Глава 1

«…Незримый путь в любую суть…»

©«Король и шут» — «Танец злобного гения»

Москва, июль 2010

Он стоял на кухне, в ожидании, когда же закипит шумный электрический чайник, с мечтой об ароматной чашке кофе, и в раздражении щелкал, уже видимо, пустой или неисправной зажигалкой. От невозможности получить немедленную дозу никотина, он впал в еще более дурное расположение духа. Незажженную сигарету переместил в другой уголок рта, пока обыскивал кухню, в поисках спичек.

От безумной июльской жары не спасал даже только что принятый прохладный душ, волосы еще были мокрые, а ему опять захотелось обратно под спасительные охлаждающие струи воды. Сегодня все раздражало, безумно, он неимоверным усилием воли подавлял в себе первые порывы бешенства. Его с трудом отпустили с работы на два дня, завтра с утра его молодой и глупый кузен официально завязывал с холостой жизнью. Скоро уже было надо выезжать, но в пятницу, июльским вечером, из Москвы, с ее многокилометровыми пробками, ехать полночи на машине… При одной только мысли об этом, хотелось все послать к чертям. Размышляя о Димкиной свадьбе, понимая ее неизбежность, в виду беременности невесты, он все равно злился. Как бы ни сводили его сума любые свадьбы, эту он пропустить не мог.

Он наливал в кружку кипяток, когда услышал визгливые нотки соседки по коммуналке, она вышла в коридор, не переставая ругаться с телефонной трубкой, впрочем, это было ее обычное состояние, быть в агрессивно-возбужденном состоянии. Когда уходил в ванную, минут двадцать назад, он уже тогда слышал из ее комнаты разговор на повышенных тонах. Что-то, а по скандалам эта извращенка Алевтина, полная потная тетенька лет пятидесяти в кошмарном цветастом халате, была большим специалистом. Любой пустяк требовал ее пристального внимания, повод с кем-то «побрехать» не заставлял себя ждать. Он делал акцент, что соседка не ругалась или выясняла отношения на повышенных тонах, а именно «брехала». Неудивительно, что он с трудом переносил ее общество более пяти секунд.

— Алексей! — она уже вплыла в маленькую кухню, заняв половину пространства, пристроилась у плиты, деловито помешала какое-то варево в кастрюльке.

Леша, даже не дослушав даже, что Алевтина хотела ему сказать, понимая, что проявляет нарочитое неуважение, щелкнул кнопкой пульта, включив маленький кухонный телевизор, стоящий на холодильнике, и прибавил громкости на всю мощь. И тут же на холодильнике заметил притаившейся, такой вожделенный коробок спичек. Делая вид, что не замечает ее вторжения на общую коммунальную кухню, чиркнул спичкой, прикуривая сигарету, зная, что это вызовет у нее очередной истеричный приступ. Он прямо слышал, как она заверещит: «Опять, ты засранец, куришь в доме, смерти моей хочешь?»

- Негодяй! — крикнула она во всю мощь своих легких, бросив полной ненависти взгляд на его спину. — Бесстыдник! — это уже по поводу его полуодетого вида.

Алевтина неосознанно всегда искала повод придраться к соседу, это был почти неконтролируемый процесс их совместного проживания. «Бесстыдник» хоть штаны одел после бани, а в доме ребенок, ее девочка, которую может смутить полуголый мужик, навести на нехорошие мысли. Алевтина даже под пыткой не призналась бы, что тайком любуется высокой крепкой фигурой более молодого одинокого соседа. По ее авторитетному мнению, природа одарила его безупречной мужской фигурой, но на лицо он был совсем не красавец. Она не сомневалась в своем безупречном вкусе, ведь ей нравились нежные аристократичные блондины, имеющие утонченный греческий профиль.

А сосед имел резкие черты лица, словно высеченные из камня, в нем было много инородного и не славянского во внешности: слишком жгучий смуглый брюнет, почти цыганенок, и ей даже иногда казалось, что у него вместо носа — орлиный клюв. И она стыдливо себе признавалась, что боится смотреть ему в глаза, ее в пугал пронзительный сканирующий взгляд соседа, словно он читал мысли. Ее во снах преследовал его гипнотизирующий взгляд почти черных глаз, колкий, цепляющий взгляд, бездонный, затягивающий, как черная дыра. Если честно, ее и наяву преследовали фантазии, не только связанные с его черными очами, она, как настоящая леди, отчаянно боролась с этим пороком, но чуткое и нежное женское начало ее бессовестно предавало. Она знала, что старше его на пятнадцать лет, но кто сейчас будет осуждать такую разницу в годах, если звезды эстрады позволяют себе и большие вольности.

Разве можно было не заглядеться на него? Высокий рост, примерно, около сто девяносто сантиметров, широкие плечи, узкие бедра, упругая попа, идеальное тренированное тело без грамма лишнего жира, единственный его изъян, это уродующие многочисленные шрамы. Вся спина в давних рубцах, несомненно, это связанно с его работой, но она так и не выяснила, при каких конкретных обстоятельствах он их получил.

