Глава 21

Есения

— Что с телефоном? Я вчера весь вечер тебе писал и звонил. Но ты не отвечала, — спросил Алик, как только я появилась в коридоре школы. Он ждал меня у самого входа.

— Давай позже об этом поговорим. Я на урок опоздаю, — пробормотала я, так и не придумав, какими словами буду объяснять парню, что случилось и почему нам нужно будет ограничить общение.

— Хорошо, я после урока буду ждать тебя, — согласился Алик, даже ничего не став спрашивать.

Может у меня на лице было все написано? А может просто он ни о чем не догадывался? Я этого не знала. Он просто ушел, а уже после первого урока встречал меня у двери класса и смотрел так, как будто готовился к серьезному разговору.

— Что случилось? — спросил он, увлекая меня к ближайшему подоконнику.

— Почему ты думаешь, что что-то случилось? — спросила я, покусывая губы от волнения и не решаясь посмотреть ему в глаза.

— Потому что ты так себя не ведешь, — ответил Алик, приподнимая мое лицо за подбородок.

— Мама запретила мне с тобой общаться. Телефон отобрала, — призналась я сразу, не сумев подвести разговор к этой теме постепенно.

— Почему? — спросил Алик, но не особо удивился моим словам.

— Да потому что…, — я запнулась и снова опустила глаза.

— Говори.

— Мама откуда-то узнала твою фамилию и еще про вашу семью. Про твоего папу, он ведь…, — я снова запнулась. Ну как можно было говорить об этом? Я ведь понятия не имела, как сам Алик относился к своему отцу.

— Про то, что отец сидит в тюрьме? Ты об этом? — уточнил парень.

Я кивнула.

— Прости.

— За что? Ты ведь не виновата ни в чем. Твои родители сделали неправильные выводы, но тебе не стоит за это извиняться. Тут каждый второй про нашу семью небылицы сочиняет. Так что теперь?

— То есть? Все, что говорят неправда? — сразу вскинув голову, я посмотрела в глаза парня, в надежде, что он прольет свет на тайну, окутывающую их семейство.

— Практически все слухи полнейший бред, не стоит им верить, — охотно ответил мне Алик. — Я расскажу тебе после уроков, — пообещал он.

— Не получится. Мама после уроков сама меня заберет из школы, — расстроенно ответила я.

— Что будем делать? — вздохнув, спросил Алик.

— Сейчас, — хитро улыбнувшись, я метнулась в кабинет и, схватив свой рюкзак, быстро выскочила. — Пошли.

— Куда?

— Прогуливать уроки, — заговорщицки шепнула ему на ухо и, взяв за руку, потащила на выход из школы.

— А ты учишься у меня плохому, — заметил Алик, обняв меня за плечи. Преодолев школьные ворота, мы уже никуда не торопились. Просто шли медленно по дорожке, рассматривая пожелтевшую вокруг листву на деревьях.

— Это мама своими запретами делает только хуже, — фыркнула я. — Мне сейчас, наоборот, хочется сделать все, что она запрещает.

— Протест, значит, — пробормотал Алик и ухмыльнулся.

— Я ведь уже не маленькая и сама могу принимать решения. А они все думают, что я несмышленая и без их строгости не обойдусь. Отобьюсь от рук, — я скривилась, вспоминая лицо мамы, когда она мне приказывала не общаться больше с Аликом.

— Они просто переживают, — пояснил мудрый не по годам парень.

— Ну из-за чего? Я ведь отличница, не ввязываюсь ни в какие истории, слушаюсь всегда. — продолжила я возмущаться. — Я больше всего возмущена, что они тебя в плохие парни записали. Ты же идеальный. Умный, воспитанный, внимательный. Да таких мальчишек в нашей школе больше не найти.

— Скорее всего это из-за слухов. Твоим родителям кто-то рассказал про меня и мою семью какую-нибудь дичь.

— Так и есть.

— Из всего, что мусолят вокруг, только один факт является правдой. Это то, что папа находится в тюрьме. Но он не какой-нибудь криминальный элемент. Его подставил партнер, свалил заграницу с деньгами, а на отца повесили все долги и укрывание от налогов. Мы сейчас все делаем, чтобы доказать его невиновность.

— Что? — ахнула я, широко раскрыв рот от неожиданности. — Серьезно?

— Ага.

— И почему все говорят, что он кого-то убил? Или что он глава какой-то мафии? — спросила я, ушам своим не веря.

— Правда? Глава мафии? — переспросил Алик и громко рассмеялся. — Надо Даму рассказать, вот он повеселится.

— А ты не знал?

— Я слышал всякую муть про отца, да и вообще про нашу семью, но, чтобы мы были мафией…, это уже слишком.

— И правда. Сейчас я слушаю тебя и понимаю, насколько бредово звучали эти слухи. Но еще пару месяцев назад я и сама была уверенна, что все это правда, хотя бы отчасти.

— Теперь понятно, почему твоя мама запретила со мной встречаться. Наверное, непонятно что обо мне думает, — Алик вздохнул. — Надо подумать, как ее разубедить.

— Мне ничего на ум не приходит. Мама непробиваемая. Если что-то в голову себе вобьет, другое не докажешь, — расстроенно пробормотала я.

— Хорошо. Я подумаю, что нам делать, — пообещал парень, крепко обняв меня и глубоко вздохнув.

— Мне интересно, нам когда-нибудь дадут просто быть вместе? Чтобы никто не лез и не мешал?

— Когда-нибудь обязательно.

Мы вернулись в школу к последнему уроку.

