Глава 5

— Я уточняю свой вопрос, — медленно, чеканя каждое слово, произнёс Стефан: — Что за мерзкая чешуя лежит на десертной тарелке?

— Это, наверное, моя линза соскочила… — промямлила я, желая немедленно провалиться сквозь землю.

— Не удивлюсь, если вторая уже плавает в чашке с кофе! Значит, ты носишь линзы? — Стефан бросил на меня брезгливый взгляд и застыл с чашкой в руке. В его глазах цвета чистого неба застыло что-то вроде немого ужаса.

Я тоже словно окаменела от неожиданности и испуга, не в силах произнести ни слова. Пару секунд мы таращились друг на друга, пока блондин не отшатнулся от меня как от прокажённой.

— У тебя глаза разного цвета! Да ты хоть знаешь, что это такое?

— В медицине это называется гетерохромия, — выдавила я шёпотом, понимая его чувства. С такой реакцией я встречалась не в первый раз и, покраснев до кончиков волос, принялась ждать окончательного вердикта.

На лице Стефана появилась гримаса не то ужаса, не то отвращения.

— Разноцветные глаза — отличительный признак ведьмы! В средние века таких на костре сжигали!

Я… села. А нет, слава богу, показалось, тело-то продолжало стоять, но мысленно, в глубине души, я не то что села, упала и ушла в затяжной обморок. Буйная фантазия охотно и деловито обрядила меня в вызывающий костюм с устрашающим декольте и рваной юбкой, на голову водрузила остроконечную шляпу, нос отрастила до полного безобразия и в довершение абсурда шлепнула на его кончик большую, сочную, прямо-таки кричащую бородавку. Я даже на мгновение испугалась, подумав, что забыла котёл и метлу в коридоре, прежде чем вспомнила, что наняли меня не кухаркой и не уборщицей.

Такое стерпеть было уже невозможно, и я опрометью бросилась из кабинета вся в слезах. Это же надо так опозориться! В висках стучало лишь одно: прочь, прочь, прочь отсюда! Но путь мне преградила широкая фигура, и я буквально носом уткнулась в белоснежную рубашку генерального директора.

— Вероника, что случилось? — сильные чужие руки легли на мои плечи. — Ты плачешь, кто тебя обидел?

— Я ему кофе, а он… — жалость к себе настолько захлестнула меня, что слёзы полились ещё сильнее, — а он сказал, что такую ведьму, как я, надо на костре сжечь! — Обида горько клокотала в горле. Подлец, какой подлец! Я отдала ему лучшие годы жизни, родила детей, сварила борщ, отдала молодость и красоту, а он… Ну да, конечно, до этого пока не дошло, но досадно-то было так же!

— Что за бред? Ничего не понимаю. На каком костре и за что?

— Глаза у меня не такие, как у всех… Разноцветные они, понимаете?! Я всё время прятала их, линзы надевала, а тут…

В следующее мгновение я вдруг оказалась в объятиях шефа, таких крепких и надёжных, что из них совсем не хотелось вырываться.

— Одна упала в кофе, и… — я громко всхлипнула, пытаясь договорить, но вырвалось лишь нечто вроде блеяния.

— А ну-ка, посмотри сюда! — мужчина мягко, но настойчиво приподнял пальцем мой подбородок. — Фантастика, я это тебе как художник говорю.

— Правда? — слёзы высохли мгновенно. Надеюсь, не осталось разводов, всё-таки несмываемая тушь. — Вы так считаете?

Уголки губ босса сложились в подобие улыбки, в глубине тёмно-синих глазах загорелся любопытный огонёк.

— Я бы не стал обманывать. Такую красоту не стоит прятать под линзами…

Его комплименты заставили меня покраснеть. Чувствуя себя очень неловко, я отстранилась и выпрямилась, позорно шмыгнув носом. Развела тут сопли, вот стыдоба! Чёрт с ним, с блондином. Пусть кто-нибудь другой варит ему кофе, а моя задача — помочь остальным подготовиться к презентации.

— …Значит так, на костре мы сожжём Стефана Борисовича, а твои необычные глазки нам очень пригодятся для рекламных проспектов. Пригласи-ка ко мне в кабинет Кира, а я пока зайду к нашему финансисту.

Договорив, генеральный направился к двери. А я только сейчас осознала, насколько близко мы стояли и какими надёжными и тёплыми были его руки. А ведь ещё вчера он казался мне совсем холодным, как айсберг в океане.

При мысли о том, какой же он горячий под рубашкой, меня бросило в жар. Взгляд упал на мирно журчащий у стены фонтанчик. Сунуть под холодную струю голову, чтобы поскорее прийти в себя? У меня точно поехала крыша.