Если бы он только намекнул, что вся их наигранная вражда, это отрицание обоюдного влечения, Алексей не был бы разочарован, она бы дала волю давно обуревающим чувствам. Одинокие, но сильные духом женщины умеют быть страстными, бессовестно раскрепощенными… Алевтина, осознав поток своих бурных неприличных мыслей, как ошпаренная выскочила из кухни, вернувшись к прерванному разговору по телефону.

Ему стало значительно легче, кофе, сигарета и отсутствие соседки были мотивирующими обстоятельствами. Леша выдохнул после затяжки, взял кружку с обжигающе горячим кофе, подошел к раскрытому окну. Разумнее в такую жару грызть, пить или обложиться свежим льдом, но он всегда пил только горячий и крепкий без сахара кофе. Орущий телевизор, перебивал все звуки, до этого доносившиеся с уличного двора, но самое главное, голосящий ящик отгораживал его от безумной соседки. О неприличных мысленных покушениях на свою персону он даже не подозревал.

Он лениво окинул взглядом вид за окном. Соседние пятиэтажки, как и его дом в форме буквы «Г» образовали уютный внутренний дворик. Все как всегда, бабульки на лавочке сплетничали, орущие на детской площадке младенцы бегали, молодые мамаши, не выпуская из виду своих чад, оживленно щебетали, сбивших в кружок по интересам. Конечно, выясняли, чей ребенок гениальнее, чей муж более заботливый отец и кормилец, чья фигура не потеряла привлекательность после родов.

В пятиэтажке напротив, на первом этаже располагалась районная библиотека, в распахнутом окне он заметил девушку, перебирающую книги, возможно сотрудницу. Леша улыбнулся, ему всегда нравились рыженькие девчонки. Незнакомка была высокая, стройная, сверху одетая в откровенный топик, снизу светлые брюки или бриджи, плотно обтягивающие бедра. К сожалению, полного обзора он не имел. Ее топик был уместен в такую жару, но как-то не вязался с традиционным образом сотрудниц библиотек.

Где скромная интеллигентная дама без возраста и в древней шали? Когда в библиотеках успели появиться сексапильные молодые девушки? Когда свершилась столь значимая революция в предсказуемой профессии старых дев, интеллектуалок и неудачниц в личной жизни? Он даже вспомнил давнюю дискуссию в компании приятелей после просмотра старого советского фильма, где в главных героинях была библиотекарша. Мол, строй поменялся, жизнь другая, а библиотеки словно застыли во времени со своими умными, милыми и такими скучными библиотекарями. Леша тогда даже выдвинул теорию, что все их несчастья от большого ума, ведь об этом феномене в первой половине девятнадцатого века Грибоедов написал свою бессмертную пьесу «Горе от ума», сделавшего своего создателя классиком русской литературы. За высокие литературные заслуги сие произведение включили в школьную программу.

Сомнений не было, что рыжая библиотекарша хороша собой, хотя лица, мелькнувшего на несколько мгновений, он не смог разглядеть с такого расстояния, и в основном видел общий образ. Однозначно, хорошенькие рыженькие противоположного пола девицы, независимо от их профессиональной принадлежности, повышали жизненный тонус на несколько градусов.

Но тут тревожно екнуло сердце, он верил своей интуиции, никогда, не подводившей своего хозяина. Сейчас он не в силах был понять, нужно что-то вспомнить, какой-то разговор, связанный с библиотекой. Незнакомая библиотекарша была очаровательна, и уводила его мысли в другую сторону, не совсем приличную для первого одностороннего знакомства, но такую понятную для любого здорового и гетеросексуального мужчины.

Леша отпил глоток остывающего кофе, прикурил тут же вторую сигарету, не выпуская из поля зрения такой чудесный объект для наблюдения. Рыженькая, словно откликаясь на его мысленные призывы, вдруг оторвалась от своих книг и выглянула в распахнутое окно. Подоконник был широкий, она отодвинула в сторону стопку книг, и почти навалилась на него. Полному обзору мешали, пусть широкие, но закрытые решетки на окнах. И что привлекло ее внимание на улице? Слева от окна библиотеки находился вход в жилой подъезд, справа была небольшая пристройка, спуск в подвал с ржавой железной дверью. Он проследил за ее взглядом, вверх, прошелся взглядом по окнам жильцов, находившихся выше первого этажа библиотеки, но ничего необычного не увидел.

* * *

То, что стало происходить потом, он вспоминал, как точку отчета и невидимую временную линию, вывернувшую его жизнь наизнанку, разрушившую намеченные планы на вечер… Он стал свидетелем чужой трагедии, разложенной по секундам.

