Эпилог.

Алиса.

Прошло несколько дней.

Жизнь постепенно возвращалась в привычное русло. Если, конечно, после всего произошедшего слово «привычное» вообще было уместно.

Мы с Максом словно наверстывали упущенное время. После того как страх потерять друг друга наконец остался позади, между нами исчезли последние стены. Теперь каждое утро начиналось с его объятий, каждый вечер заканчивался рядом с ним, а между этим было множество украденных поцелуев, теплых взглядов и прикосновений. Одни словом — секс каждый день.

Я поймала себя на мысли, что впервые за очень долгое время чувствую себя счастливой. По-настоящему счастливой.

Без оглядки.

Без страха.

Без ожидания очередного удара судьбы. Макс говорил, что истинные пары никогда не остывают друг к другу. Что их связь становится только крепче с годами. И почему-то я ему верила.

Сегодня же в доме царила совсем другая атмосфера.

Теплая.

Домашняя.

Живая.

Во дворе вовсю готовилось барбекю.

После всего пережитого Макс решил собрать всех вместе. Просто поблагодарить. Просто провести вечер рядом с людьми, которые помогли нам выжить. Мужчины колдовали возле мангала, споря о том, кто лучше жарит мясо. Из открытых окон кухни доносились запахи специй, овощей и свежей зелени.

Мы же сидели внутри дома.

Я, Ника и Марта.

И если Ника уже давно стала для меня подругой, то Марта оказалась настоящим открытием. Шаманка рассказывала какие-то невероятные истории, гадала на картах и постоянно загадочно улыбалась так, будто знала обо всех наших секретах. А еще пару часов назад она неожиданно посмотрела на мой живот и произнесла:

— Наслаждайтесь спокойными деньками.

— Почему? — не поняла я.

Марта только загадочно улыбнулась.

— Скоро поймешь.

И больше ничего не сказала. Честно говоря, от этого стало немного жутковато.

К вечеру все собрались за огромным деревянным столом на закрытой террасе. Дом Макса стоял на возвышенности, поэтому отсюда открывался потрясающий вид на горы. Солнце медленно опускалось за вершины, окрашивая снег золотисто-розовыми оттенками.

На столе стояли блюда с мясом, салатами, фруктами и домашней выпечкой. Впервые за долгое время никто никуда не спешил. Никто никого не спасал. Никто не воевал. Все просто жили. И это казалось настоящим чудом.

Я сидела рядом с Максом, прижавшись к его плечу. Его рука спокойно лежала на моей коленке.

Простой жест, но такой уютный. Такой родной. В какой-то момент Макс поднялся с бокалом в руке.

Разговоры постепенно стихли.

— Я хотел сказать спасибо.

Все дружно застонали.

— Только не начинай, — рассмеялся Кирилл.

— Нет, серьезно.

Макс обвел взглядом присутствующих.

— Если бы не вы, я бы сейчас не сидел здесь рядом с Алисой.

На мгновение стало тихо. Слишком тихо. Потому что каждый вспомнил тот день.

Лабораторию.

Бой.

Взрывы.

Страх.

— Спасибо вам.

Сэм закатил глаза и демонстративно откинулся на спинку стула.

— Господи, да хватит уже.

Все рассмеялись.

— Я серьезно.

— И мы серьезно, — махнул рукой Сэм. — Друзья вообще-то для этого и нужны.

— Именно, — поддержал Кирилл.

— Так что прекращай благодарить нас каждые три дня.

— Да, — фыркнул Илья. — А то еще расплачусь.

— Ты и без этого плачешь, — невозмутимо заметил Кирилл.

— Это аллергия!

— На что?

— На тебя.

За столом снова раздался дружный смех. Я посмотрела на Нику и невольно улыбнулась. Животик у нее уже заметно округлился. Причем довольно сильно. Для такого срока даже неожиданно. Видимо, мой взгляд заметил Макс.

— Да, выглядит внушительно.

— Я тоже об этом подумала.

Ника погладила живот ладонью.

— Если честно, я сама в шоке.

— Ничего удивительного, — спокойно сказал Кирилл. — Дети оборотней развиваются гораздо быстрее обычных.

— Вот! — тут же подхватил Илья. — Вожак буквально засиял. — Потому что там растет настоящий мужчина!

— Откуда ты знаешь? — рассмеялась Ника.

