Глава 8.

Макс.

Разговор вышел тяжёлым.

Даже несмотря на алкоголь и редкий чёрный юмор, которым мы пытались разбавить напряжение. По факту — ни к чему толком не пришли. С охотниками всё предельно ясно: враг понятный, изученный, предсказуемый в своей ненависти.

А вот Тени…

Как с ними говорить? Как вообще выйти на тех, кто предпочитает не существовать? И главное — чего им от нас надо? Почему именно сейчас?

После собрания вопросов стало только больше. И это бесило сильнее всего.

Я смотрел на Илью и Кирилла и видел не просто двух вожаков — я видел целый прайд. Сотни бойцов. Обученных, сплочённых, готовых встать по первому рыку. Настоящий рой солдат.

У гепардов та же история. Родня в Африке, древние линии крови. Даже та немногочисленная часть, что осела в Гималаях, — высокая, быстрая, смертельно опасная. Если они встают — бегут первыми и бьют точно.

Про медведей… гризли…

Про них вообще говорить нечего. Огромная стая, по численности сопоставимая с барсами. Мощь, масса, ярость. Им, по сути, и бояться-то некого.

Деньги — куры не клюют.

Бойцы — их точного количества не знает даже я.

А я…

У меня есть семья. И есть клиники.

Моя тигриная сущность не терпит чужаков на своей территории. А львиное сердце… чёрт возьми, оно всё ещё тоскует по сородичам. Вечные качели: одиночество и желание принадлежать.

Когда-то очень давно я пробовал жить в стае львов. Тогда моя жизнь была совсем другой. Наивной. Голодной до признания. Ничего хорошего из этого не вышло. После некоторых событий я просто ушёл. Без оглядки.

С тех пор я живу один. И не хочу никого рядом. Ни прайдов. Ни подчинённых. Ни обязательств, которые душат.

Есть я. Есть родные. Есть сеть клиник. Этого более чем достаточно.

И всё же…

Я поймал себя на мысли, что рад. Рад тому, что в моей жизни есть такие люди. Друзья. С которыми можно вот так сидеть, говорить о важном и не очень — и понимать друг друга без лишних слов.

Даже если над нами сгущаются Тени.

— Макс, блять, — рявкнул Кияр, гризли с его вечной ухмылкой медведя, который только что сожрал весь мёд в округе. — Приём! Давай уже, очнись, полукровка.

Я медленно повернул голову, чувствуя, как в груди тигр и лев одновременно потянулись, готовые порвать любого, кто полезет слишком близко. Запах его тестостерона — густой, как смола, — ударил в ноздри. Ненавижу, когда меня так выдергивают из размышлений.

— Да слышу я тебя, — рыкнул в ответ, и мой голос вышел ниже, чем хотел, с той самой хрипотцой, от которой у слабых самок подгибаются колени. — Жена тебе давать будет, медвежонок.

Кияр заржал, хлопнув себя по бедру так, что диван под ним жалобно скрипнул.

— Я тебя вырублю, доктор, — сказал он со смешком, но в глазах мелькнула та искра, когда два альфы меряются, кто кого сломает первым. — Не дави на больное!

— Угомонитесь оба, — резко прервал нас Илья. Его голос — холодный, как лёд в горах, где выросли мы все. Сыновья Тимура не терпят, когда их время тратят на херню.

Все замолчали. Тяжёлая тишина повисла в комнате, пропитанная запахом мокрого зверя, дорогого виски и едва сдерживаемой ярости. Итога у собрания, как всегда, не было. Только вопросы. И один из них жёг мне горло сильнее, чем остальные.

— Я бы хотел взглянуть на кулон, — произнёс я, глядя прямо на Кирилла и Илью.

Они переглянулись. В их глазах — та же тень, что и у меня внутри. Кулон. Эта чёртова вещица, которая заставила несколько глав разных кланов собраться на одной территории. И что-то мне подсказывает, что этот кусок металла только что стал самым опасным предметом в нашем мире.

Кирилл молча выдвинул ящик стола — движение точное, как у хирурга перед разрезом. Достал маленькую чёрную шкатулку, бархатную, с потёртыми углами, и поставил её на журнальный столик, между нами. В комнате сразу стало тише — даже дыхание Кияра затихло, будто медведь почуял ловушку.

Я наклонился, открыл крышку. Там лежал он — тот самый кулон, который Сэм приносил мне. Большой красный камень, глубокий, как свежая кровь, в тяжёлой золотой оправе, на тонкой цепи. Драгоценность, от которой веяло древней силой. И чем-то… враждебным.

Протянул руку — пальцы уже почти коснулись холодного металла, — и вдруг будто сунул ладонь в раскалённый песок. Жжение пронзило кожу, до кости, как удар молнии. Зверь внутри взревел — тигр оскалился, лев зарычал, шерсть на загривке встала дыбом. Я резко отдёрнул руку, сжимая кулак. Запах палёной шерсти ударил в ноздри — мой собственный.

— А я говорил, — язвительно бросил Илья, скрестив руки на груди. Улыбка у него была холодная, как зимний ветер в горах. — Оборотень не может взять его. Даже такой, как ты, полукровка.

Кияр хмыкнул, откидываясь на спинку дивана — дерево жалобно скрипнуло под его весом.

— Не зря Тени подарили его вашей Нике, — усмехнулся он, показывая клыки. — Защита человека от оборотней. Чистая, без примесей. Работает как часы.

Кирилл кивнул, взгляд тяжёлый, задумчивый.

— Так и есть. Мы не позволяем ей его носить — слишком опасно для неё самой, если Тени решат, что она теперь их должница. Но и здесь ему не место. На территории прайда — это как бомба с часовым механизмом. Выкидывать — сомнительная идея, а держать… — Он перевёл глаза на меня. — Нужно как можно быстрее узнать максимум о Тенях. И о самом кулоне. Пока он не решил сработать против нас всех.

Я смотрел на красный камень — он лежал неподвижно, но в нём пульсировала сила, чужая, колючая. Мои пальцы всё ещё ныли, как после ожога. Зверь внутри метался, требуя разорвать эту штуку, но разум врача говорил обратное: это ключ. К чему-то большему. К врагу, которого мы ещё не видим.

И этот ключ жжёт нас всех, просто по-разному.