За несколько минут до этого момента он стоял с кружкой кофе и сигаретой в зубах, не отводя заинтересованного мужского взгляда от рыженькой библиотекарши. Любование которой вернуло хорошее расположение духа, заставив на время забыть о жаре, о предстоящей утомительной поездке, о проблемах на работе, сломанной зажигалке и визгливой соседке Алевтине, отвлекло абсолютно от всех мыслей, вызывающих неконтролируемую головную боль.

Все произошло настолько быстро и внезапно, неожиданно, он впал в оцепенение, потеряв несколько драгоценных секунд, хотя всегда отличался быстрой реакцией и способностью принимать верные решения в экстремальной ситуации. Интуиция и мгновенная реакция, столько раз спасавшие жизнь, на этот раз подвели. Именно этого, он потом не мог себе простить…

Распахнулась дверь подъезда слева от окна библиотеки, из которого выскочил худощавый парень, вслед за ним появился другой, плотнее телосложением, силой вытаскивая за собой яростно сопротивляющеюся молоденькую девушку, возможно, еще нежного школьного возраста. Одной рукой он прижимал ее к правому боку, другой зажал рукой рот, заглушая крики. Лиц и других характерных примет разглядеть с его точки обзора не предоставлялось возможным. Парни явно маскировались, темные очки, низко надвинутые бейсболки, темные спортивные костюмы с длинным рукавом, такие неуместные в жару, надвинутые на лица капюшоны. Наркоманы или распоясавшиеся хулиганы, без вариантов. В руках худощавого он разглядел пистолет, парень явно был на взводе, угрожающе размахивал трясущимися руками, а затем приставил оружие к голове подростка, потом опустил ниже, к животу.

В это же время, рыженькая библиотекарша металась по ту строну от окна, исчезнув на несколько мгновений, вновь вернулась, забравшись на подоконник во весь рост, и он не мог не заметить, что она очень высокая. Путь преграждали решетки на окнах, она стала их дергать, безрезультатно, открыть не получалось, он не мог расслышать, но она что-то кричала. Это последнее, что он видел…

Схватив мобильный телефон с кухонного стола, нечаянно, не задумываясь бросил недокуренную сигарету в кастрюльку с варевом соседки, метнулся в свою комнату за табельным оружием, и как был, в домашних шлепках и потрепанных старых джинсах, выскочил из квартиры. Лифт в их старых пятиэтажках отсутствовал принципиально, и, он перепрыгивая через несколько ступенек, буквально скатывался с лестницы. Не останавливаясь, на ходу, он набрал последний номер из списка абонентов, с которым разговаривал полчаса назад.

— Срочно! — закричал он в трубку. — Наших вызови к библиотеке! Да, к той самой! Нападение, парни с пушкой. Попытаюсь догнать. — и отключился, сунув телефон в задний карман джинсов. Это было быстрее, чем звонить в дежурную часть или вызывать милицию по «02», представляться, диктовать адрес и докладывать все обстоятельства. Сейчас дорога каждая секунда времени.

Когда он вылетел из подъезда, то в последний момент успел заметить, что парни убегали, скрываясь за поворотом, слева от библиотеки. Девушка, которой угрожали пистолетом, лежала на асфальте, возле подвальной пристройки, и не понятно было в каком она состоянии. Библиотекарша, справившиеся, видимо, с замками на решетках, спрыгнула с подоконника, кинулась к пострадавшей. Догонять парней, он даже не сомневался, где сейчас нужнее. Черт, в этих домашних тапочках, шлепающих по пяткам, замедляющих скорость передвижения, далеко не убежишь.

Преодолев расстояние до поворота, он увидел, что парни выбежали на дорогу, и запрыгнули в первый остановившиеся автомобиль. Он лихорадочно соображал, что делать, слишком далеко от них, тягаться в скорости с машиной ему не под силу, стрелять с такого расстоянии опасно и бессмысленно, перепугаешь народ и ранишь кого-нибудь ненароком. Светофор чуть задержал движение потока машин, он рванул к дороге, мигнул зеленый, и машина стремительно сорвалась с места. Единственное, что он успел, разглядеть номер. Чувствуя свою профнепригодность, яростное бессилие и бесполезность в сложившихся условиях, посылая тысячу проклятий, он набрал по мобильному телефону все того же абонента.

— Колян, я их упустил… — разочарование в голосе не удалось скрыть. — Да, нападение. Вызвал уже? Жду, я тут на месте. Запиши номера машины, синяя девятка… — он отрывисто диктовал цифры, потом описал приметы парней, реально сомневаясь в задержании по горячим следам или перехвате машины. — Да, возвращаюсь туда. Черт, откуда я могу знать твоих подруг из библиотеки? Какой Маше ты уже позвонил? Подтягивайся тогда быстрее.

