3

Мужчины расселись в плетёные ротанговые кресла, на столике со стеклянной столешницей появились сигары. Сели так, чтобы взору открывался берег реки и пристань с крохотным домашним пляжем.

Девушки на ходу избавлялись от одежды, оставаясь в нижнем белье. От разнообразия рябило в глазах, у всех шестерых было разное бельё и разный цвет и совершенно различные тела. Ертай прокатился взглядом по «цветнику» и вцепился чёрными глазищами в круглую маленькую попку альбиноски. Она крутилась на бегу, что-то рассказывая сёстрам, показала девичью грудку, охваченную розовыми чашечками нижнего белья, как лепестками роз.

От такого зрелища, молодой окунь ожил и оторвался от своего телефона, с похотливой улыбкой стал рассматривать девиц.

— Милка кожу не сожжёт? — спросил он у Сергея.

— Да намазана чем только можно, — выдыхая дым, ответил Курбатов.

Дочь. Милана Сергеевна Курбатова. То тёплое чувство, что раскатывалось по телу Ертая стало остужаться, холодеть и превращаться в острые сосульки, что кололи его неприятным чувством злобы на Курбатого, у которого не должно быть такой прекрасной дочери. Не рождаются от сатаны ангелы. Присутствие девушки, что так поразила его, не предвещало ничего хорошего.

Он больше не мог смотреть на сметанку, которая в одну секунду превратилась в настоящую преграду на пути к осуществлению мести, кровавой мести.

— Замуж выдаёшь? — поинтересовался тучный бизнесмен.

— Да, пора уже. Сессию сдала на отлично, не дай Бог, увлечётся этим бесполезным для девочек делом, — посмеялся Курбатов.

Парень выпучив глаза поддержал хозяина дома в его шутке.

Ертай никогда не давал волю чувствам. Вот и теперь скидывая пепел не сигары, а сигареты он был невозмутим, а взгляд его тяжёл. Внутри же происходило то, чего не было много лет. Бушевала ярость и злоба перемешенная с какой-то детской обидой. Он представил, как толстый мужик, что сидел справа от него задавливает его сметанку своими жирными складками, и девочка кричит. Захотелось перерезать горло всем присутствующим мужчинам, покушающимся на это чистейшее нежное создание.

Девушки устали резвиться. Медленно, утомлённо покидали берег реки, наплескались, нанырялись, теперь поднимали свои платья с идеального газона и улыбаясь перемещались в сторону дома. Милана отделилась от общей стайки и неспешно поднялась на террасу к мужчинам. Подошла к отцу и обняв его сзади уронила голову старику на плечо. Белоснежные змейки её мокрых волос упали на халат Сергея.

Александр посмотрел на неё в упор только ради того, чтобы удовлетворить своё жаркое любопытство. В прошлый раз он не определил какого цвета её глаза. Девушка обратила на него внимание. Дрогнули длинные пушистые ресницы, словно посыпанные мукой. Поймала его взгляд. Как он и думал, небесная синева, небесно-красивых глаз.

Узнала? Видимо, да. Замерла с невинно-напуганным выражением лица. Не определишь, побледнела или нет, ей только краснеть заметно получается. В прошлый раз он был лысый и со своей кошмарной чёрной бородой, от которой в ужасе все женщины разбегаются. А сейчас гладко выбритый с копной чёрных волос.

Узнала. Поджала губы, и увела взгляд. Не хотелось, чтобы втихаря папочке рассказала об их знакомстве три года назад, нужно было самому всё выложить. Он должен быть полностью открыт для Курбатова, никаких секретов. Столько лет труда только для того, чтобы стать самым близким доверенным лицом. И вот уже сидит, как правая рука за столом с его партнёрами. Как бы девочка не была хороша, вестись на неё не стоит.

— Познакомься, заинька, мой новый управляющий Ертаев Александр Бахытжанович.

Вот оно что, она заинька. А Ертай её сметанкой обозвал, а она белая и пушистая, маленькая беззащитная зайка.

— Просто Ертай. Мы знакомы.

Мила вспыхнула, как в тот раз, горела краской, глаза округлились стали просто огромными.

— Когда успели? — с большим подозрением уставился на Ертая Сергей.

— Три года назад в полицейском участке. Меня взяли на границе с Финляндией, я и решил совсем малость стебануться, заговорил на арабском. Не стоило этого делать с моей бородой. Милану Сергеевну привезли, как переводчика.

Девушка быстро убрала с плеч отца руки и поспешила убежать с террасы.

— Зайка моя! — злобно зарычал Курбатов вслед удаляющейся дочери.

— Папа три года прошло, мы уже говорили на эту тему! — оправдывалась она издалека.

Лицо Курбатова перекосило, он недовольно откинулся на спинку кресла. Неприятная ситуация получилась, но Ертай не жалел, что выложил правду. Ему нужно быть с хозяином откровенным.

— А что ты делал на границе с Финляндией? — усмехнулся Сергей.

— На границе с Финляндией, мы отдыхали с друзьями. Полуголый и без документов я шёл в магазин. Повязали прямо на дороге.

— Тебя грех не повязать, рожа, как у террорюги, особенно с бородой, — заржал Курбатов и гости его поддержали.