— Чувствую.

— Он чувствует, — закатил глаза Кирилл.

— Конечно чувствую!

— Ты и погоду чувствуешь через раз.

— Это другое!

Все снова засмеялись. А Илья гордо положил ладонь на живот Ники.

— У нас будет сын.

В его голосе было столько счастья, что спорить никто не стал. Я смотрела на них и вдруг почувствовала, как внутри что-то защемило.

Не от боли. От тепла... Еще совсем недавно мне казалось, что я осталась одна во всем мире.

Без семьи.

Без будущего.

Без надежды.

А сейчас я сидела за большим столом среди людей, которые стали мне по-настоящему близкими. Среди друзей. Среди новой семьи.

Макс словно почувствовал мои мысли. Он повернул голову и посмотрел на меня.

— О чем задумалась?

Я улыбнулась. Посмотрела на всех собравшихся. На смеющегося Сэма. На спорящих близнецов. На Марту с ее загадочной улыбкой. На Нику, которая светилась от счастья. А потом перевела взгляд на мужчину рядом. На своего мужчину.

— Просто поняла, что наконец-то счастлива.

Макс мягко коснулся губами моей макушки.

— Я тоже, любовь моя.

И впервые за очень долгое время мне захотелось, чтобы этот вечер никогда не заканчивался.

Макс.

Иногда счастье приходит тихо.

Без взрывов.

Без битв.

Без крови.

Оно просто однажды садится рядом с тобой за завтраком, улыбается сонной улыбкой и ворчит, что кофе слишком горячий. И ты вдруг понимаешь — вот оно.

То самое. Настоящее.

Прошло несколько месяцев после уничтожения Теней. Жизнь наконец успокоилась. Никаких погонь. Никаких заговоров. Никаких древних монстров.

Только я.

Только Алиса.

И наше будущее.

Предложение я сделал зимой. В том самом месте, где впервые понял, что люблю ее окончательно и бесповоротно. В горах. Высоко над облаками. Снег медленно кружился в воздухе, укрывая землю белоснежным покрывалом.

Мы стояли на смотровой площадке. Вокруг только тишина. Горы. И бесконечное звездное небо. Я долго готовился. Даже смешно вспоминать. В операционную зайти спокойно могу. Перед десятками людей выступить могу. А перед одной маленькой девушкой колени дрожали. Когда я опустился на одно колено, Алиса сначала решила, что я шучу.

Потом увидела кольцо. И расплакалась.

— Ты чего? — растерялся тогда я.

— От счастья, дурак...

И сквозь слезы улыбнулась. Самой красивой улыбкой на свете.

— Да.

Всего одно слово. Но именно оно сделало меня самым счастливым мужчиной в мире.

Через месяц мы сыграли свадьбу. Без пафоса. Без огромного количества гостей. Только самые близкие.

Сэм, Марта, Кирилл, Илья, Ника. И несколько друзей. Маленькая церемония среди гор.

Свежий воздух.

Солнце.

Смех.

И Алиса в белом платье. Честно говоря, в тот момент я почти не слышал слов регистратора. Не потому, что волновался. Я просто не мог отвести взгляд от своей жены.

Моей жены...

До сих пор звучит невероятно. А потом был Париж. Наш медовый месяц. Мы гуляли по узким улочкам. Пили кофе в маленьких кафе. Сидели на набережной Сены. Поднимались на Эйфелеву башню. Целовались под дождем. Потерялись в Лувре. Снова нашли друг друга. И впервые за долгое время жили только для себя.

Без прошлого.

Без страха.

Без войны.

Только любовь.

О том, что скоро стану отцом, я узнал обычным вторником. По крайней мере день начинался совершенно обычно. Я вернулся из клиники домой раньше обычного. В доме было подозрительно тихо. Даже слишком.

— Алиса? — позвал я, снимая куртку.

Ответа не последовало. Я нахмурился и направился на кухню. И замер. Алиса сидела за столом. Перед ней стояла чашка давно остывшего чая. А сама она выглядела так, будто собиралась сообщить мне о конце света.

— Что случилось? — мгновенно напрягся я.

Сердце ухнуло куда-то вниз. Она молча протянула мне маленькую белую штучку.

Я не сразу понял. А когда понял... Кажется, перестал дышать.