Леша где-то на границе сознания вспомнил, что Колька всегда рассказывал какие-то истории, связанные с библиотекой, на которые он особо не обращал внимания. Там работала его одноклассница или знакомая, о которой тот продолжительно грезил или что-то вроде того, при каждом уместном и не совсем уместном поводе о ней вспоминал. И сейчас, в первую очередь спросил об этой самой Маше, и еще о какой-то Нике спрашивал. И это все при наличии долгого крепкого брака, любимой супруги и ребенка. Неужели рыженькая библиотекарша и есть та самая Машенька, тайная запретная платоническая страсть капитана милиции Николая Земцова? Зная о повышенной подозрительности и ревнивости Колькиной жены, можно не сомневаться, что тайная и платоническая…

Как это всегда бывает, место происшествия собирает большую толпу праздных зевак, охи, вздохи, священный ужас в глазах вместе с облегчением, что не с ними это произошло. Его всегда обескураживало людское жадное любопытство к кровавым расправам, катастрофам, гибельным происшествиям. Близко проскользнувшая смерть угнетала и возбуждала обывателя. Чья-то трагедия становилась полевым театром.

За что, тридцатишестилетний майор милиции Алексей Морозов все меньше и меньше любил людской род, в основной своей массе, завистливых, жадных, эгоистичных потребителей жизни. Он знал, что большинство соприкасающихся с ним по жизни людей, как соседушка Алевтина, считают его угрюмым психованным циником, и старался их не разочаровывать.

Последнее, достаточно продолжительное время он пребывал в бесконечном, бесконтрольном раздражении. Как считал Колька, излишки профессии привели к депрессии, постоянное соприкосновение с самыми уродливыми проявлениями человеческих пороков, каждодневное общение с отъявленными отморозками и моральными уродами, ненормированный график, постоянный риск, не может не сказываться на психике сотрудников правоохранительных органов. Колян любил такие философские формулы и теории, вроде того, что врачи психбольниц к закату карьеры сами сходят сума, а библиотекари начинают писать умные книжки, потому что хорошая литература остановилась на русской и советской классике, а современных авторов, за редким исключением, невозможно потреблять в качестве духовной пищи. Просматривалось несомненное влияние упомянутой уже Машеньки.

* * *

— Разойтись всем!!! — рявкнул он, и не обращая внимания на собственную грубость, расталкивал собравшуюся толпу зевак, охающих теток с любопытными глазами, громко шептавшихся, что вроде стреляли, потом убили, окруживших место происшествия, и несомненно затаптывающих возможные улики. А он даже еще не имел понятия, что конкретно произошло под окнами библиотеки.

— А ты кто такой? Чего командуешь и пихаешься? — выкрикнула какая-то пожилая женщина, возмущенная поведением странного полуголого мужчины.

— Да это наш сосед Леха, он из милиции. — кто-то из толпы его узнал, и люди вдруг стали перед ним расступаться, образуя коридор для прохода.

Перед его взором открылась ужасная, но многократно виденная им картина с мест преступления. На асфальте, в большой луже крови лежала молоденькая девушка, еще недавно так отчаянно боровшиеся за свою свободу. Голова ее покоилась на коленях той самой рыженькой библиотекарши, предполагаемой Машеньки, и по отношению к которой он проявил чисто мужской интерес, позволив себе, несколько минут назад любоваться ей в безмятежной обстановке. Отчаянная и смелая библиотекарша сидела на грязном асфальте, перепачканная, лицо, руки, одежда вся в крови, и в каком-то беспамятстве нежно гладила по слипшимся окровавленным волосам, другой рукой она зажимала рану на животе, пытаясь остановить кровотечение.

— Господи, помогите! Нет, не умирай, пожалуйста… — рыдала она, находясь, скорее всего, в глубоком шоке. — Сейчас приедут, тебя спасут!!!

— Разойтись всем на десять метров! — рявкнул он еще раз, с надеждой услышав где-то на фоне сливающихся уличных звуков, непрерывный вой сирен. Толпа перешептываясь, послушалась его властного резкого приказа, чуть отступила, освобождая пространство вокруг двух девушек.

Он присел возле раненого подростка, взяв за руку, прощупывал пульс. Понимая, что в данной ситуации бессилен помочь пострадавшей, срочно нужны врачи и реанимация, скорее всего счет пошел на минуты. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что девочка в тяжелом состоянии, в данный момент находится без сознания, также констатировал факт огнестрельного ранения в живот и травмы головы от падения.

— Помоги ей, я тебя умоляю. — сквозь рыдания прошептала рыженькая, с мольбой взглянув на него, видимо осознав или слышала, что прибыл кто-то из милиции, или приняла его за врача.

На те, несколько мгновений, встретившись с ней взглядом, ему на границе сознания показалось, что время вокруг остановилось, все замерло в пространстве, реальность отступила, принося другую вселенскую бесконечность. Остались только ее бездонные зеленые глаза, расширявшиеся в спиральные круги, резкая, до боли в глазах ослепляющая вспышка света. Возникло неуловимое видение, еще не осознанное им…

Неужели опять началось? То, что он так отчаянно отрицал, с чем боролся, от чего бежал, возвращалась к нему вместе со снами, наполненными другими вселенными, видениями, неподдающимися никаким логичным доводам рассудка. Разум подсказывал ему, что именно сейчас происходит необратимое, он иногда такое чувствовал на других трагических местах совершения преступлений, где умирали люди, не так ярко, а с легким покалыванием и отдававшийся болью в голове.

