Глава 3. С неприятностями

От неожиданности плеснул себе кипятком на руку. Выматерился. Мигнул и тут же погас свет. Из ванной выскочил голый Виталий с полотенцем в руках.

— Что это было?

— Не знаю, — качает головой. Аккуратно ставит чайник на стол.

— Что-то случилось. Ты слышал?

— Как это не слышать?

— Лавина?

— Не похоже.

Они оба одновременно подумали о том, на что это похоже. Они уже слышали раньше этот звук. Это было очень похоже на взрыв при отстреле лавины, но гораздо сильнее, громче. И ближе.

Первым нарушил молчание Артем.

— Одевайся. Пойдем, узнаем.

* * *

К месту аварии их, конечно же, никто пустил. Но слухи и так распространялись с катастрофической быстротой. Вышла из строя подстанция. Информация о том, что стало причиной отказа работы подстанции, нет. Слухи о взрыве не подтверждаются, но и не опровергаются. Точно известно только два факта. Жертв нет — это раз. Без света остался целый район — это два. А из последнего следовало то, что волновало их больше всего: встали все подъемники.

— Ну и где мы теперь будем катать? — озвучил главный вопрос Виталий.

Кабинки фуникулера неподвижно висели на тросе. Воплощенный кошмар любого горнолыжного курорта. И как теперь подниматься наверх? Это была серьезная проблема.

Нет, это было только началом серьезных проблем.

* * *

Несмотря на то, что, судя по сообщениям по радио, восстановительные работы на подстанции ведутся полным ходом, к вечеру в поселке по-прежнему нет электричества. В квартирах стремительно холодает. Из шкафов достаются спальники. У Виталика — на «-15», у предусмотрительного Артема на «-30».

Они ужинают печеньем с холодным молоком. Позже в дверь стучится Таня Антипенко с дочкой. Говорит, что Лизе страшно в темноте. Они делают вид, что верят. Пока Лизка с упоением уничтожают остатки печенья, они при свете фонариков обсуждают сегодняшние события. Строят версии. Выдвигают гипотезы. Спорят. И это гораздо лучше, чем тягостно вспоминать ушедшего Кира. Так думает Артем.

* * *

Утро приносит новости. И опять — хуже не придумаешь.

Горящие автобусы особенно ярко видны на фоне абсолютно темного поселка. Предрассветную тишину разрывают треск и вой пламени. А потом взрывается бензин. Стоящие далеко за оцеплением люди потрясенно наблюдают за тремя догорающими автобусами. Тушить их никто даже и не пытается.

Иначе как чудом это назвать нельзя, но жертв снова нет. Люди не пострадали. Что это? Случайность? Недосмотр тех, кто это спланировал? Или такой цели не ставилось? В любом случае, от трех автобусов, которые должны были сегодня поутру ехать в аэропорт за большой группой туристов, остались лишь покореженные, обугленные остовы. Среди которых понуро бродили ребята из местной пожарной части. Им еще предстояло составлять рапорт и выяснять причины возгорания.

От происходящего волосы шевелятся на затылке. Ощущение, что все вокруг погружается в хаос. И объявленное в обед известие о том, что курорт закрывается, приносит практически облегчение. Несмотря на то, что это делает их, белых гидов Виталия Ковалева и Артема Литвинского, временно безработными. По этому поводу они покупают две бутылки коньяку.

* * *

Запасы коньяка в местном магазине практически неисчерпаемы. А вот деньги, увы, имеют обыкновение заканчиваться. И разговор двух друзей — отчасти об этом.

— Эсэсовец к себе зовет гидом работать.

— Кто?

— Саня Семенов, ник у него такой — Эсэсовец.

— Этот… из Сибири который?

— Ну.

— Что там делать? Гор там нет.

— Судя по фото — есть. И снега много. В любом случае — что делать здесь? Все равно все закрыто.

— Ты собираешься ехать?

— Да. Других предложений нет, а жить на что-то надо. Ты со мной, Виталь?

— Нет. Останусь здесь.

— Нафига?!

Виталий сердито сопит.

— Я не могу ее оставить.

— Кого «ее»?

— Не тупи.

Артем внимательно смотрит на друга.

— Татьяну?

— Да.

— Она взрослая женщина. У нее родственники есть наверняка. И родные Кирилла. Не пропадет.

— Нет у них с Лизкой никого, как выяснилось.

— Не может такого быть. И вообще — с чего это ты взял на себя ответственность?

— С того.

Еще одно молчание.

— Понятно.

— Тем… считаешь, что я дурак?

— Не без этого.

— И подлец?

— А вот этого нет.

— Я же не виноват, что тогда она выбрала Кира.

— Никто никогда не виноват!

— Все-таки осуждаешь…

— Кто я такой…

Выпускник психологического факультета МГУ, человек вдумчивый и наблюдательный от природы, Артем, разумеется, догадывался. Не мог не догадываться. Но сознательно не позволял себе задумываться об этом. Зачем? Что изменилось бы? Двое друзей полюбили одну и ту же девушку, а выбрать она могла только одного, сделав другого — несчастным. Бывает, это жизнь. Что изменилось бы от того, что он сказал бы Виталию, что знает о его чувствах к Тане? Его сочувствие Ковалеву без надобности, остальное — лишний повод для неловкости. И поэтому, молчание — золото…

— И кому станет от этого легче?

Ковалев вздыхает.

— Никому.

— Тогда зачем?!

— Я не могу по-другому.

— Ясно, — Артем понимает — переубеждать бесполезно. — На что будешь жить?

Виталий вздыхает еще раз. В этом вздохе — облегчение от того, что не пришлось спорить с Артемом, пополам со смущением.

— У Федорчука место есть…

— В «спасы» пойдешь?

— А что делать? Зато работа постоянная, МЧС, все дела…

— Вы же с дядей Федором друг друга убьете.

— Ничего, я буду сдерживаться.

— Ну, ты взрослый, тебе виднее…

На какое-то время между друзьями повисает молчание. И потом Виталий решается задать мучающий его вопрос.

— Считаешь, что я… предаю Кирилла?

— Нет, Виталь. Это что угодно, только не предательство. Я же вижу… Ты себя рвешь этим. И это — только начало. Будет только хуже. Если ты кого и предаешь — то только себя.

— С этим я справлюсь, — он криво усмехается. — Спасибо, что понял. Не осудил.

— Когда я тебя осуждал?