Тест. Две полоски. Две. Мать вашу. Полоски. Я несколько секунд просто смотрел на него.

Потом на Алису.

Потом снова на тест.

— Это...

Голос предательски охрип.

— Да, — улыбнулась она сквозь слезы.

Я снова посмотрел на полоски. Потом на нее. И вдруг рассмеялся. Сам не понял почему. Наверное, потому что счастье оказалось слишком большим для одного человека.

Я одним движением поднял Алису со стула и закружил по кухне.

Она визжала.

Смеялась.

Просила поставить ее обратно. А я не мог остановиться.

— Ты беременна...

До сих пор не верилось.

— Макс.

— Ты беременна.

— Да.

— Ты беременна!

— Господи, да!

После этого я целовал ее минут десять. Наверное. Может двадцать. Не помню. В тот день я вообще плохо соображал. Я только и мог, что улыбаться как последний идиот.

Следующие месяцы превратились в настоящее испытание.

Для меня. Но я не против.

Потому что моя беременная жена внезапно решила, что ей жизненно необходимы совершенно странные вещи.

В два часа ночи.

— Макс...

— М-м?

— Я хочу клубнику.

Я сонно посмотрел на часы. Два сорок семь ночи. Февраль. Клубнику. Конечно.

— Хорошо.

— Правда?

— Да.

— Но сейчас ночь.

— Я заметил.

— А клубника зимой дорогая.

— Ага.

— Ты лучший муж.

Через сорок минут я уже покупал эту чертову клубнику в круглосуточном магазине. Но я любил такие моменты… Мне нравилось заботиться о любимой жене и никогда не ворчал на нее. Как любящий муж и врач понимаю – гормоны вещь серьёзная.

Потом были манго. Потом пирожные. Потом соленые огурцы. Потом внезапное желание съесть арбуз в марте. А однажды она расплакалась из-за рекламы корма для собак.

Полчаса.

Рыдала.

Навзрыд.

Потому что "щенок был грустный". Я тогда просто сидел рядом и гладил ее по волосам. Потому что спорить с беременной женщиной опаснее, чем с Иным.

Когда начались роды, я был в клинике. Готовил пациента к сложной операции, которая должна была быть рано утром. И впервые в жизни вылетел из кабинета раньше окончания смены.

Потому что позвонила Марта.

— Макс.

— Да?

— Беги домой.

— Что случилось?

— Твоя дочь решила, что ждать больше не собирается.

Кажется, я нарушил половину правил дорожного движения. Потом еще половину медицинских протоколов. И вообще вел себя как сумасшедший. Потому что впервые в жизни мне было страшно.

По-настоящему страшно. Не за себя. За Алису.

Я сам принимал роды. Хотя Алиса потом сказала, что это было нечестно. Потому что врач должен быть спокойным. А я нервничал больше нее. Она ругалась. Я успокаивал. Она снова ругалась. Я снова успокаивал. Потом ругались уже мы оба, но в шутку. А потом... Раздался первый крик.

Маленький.

Звонкий.

Самый прекрасный звук на свете.

Мир остановился. Я смотрел на крохотное существо у себя на руках. Маленькие пальчики. Крошечный носик. Темные волосики. И огромные закрытые глазки.

Моя дочь.

Моя.

Черт возьми.

Дочь.

Я никогда не плакал. Ну почти никогда. Но в тот момент глаза почему-то предательски защипало.

— Макс...

Я поднял голову. Алиса устало улыбалась. Такая красивая. Такая счастливая.

— Она прекрасна.

Я подошел к кровати. Осторожно сел рядом и передал малышку маме. Алиса посмотрела на дочь. Провела пальцем по маленькой щечке. И вдруг заплакала.

Тихо.

Светло.

Без боли.

Без грусти.

— Я хочу назвать ее Блэр.

Я замер.

Блэр.

Имя ее матери. Настоящей матери. Женщины, которую она так и не успела узнать.

— Ты уверена?

Алиса кивнула.

— Да.

Она посмотрела на малышку.

— Пусть знает, что ее бабушка была сильной женщиной. Когда она вырастит я ей расскажу все.

Я обнял их обеих и впервые в жизни понял, что такое настоящее счастье.

Не победы.

Не деньги.

Не карьера.

Не власть.

А вот это. Любимая женщина рядом. Новорожденная дочь на руках. И ощущение, что после всех испытаний судьба наконец сказала:

"Теперь живите."