Сколько угодно можно отрицать и скрывать от других свои сомнительные паранормальные таланты, но Алексей определенно знал, когда человек рядом умирает. Сначала ощущал неприятное покалывание, словно по коже царапали иголками, потом дикая головная боль, он даже бессильно закрывал глаза, чтобы не видеть, как уходит покойная душа из тела. Он с облегчением выдыхал, когда бестелесная душа уходила, иногда укоризненно упрекая его, не желавшего вступать с ними противоестественный контакт. Он надеялся, что никто и никогда не узнает, что он может видеть и слышать, что именно помогает ему в расследованиях самых запутанных преступлений. Психушка станет его вторым домом, заикнись он своих непрошенных «талантах».

Нет, это всегда было по-другому, не так как сейчас…

Алексей застыл в изумлении, пытаясь вернуться в реальность, прогоняя помутнение рассудка, ища себе оправдание, что не сумел предотвратить, не догнал двух стрелявших отморозков, и был бессилен помочь обреченной девочке-подростку, только начавшей жить, такой юной. Господи, как жаль и как несправедлив мир, созданный тобой…

— Ты сама не ранена? — спросил он тихо и нежно, встряхнувшись от оцепенения, тронул за плечо рыженькую незнакомку, она отрицательно покачала головой. Леша с трудом подавил в себе желание обнять ее сейчас, найти слова утешения, такой она сейчас ему вдруг оказалась родной и беззащитной, словно они одни были на свете.

Конечно, ей не ведомо, что несколько минут назад он с чисто мужским интересом любовался ее статной фигуркой и копной рыжих волос. Удивиться себе, думая с надеждой, что может быть, она все-таки не Машенька, а другая девушка, которой бы и он сам мог понравиться в будущем? Сердце отчаянно забилось, и поднялось к горлу, тревожно сковав стальным обручем, что-то ускользало от его понимания, что еще он должен вспомнить, с необходимостью осознать очень важное, самую суть.

— Не отпускай… — Алексей, понимая всю бессмысленность этого жеста, положил свои руки на окровавленные пальцы рыженькой, прикрывающие рваную огнестрельную рану, выталкивающую кровь вместе с жизнью юной девушки. Юная девушка умирала, у нее не было шансов. Он заставлял себя не смотреть, как ее фантом медленно выплывает из тела.

Он уговаривал себя думать о другом, переключиться на рыжую библиотекаршу. С того момента, когда он заметил ее, наблюдая из окна своей кухни, и до того, как оказаться рядом с ней на коленях, возле умирающей девочки-подростка, сжимая окровавленные пальцы, прошло чуть более пяти минут…

И тут двор стал наполняться новыми звуками, людьми в милицейской форме, следом въехала карета скорой помощи. Милиция срочно оцепляла место преступления. Леша дал короткие отрывистые сведения приехавшим операм, посоветовал проверить подъезд, из которого выскочили парни с пистолетом, и еще раз продиктовал номера машины и приметы преступников. Врачи из бригады скорой помощи окружили пострадавшую, санитары спешно выкатывали из машины носилки.

Окружающий хаос наполнялся смыслом…

* * *

Она вдруг ощутила пустоту и ужас, оглядевшись вокруг. Только что лежащую у нее на коленях раненую девушку загружали в карету скорой помощи, которая надрывно, не прекращая, выла. Она словно увидела себя со стороны, сидящую на грязном асфальте, перепачканную с ног до головы, в растекающейся огромной луже крови.

— Господи, о господи… — шептала она, от такого количества крови, специфического запаха стало подташнивать. Закрыв лицо руками, она стала раскачиваться.

— Тише, милая, успокойся… — ласково шептал рядом мужской голос, и в тот же миг чьи-то руки обняли, она оказалась прижатой к обнаженной крепкой мужской груди. Она сначала попыталась вырваться, не понимая, почему этот незнакомый полуголый мужчина обнимает ее, почему он тоже весь перепачкан кровью. — Солнышко, не плачь…

Да, это тот мужчина, возможно из милиции, что кричал всем разойтись, щупал пульс, она тогда подумала, что может быть, он долгожданный врач. Потом он накрыл своей рукой ее пальцы, помогая останавливать кровь из раны. До этого или потом была непонятная вспышка света, когда они встретились взглядами. На грани сознания понимая, что у нее шок.

Странно, но сейчас она ощущала такой покой в его стальных, но нежных объятиях, какой, наверное, не ощущала никогда в жизни, такую трогательную защищенность, о которой можно только мечтать. Стало так легко, ужас пережитого покидал, и она не готовая расставаться с полной защищенностью, закрыла глаза и сама крепко обняла этого удивительного незнакомца. Вечность, готовая провести вечность, слушая его нежный успокаивающий шепот, ощущая ласковые поглаживания по волосам, по спине. Мелькнула шальная мысль, что так обнимаются любимые родные люди.