— Тебя искали, — шепнул мне Тим, который каким-то образом незаметно пересел за мою парту и уж несколько дней сидел со мной.

— Кто? — уточнила я, хотя мне было все равно. Голова была занята совсем другими проблемами.

— Классная приходила. Сегодня же контрольная была, вот она и проверяла отсутствующих, — ответил парень.

— Контрольная? — в памяти, почему-то даже не всплыла информация об этом.

— Ага, по алгебре.

— И как я могла о ней забыть?

— Этого я не знаю, — ответил улыбчивый Тим, разводя руками. — А ты где пропадала?

— Были важные дела, — загадочно ответила другу, и он больше не стал возвращаться к этому вопросу.

«Да уж! В последнее время я все меньше думаю об учебе. И все больше моя голова забита всякими глупостями. Хотя, я не считаю мысли о своем парне глупостями. Как и время, проведенное вместе с ним, зря потраченным».

Урок закончился, и я неторопливо стала собираться домой. Мама, как и обещала, ждала меня у ворот школы, стоя на парковке, рядом со своим автомобилем. Вид у нее был крайне недовольным. Но мне пришлось подойти к ней, несмотря на то что больше всего хотелось рвануть в другую сторону.

— И как это понимать? — спросила она тихо, но в голосе отчетливо звучали стальные нотки.

— Что именно? — спросила я, осмотрев себя.

Сперва я подумала, что она имела ввиду мой внешний вид. Но я очень сильно ошибалась. Дело было совсем не в этом.

— Ты прогуляла сегодня уроки! — резко выпалила мама. — И ты еще будешь доказывать мне, что Алик хороший мальчик и не оказывает на тебя негативное влияние? Раньше ты так никогда не поступала.

— Мам, ты серьезно сейчас? Прогуливала я. При чем тут Алик? — спросила я, негодуя.

«Пусть ругает меня, но не его, когда он не при чем!»

— Хочешь сказать, что ты не с ним убежала? — уточнила мама, подозрительно глядя на меня.

— С ним, конечно! Я должна была объясниться, куда пропала и почему не отвечала вчера, — возмутилась я.

— Мне не нравится то, каким тоном ты стала со мной разговаривать. Ты сильно изменилась, дорогая моя. И все это — плохое влияние этого мальчика! — продолжала настаивать на своем мама.

— Я, по-твоему, ни своего мнения не имею, ни свои решения принимать не могу? Обязательно должен быть кто-то, кто меня направит? — спросила я, начиная закипать еще больше.

— Я предупреждаю! В первый и в последний раз! Чтобы подобное больше не повторялось. Еще раз прогуляешь уроки и будем разговаривать по-другому, — продолжила мама свой прессинг. Осталось только, чтобы она перешла от слов к делу.

— Ты мне сейчас угрожаешь? — уточнила я.

— Предупреждаю.

— А прозвучало несколько по-другому.

— Хватит тут со мной препираться! Садись в машину. Мне еще на работу возвращаться, — потребовала мама.

Я послушалась, но в голове моей уже вовсю строился план. План побега. Я твердо решила, что не позволю решать ей за меня.

«Либо она принимает ситуацию, как есть, считается с моим мнением и моими решениями, или я просто уйду из дома и больше не вернусь».

Тогда я не понимала, насколько глупой была эта затея и, что она ни к чему не приведет. Все же, прежде чем приступать к действиям, я решила поговорить с мамой и попробовать объяснить ей, что семья Демидас не такая, как о ней думают окружающие.

— Мам, то, что говорят про семью Алика неправда. Его отец никакой не преступник. Его партнер по бизнесу что-то натворил и сбежал заграницу с деньгами. А отца Алика осудили за это. Понимаешь, он ни в чем не виноват. А братья только кажутся такими плохими, а на самом деле обычные, как и все мальчишки в их возрасте, — выговорилась я, решив выдать всю известную мне информацию разом.

— Знаешь что, дочка, невиновных в тюрьму не сажают. А про эту семейку я не просто слухам доверилась, мне показали реальные фотографии и видеоролики с участием этих, как ты выразилась: обычных мальчишек.

— И кто же это такой неравнодушный к их семье? Что так сильно стремится очернить их имя? — уточнила я, понимая, что все мои слова пролетели мимо.

— Есть добрые люди. И они действительно не хотят проходить мимо чужой беды, — ответила она.

— Какой беды, мам? Кто в беде? Я? — спросила, недоумевая, что слово дочери уже ничего не значило, зато какие-то другие «добрые» люди были у нее в большом авторитете.

— Ты просто пока не понимаешь, к чему все идет. Я не могу допустить, чтобы с тобой что-то случилось, чтобы тебя обидели. Поэтому приходится прибегать к жестким мерам, — сказала она, а я чуть не задохнулась от возмущения.

— Куда уж жестче? Ты отвозишь меня в школу и забираешь, телефона у меня больше нет. Ты ограничила меня в общении не только с парнем, но и со всем остальным миром. Если ты забыла, то я напомню, что у меня есть друзья, — продолжила я препираться.

Мама промолчала, и больше ничего не сказала до самого конца нашего пути. А после еще и проводила меня домой.

— Я и сама бы прекрасно добралась.

— Ты под домашним арестом, дорогая моя. Чтобы никуда даже не думала пойти. Сиди, занимайся, наверстывай пропущенный материал, — произнесла она и закрыла меня в квартире.

Ключи у меня, конечно же были, но имелся замок, который открывался только снаружи. Его-то и использовала моя любящая мамочка.