И мы жили.

Два года спустя… Лето. Теплый ветер шелестел листьями деревьев. Солнце лениво скользило по зеленой траве. Во дворе нашего дома пахло цветами и свежескошенной травой.

Я сидел в садовом кресле. А на руках спала моя двухлетняя дочь.

Блэр.

Маленькая. Смешная и безумно любимая. Названная в честь женщины, которую она никогда не узнает лично. Но которая спасла ее семью еще до рождения. Алиса настояла на этом имени. И я согласился сразу. Блэр тихо сопела у меня на руках. Крохотная ладошка лежала на моей груди.

Я улыбнулся.

Невероятно. Когда-то мне казалось, что я потерял все. А сейчас держал в руках целый мир.

Внезапно что-то изменилось… Очень знакомое ощущение. Воздух дрогнул. Мир вокруг поплыл. Я даже не успел испугаться. Пространство растворилось.

Передо мной снова раскинулась та самая поляна!

Скалы.

Лес.

Летний ветер.

Высокая трава. Все точно так же, как тогда. Три года назад, когда я бился с Иным. Я медленно поднялся.

И увидел ее.

На большом камне, залитом солнечным светом, мирно спала черная тигрица. Та самая, которую я мельком видел после боя с Иным.

Огромная.

Красивая.

Величественная.

Черная шерсть переливалась темным шелком. Хвост лениво дернулся во сне.

Я замер, не веря собственным глазам.

— Ты?..

Тигрица медленно приоткрыла один глаз. Посмотрела на меня. Совершенно спокойно. Будто давно ждала этой встречи. Будто прекрасно знала кто я.

Кто моя дочь.

Кто Алиса.

И будто понимала что-то такое, чего пока не понимал я. В янтарных глазах мелькнула странная насмешка. Почти улыбка. А потом тигрица снова закрыла глаза.

И продолжила спать.

Словно говоря:

"Наконец-то."

Тогда я был уверен, что вижу тигрицу Алисы. Но позже Марта объяснила мне, что это невозможно. То была не живая звериная сущность, а лишь отголосок древнего рода. След крови. Эхо силы, передававшейся из поколения в поколение.

И только сейчас я наконец понял правду. В ту ночь я видел не тигрицу Алисы. Я видел тигрицу нашей дочери.

Она уже существовала тогда. Спала где-то глубоко среди нитей судьбы, ожидая своего часа. Ждала рождения. Ждала момента, когда сможет открыть глаза и заявить миру о себе.

И вот этот день настал.

Древний ген пробудился вновь.

Возродился в крошечной девочке, мирно спящей у меня на руках.

Когда-нибудь она вырастет. Станет сильной, смелой и прекрасной женщиной. А рядом с ней будет идти ее зверь — величественная Черная Тигрица, последняя наследница древнего рода, который мир считал навсегда исчезнувшим.

Но род Шварц не исчез. Он просто ждал свою новую королеву…

Мир дрогнул и исчез.

— Макс?

Я резко моргнул. Перед глазами снова появился наш двор.

Лето.

Солнце.

Дом.

Блэр по-прежнему спала у меня на руках. Рядом стояла Алиса.

— Что случилось?

Я смотрел то на нее. То на нашу дочь. И медленно начинал понимать.

— Макс?

— Я видел ее.

— Кого?

— Черную тигрицу.

Алиса нахмурилась.

— Что?

Я улыбнулся медленно и широко. По-настоящему счастливо.

— Род продолжается.

— О чем ты?

Я посмотрел на мирно спящую малышку. Провел пальцем по ее мягким волосам.

И тихо сказал:

— Наша дочь не унаследовала моего лигра.

Алиса застыла.

— Что?

— Она взяла твои гены.

Ветер шевельнул ветви деревьев. Где-то неподалеку звонко засмеялась соседская детвора. А я смотрел на Блэр и понимал. Черные тигры не исчезли.

Не погибли.

Не стали легендой. Они просто ждали. Ждали своего времени. И сейчас это время снова наступило.

Род Шварц продолжался. В лице маленькой девочки, мирно спящей на руках своего отца. И почему-то мне казалось, что где-то далеко на залитой солнцем поляне одна очень довольная черная тигрица сейчас улыбается во сне.

Конец.