— Ника, о боже, что случилось? — услышала она до боли знакомый родной голос сестры Маши.

Медленно, но реальность стала возвращаться, наполняя ее безмерным чувством вины, что именно она стала виновницей и спровоцировала преступников на выстрел.

* * *

До конца рабочего дня оставалось чуть более часа, когда уходившая домой Машка недовольно ворчала, что библиотеку опять завалили подаренными книгами, и попросила ее провести отбор, что сдать в макулатуру, а какие пригодятся для пополнения фонда. Бедные читатели, с такой гордостью, таскавшие пачками книги в библиотеку, не подозревали о дальнейшей печальной судьбе своих даров. Ведь почти девяносто процентов подаренных книг отправлялись на переработку в макулатуру. Читатели чистили свои домашние пыльные библиотеки, сейчас в моде электронные книги и свободное пространство квартир, и со слезой в голосе отрывали от сердца дорогие душе зачитанные издания, надеясь, что дарят вторую, общественную жизнь своим книгам. А безжалостные библиотекари, сурово сортируя, легкой рукой и субъективной волей отправляют их на неминуемую гибель. Но серьезно и образно на эту тему могла философствовать только Машка, законченная фанатка библиотечного дела и молодая заведующая районной библиотеки.

Ника вышла на крыльцо проводить Машку и заодно перекурить. Махнула своей начальнице и по совместительству сестре Мане рукой. Иди, иди уже домой, нечего задерживаться в библиотеке, вне рамках рабочего времени, когда тебя ждут магазины и домашние дела, муж и ребенок. Но каждый раз Машку так тяжело было спровадить домой, она вечно находила уважительные причины задержаться, загружая себя и своих сотрудников немыслимыми срочными заданиями.

А ведь сейчас стоит невыносимая июльская жара, недавно поглотившая Москву, отбивая всякое желание тратить трудовые калории. Ника, преодолевая в себе легкое недовольство, вернулась в хранение, где на широком подоконнике и столике рядом, высились горы книг, которые за один раз вряд ли удаться пересмотреть. Она не могла, не признаться самой себе, что ее нарастающее раздражение мало связано с нежеланием работать. Ника злилась на конкретных людей, изменивших планы на сегодняшний вечер и на все выходные. Их совместные планы.

Этот чертяга Ванька, неожиданно утащил ее любимого Юрку на деревенскую свадьбу, пожаловавшись на сломанную машину. Юрочка, конечно, не мог отказать лучшему другу. Ника, анализируя последние намеки в разговорах, понимала, что этот хитрый лис давно, по одной только ему понятной причине, заманивал друга в деревню на знакомство к своим многочисленным родственникам. И вот подвернулся, а скорее был заранее спланирован, такой удобный случай. Одна из Ванькиных кузин, выходила замуж, по причине образовавшиеся, трудно скрываемой беременности.

Она тяжело вздохнула, конечно, Юрочка, уже давно не был ее любимым… Но это не мешало любить его еще больше, как лучшего мужчину на земле, как самого родного человечка, как брата и самого верного лучшего друга. Ника знала, что сама виновата, все разрушила, и Юра последние восемь лет пребывал в статусе ее бывшего жениха, и никогда не вернуть былого, большого чувства, разрывающего сердце. Им не суждено быть вместе.

Она отчаянно боролась с тем фактом, что Юра тронулся умом в поисках роковой брюнетки, из вещих, как ему казалось, снов. В подробности своих сновидений он никого не посвящал, но каждая брюнетка с длинными распущенными волосами вызывала у него, только ей заметный, тщательно скрываемый всплеск интереса. У нее же эта бесконечная вереница нереализованных брюнеток вызывала только жгучую ревность. И не важно, что последние несколько месяцев, она официально состояла в романтических отношениях с другим бой-френдом.

Ника на автомате перебирала книги, предавшись своим размышлениям о превратностях судьбы, когда ее встревожил кокой-то глухой вскрик о помощи. А потом со стороны улицы раздался отчаянный женский крик, где-то уже совсем рядом. Она навалилась на подоконник, пытаясь выглянуть на улицу через открытое нараспашку окно, только поле обзора затрудняли железные решетки. В соседнем от окна подъезде слышался шум борьбы и падающих тел, приглушенные мужские голоса и женские вскрики, даже мычание, словно женщине специально закрывали рот рукой. Что там происходит?

Тут же резко распахнулась дверь подъезда, и выскочил худощавый парень, укутанный во все темное, что было удивительно в такую жару. Даже вблизи, а он находился в паре метров от окна, она не смогла различить лица. В руках у парня оказался пистолет, которым он размахивал. Не успела она осознать этот опасный факт для себя, как из подъезда другой парень, более приземистый и слегка полноватый, насильно тащил за собой сопротивляющеюся молоденькую девушку, возможно даже школьницу, зажимая одной рукой ей рот. Ника с ужасом, в немом оцепенении смотрела, как худощавый парень вкинул руку с пистолетом и приставил к голове девушки.