Достала из холодильника бутылку минералки и сделала пару глотков, прежде чем набрать номер Кира.

Не прошло и минуты, как тот уже подошёл к моей стойке.

— Ну что, отнесла кофе начальникам?

Я тяжело вздохнула и покачала головой. Не объяснять же ещё и ему про костёр…

— Стефану не понравился кофе, но… зато он в восторге от моих разноцветных глаз.

Наши взгляды встретились, несколько показавшихся очень долгими секунд Кир смотрел на меня, а затем выдал:

— И я в восторге!

— И тебя не пугает гетерохромия?

— Да это самое крутое, что я когда-либо видел!

Настроение снова подпрыгнуло вверх, подобно теннисному мячику, но выразить свою радость я не успела. Дверь кабинета открылась, и первым из неё вышел блондин. Он хмурился, светлые брови почти сошлись на переносице. О чём они говорили с генеральным, догадаться было несложно.

— Вероника, извини, я немного погорячился! — хрустнув пальцами, ровным голосом начал «финансист», взгляд его был направлен куда-то поверх моей головы. — Надеюсь, мы оставим этот инцидент в прошлом и уже никогда к нему не вернемся.

В принципе, идея здравая.

— Хорошо, Стефан Борисович, я вас услышала.

— Пригласи, пожалуйста, бухгалтершу, пройдёмся с ней по отчётам.

— Сейчас наберу. — Рядом хмыкнул Кир, и мне вдруг стало неудержимо весело: — Хотите ещё чашечку кофе?

Блондин в ужасе отшатнулся от ресепшена.

— Нет уж, спасибо! Лучше в другой раз.

Выросший за его плечом Кир заговорщицки подмигнул мне и показал большой палец.

***

Через полчаса я уже окончательно пришла в себя. Сидела и перечитывала подготовленный старшим боссом текст для презентации, когда рядом со стойкой нарисовался незнакомый долговязый парень в спортивном костюме.

— Марк, — представился он, опуская на стойку профессиональный фотоаппарат. — Меня вызвал Леонид Борисович для фотосессии.

— Вот как? — я отложила бумаги, разглядывая посетителя. — Сейчас сообщу.

Только нажала кнопку вызова, как дверь кабинета распахнулась:

— Проходите, — раздалось громкое. — Вероника, ты тоже.

Переглянувшись, мы с Марком поспешили внутрь.

Два босса — старший и младший — сидели друг напротив друга. При взгляде на них бросалось в глаза сходство — тот же подбородок и форма губ, хотя у Леонида их очертания твёрже. Собственно, весь его облик говорил о суровости и отчуждённости. Но разве не он только что держал меня в объятиях, успокаивая как ребёнка?

Взгляд мужчин остановился на мне.

— А вот и наша Белоснежка, лицо будущей рекламной кампании, — широко улыбаясь, заявил Кир.

О чём это он? Разве мне предстоит выступление?

Подавив смятение и горя любопытством, я подошла ближе.

— Не волнуйся, тебе не придётся за нас отдуваться перед публикой, — хмыкнул Кир, поднимаясь с кресла.

У меня тут же отлегло от сердца — терпеть не могу говорить со сцены. До сих пор забыть не могу, как в возрасте трёх лет читала стишок про ёлку, стоя на высоком табурете. Лица родительских гостей мне всё ещё иногда снятся, я в таких случаях холодным потом покрываюсь и своими криками всех соседей бужу.

— У нас возникла идея использовать фото твоих глаз в рекламной кампании, презентацию которой мы готовим, — медленно произнёс старший босс, глядя на меня в упор.

Я нервно переступила с ноги на ногу.

— Не совсем понимаю, о чём идёт речь.

— На фоне ажурной беседки из светлого дерева, увитой плющом, белокурая курносая девушка с веснушками и огромными глазами: один — цвета весеннего неба, второй — малахита. Что скажешь?

Я потеряла дар речи, а Леонид уже говорил фотографу:

— Марк, сделаешь серию фото и видео Вероники на фоне беседки. В коротком ролике Ника скажет пару слов о самой конструкции — текст я уже написал.

Я вышла из ступора. Мысли судорожно забегали. С такой заплаканной физиономией нельзя появляться перед камерой, да ещё и без макияжа. Утром было не до него, а сейчас… всё зависит от того, лежит ли в сумочке пудра…

— Так, нужно купить голубое платье и соломенную шляпку, — босс взял в руки планшет. — Сейчас глянем, что есть в Колькином бутике…

Я прижала руки к груди, сомневаясь, что из меня получится достойный объект для фотосессии.

— Ой, а вдруг я плохо получусь на фотках и испорчу вам всю презентацию?!

