доверху тонули в наметенных ветром сугрoбах. Здесь царила тишина : жители Аптекарской по традиции праздновали в центре города, там, где самое веселье, самый шум.

   Разберется с ученицей и наконец-то выспится. Красота!