— Заткнись, сука, или сейчас окажешься с дыркой. — прохрипел он, направляя пистолет ей теперь чуть ниже груди.

— Вызовите срочно милицию!!! — Ника метнулась внутрь библиотеки, на абонемент, где остальные сотрудники мило беседовали с читателями.

— Стой! — она уже закричала, вскочив на подоконник, не до конца продумывая свои действия, стала дергать решетку, пытаясь найти возможность выбраться наружу и помешать этим уродам убить светловолосую девочку. — Не смей стрелять, отпусти ее!

Два события стали сливаться в одно, то, которое произошло с ней восемь лет назад, и то, которое происходило сейчас. На нее тогда тоже подло напали, и некому было помочь, когда ее насильно волокли, запихивая в машину. Пережитый тогда ужас вернулся за ней, да он никуда и не уходил, напоминая о себе разрубленной напополам жизнью. Той, что осталась восемь лет назад, где она была влюбленной, счастливо беззаботной, собирающейся выходить замуж. Нужно бороться, она яростно рвалась из окна, безрезультатно дергала закрытые на замок решетки. Не замечала, что боясь войти в хранение, за ней в недоумении смотрели немногочисленные в такой час читатели и ее коллеги.

— Охренела что ли? — худой обратил на нее внимание, и если бы она видела в этот момент его лицо, то прочитала бы на нем глубокое потрясение таким внезапным вмешательством. Он сначала растерялся, но тут же изменил решение стрелять в светловолосого подростка, и направил пистолет на Нику.

Все на какое-то мгновение замерло, стихло в тревожном ожидании. Ника отчетливо видела, направленное на нее дуло пистолета, отчет пошел на секунды, в ожидании выстрела, но почему-то страха за свою жизнь не ощутила, даже не успела прокрутить «обязательную программу» кинохроники свой жизни. Говорят, что перед неминуемой смертью такое бывает, за несколько секунд успеваешь посмотреть «кино» всей своей жизни.

— Нет, не смей стрелять! — раздался испуганный крик другого парня, который удерживал девушку. Он ринулся на своего подельника, в желании выбить опасное оружие, оттолкнул от себя девушку, но она не удержавшись, стала падать на худощавого парня с пистолетом.

И тут раздался глухой хлопок, девушка вскрикнула от разорвавшей тело боли, обмякнув, стала заваливаться. Худой парень, испугавшись произведенного им выстрела, вместо того, чтобы подхватить на лету раненую девушку, оттолкнул от себя. Та отлетела на несколько метров, к подвальной пристройке, и со всей силы ударилась о железную дверь затылочной частью головы, и тут же потеряв сознание, стала медленно стекать по стене. Парни, оценив обстановку, тут же бросились бежать.

— Ника, ключи. — кто-то в руки сунул ей ключи, открывающие решетки на окнах. Как она могла забыть про спасительные ключи, что висят на внутренней стене каждого окна, аккуратно пронумерованные.

Все вокруг пришло в резкое шумное движение, со всех сторон бежали люди, с криками, что надо вызывать милицию и скорую помощь, что девочку убили. Ника быстро распахнула решетки и спрыгнула из окна библиотеки, оказавшись на улице. Убили, убили, рвалось в ней с паническим ужасом. Она стала ощупывать девочку, оказавшись первой возле нее. Откуда столько крови…?

Ника, не отдавая себе отчета, села на асфальт, и положила голову пострадавшей себе на колени, пытаясь одновременно другой рукой закрыть рану на животе, остановить кровь, но та не слушалась и толчками вытекала из разорванной раны на хрупком тельце, сквозь ее пальцы.

— Господи, помогите! Нет, не умирай, пожалуйста… — закричала Ника, дальше все вспоминалось очень смутно. Вдруг, непонятно откуда появился мужчина, стал отдавать приказы, чтобы разошлись, его кто-то из толпы узнал, вроде он из милиции, а она так надеялась, может это врач. — Сейчас приедут, тебя спасут!!!

— Помоги ей, я тебя умоляю. — с мольбой к нему прошептала она, на границе сознания понимая, что сейчас только он может помочь. Потом, встретившись с ним взглядом, испугалась возникшей ниоткуда вспышке света.

— Ты сама не ранена? — спросил он тихо, присел рядом, положил свою ладонь на ее руки, и попросил. — Не отпускай…

Она не знала, как долго они так просидели, зажимая вдвоем рану, да приезда врачей. Рядом выли сирены, их окружили люди в форме, появилась бригада скорой помощи, переложив раненую на носилки. Мужчина, помогавший ей, крикнул кому-то, что надо срочно проверить подъезд, из которого выбежали убийцы.

— Господи, господи… — она ощущала пустоту и ужас, тошноту от запаха и количества крови, но он ее не бросил одну, а сел поближе, обнял, стал утешать. И Ника, оказалась прижата к обнаженной мужской груди, удивленно поняв, что на нем нет формы и вообще никакой одежды сверху.