— У Марка не бывает брака, — в шутливой форме ответил Кир, но мне было совсем не до смеха.

Я нервно закусила губу. Может, ещё не поздно отказаться?

А сам фотограф заявил:

— Не волнуйся, всё получится. Ты очень фотогенична!

— Сделаем из тебя звезду. На время, конечно, — глядя в экран, добавил Леонид. — Ты ведь согласна немного посиять?

«Так… Упасть лицом в грязь никак нельзя — от презентации зависит будущее компании. Нужно соглашаться. Кто бы отказался от такого предложения?!»

Схватив со столика стакан с водой, я быстро осушила его и фальшиво бодро заявила:

— Леонид Борисович, сделаю всё, что в моих силах. Лишь бы не пришлось выступать перед публикой. А в остальном обещаю не подвести!

***

Через час я стояла перед зеркалом в ванной и торопливо наводила красоту. Ещё утром аккуратно собранные в хвост светлые волосы теперь напоминали воронье гнездо. И хотя от слёз не осталось и следа, веки всё ещё были красноватыми. К счастью, в сумочке действительно обнаружилась любимая пудра от «Л'Этуаль», которая не раз выручала меня ещё в студенческие годы и всегда служила верой и правдой.

Стянув резинку, я принялась расчёсывать волосы — Марк хотел видеть их под шляпкой распущенными. Когда осталась довольна результатом, слегка подкрасила губы светло-розовой перламутровой помадой и невольно улыбнулась отражению. Интересный получится образ, такой лёгкий и игривый.

Какие неожиданные сюрпризы порой преподносит жизнь! Строишь карьерные планы, приходишь на работу и попадаешь в череду каких-то нелепых, порой противоречивых ситуаций: один босс тебя вдруг называет ведьмой и пугает костром, а двое других готовы сделать лицом компании. Судьба бросает вызов или смеётся надо мной? А я приму этот вызов и сделаю всё, что смогу, помогу фирме. И кто знает, может быть, рано или поздно всё вернется сторицей… И однажды меня пригласят на показ «Диора» или «Прада», или… А потом снимут в голливудском кино, и я буду томно закатывать глаза, глядя в лицо Кларка Гэйбла. Хотя нет, не буду, он уже умер, кажется.

— Ника, тут платье принесли, — раздался под дверью голос Марка, заставив подпрыгнуть на месте.

Как быстро его доставили! Хорошо, что юбку не успела снять.

— Секундочку!

Дрожащими от нетерпения пальцами я уже пыталась застегнуть верхнюю пуговицу блузки, но та, оторвавшись, плюхнулась в раковину. Следующие две тоже держалась на честном слове.

«Ладно, чёрт с ними. Всё равно переодеваться. Если что, уеду домой в казённом платье, а потом верну…»

Вздохнув и накинув пиджак, я направилась к выходу. Однако у двери меня ждал очередной сюрприз — вместо фотографа с платьем в руке стоял сам генеральный директор. Едва не ткнувшись в его широкую грудь уже второй раз за сегодняшний день, я замерла на месте. На меня в упор смотрели огромные синие чуть прищуренные глаза. Выдержать его взгляд я не смогла, пришлось наклонить голову, щёки вмиг порозовели, а по телу разлился жар.

«Блин, только этого не хватало для полного счастья. А ещё этот его терпкий парфюм кружит голову не хуже афродизиака…»

— Вроде твой размер, — мужчина невозмутимо протянул платье. — Загляни ко мне после съёмки. Пройдёмся по завтрашнему сценарию.

Вспыхнув ещё сильнее, я выхватила у него пакет и подалась назад:

— Хорошо, Леонид Борисович.

— Я уже предупредил Нонну, завтра она будет в твоем распоряжении: поможет переодеться, поправить причёску.

Вспомнив о «фифочке», я закусила губу. Ну что ж, скорее всего, завтрашний день преподнесёт мало приятного.

— Может, я лучше схожу в салон, там и макияж сделают?

— Минимум косметики, — отчеканил генеральный. — Твой визажист — сама природа, гены. Но Марк на всякий случай пригласил стилиста. Если что, она поправит образ.

Повернувшись ко мне спиной, он махнул рукой крутившемуся возле треножника с камерой фотографу.

— Надеюсь, управитесь за час. У нас ещё полно работы, да и снимки нужно забросить в типографию. Я уже договорился, к завтрашнему утру должны быть готовы проспекты, брошюры, плакаты, листовки и блокноты с нашей рекламой.

Чувствуя себя Золушкой на чужом балу, я трясущимися руками закрыла дверь и прижала к груди платье. А ведь ещё и ролик! При мысли о том, что придётся что-то говорить на камеру, глаз задёргался, а от недавней решимости не осталось и следа.