— Тише, милая, успокойся… — шептал он, и как же она была ему благодарна, удивительному незнакомцу, принесшему с собой утешительный покой. — Солнышко, не плачь…

Только Ника еще не знала, что для него реальность тоже оборачивалась безмерным чувством вины, что упустил, не догнал отморозков, что на мгновения подвела реакция, когда на счету драгоценные секунды, что растерялся, не зная, что делать. Он, сейчас даря утешение, отчаянно искал его сам.

— Ника, о боже, что случилось? — Алексей услышал испуганный голос рядом, с облегчением вдруг понимая, что Никой зовется та, что находится в его объятиях.

* * *

Они так сидели некоторое время, не замечая, что кроме прибывших сотрудников милиции, бригады скорой помощи, зевак из дворовой толпы, за ними кто-то очень внимательно наблюдает. С неким изумлением, и вдруг приходящим пониманием, абсолютной ясности, что же на самом деле произошло здесь и сейчас. Кроме того, что встретились эти двое, сидят обнявшись, утешая друг друга.

Еще несколько минут назад, она была красивой пятнадцатилетней школьницей с необычным именем Кристина. После выстрела и удара головой о железную ржавую дверь подвальной пристройки, ощутила непереносимую для человека боль. А потом наступило облегчение, благоговейная тишина, все звуки реального мира постепенно убывали, словно кто-то неведомый убавлял громкость, хотя она все слышала, видела, и с неким потрясением стала понимать, что происходит.

Выход души из тела, переход в другой, неподвластный живым, прекрасный бестелесный мир. И такая ясность понимания бытия, устроенности законов вселенной, различия, переход от одной физической формы жизни, к другой, к смерти, как называли ее живые. Это просто потрясло. Она хотела полететь вверх, к манящему прекрасному свету, но какая-то сила удерживала ее, затягивая обратно в ранее физическую оболочку. Она категорически не хотела возвращаться к боли, которая ее ждала в истерзанном раненом теле. С облегчением поняла, что в обреченное тело не вернулась. Но что же ее не отпускало в небеса, оставляя здесь, на земле?

Ее так отчаянно звали, умоляли не умирать, пытали тщетно спасти, не понимая, что только обрекают на неимоверные страдания в растерзанном болью теле. Она с удивлением осматривалась, видя все со стороны, даже решилась пройти сквозь живых, которые вздрагивали, не понимая, что через них только что прошел фантом духа.

Первой она обратила внимание на девушку по имени Ника, так отчаянно пытавшаяся ее спасти, мужественно боровшеюся за ее жизнь. И вдруг поняла и увидела, что живым не дано видеть друг о друге. Живые, за редким исключением, были отключенными от информационного поля и нематериального мира душ, им была доступна только ограниченная одинокая вселенская реальность. Какая ирония судьбы, надо сначала умереть, чтобы это понять…

Еще она осознала, что сегодня умирала не зря, эти двое должны же были, наконец-то, встретится, столько упущенных возможностей, пересекающихся дорог, проходящих мимо, только в этой их жизни, обреченной на одиночество друг без друга.

Живые, не замечали друг у друга полыхающих вокруг них разноцветных аур, к которым можно подключаться и читать, как открытые книги, видеть воспоминания прошлого, прогнозировать многовариантность будущего, слушать мысли.

Целый мир одиноких живых, навечно отключенных, вплоть до конца жизни своего физического существования в теле. Как жаль, что эта ясность открытия приходит так поздно…

Те, редкие живые, что обладали способностями читать ауры людей, слышать мир душ, расшифровывать посылаемые образы, понимать другие вселенские измерения, называли себя Видящими, Посвященными. У каждой группы, клана или отдельных людей были свои кодовые названия, что не меняло сути, они знали, что происходит за гранью миров. Среди физически живых их называли по-разному: экстрасенсы, ясновидящие, маги и колдуны и т. п.

Аура ее спасительницы Ники была светлая, но потухшая, как у человека, потерявшего себя, утратившего определенный смысл жизни. Подключившись к информационному полю ауры, считывая прошлые воспоминания, пришла в недоумение, как можно так бездарно распоряжаться своей жизнью, бездумно растрачивать свой отпущенный короткий временной отрезок физического существования. По вселенскому измерению, человеческая жизнь была коротка, как мгновение. И какая безнадежность в будущем, не умирай она сейчас под окном ее работы, и не повстречай она этого, такого же несчастного одинокого мужчину с редчайшей необычной аурой. Тонкая, едва заметная светящаяся ниточка, тянувшиеся у них друг к другу, словно показывала возможный вариант их совместной будущей жизни, одной Судьбы на двоих.

И пока шустрые доктора увозили в машине скорой помощи спасать ее полуживое тело, впавшее к тому времени в коматозное состояние, она была вынуждена остаться здесь.

Она сначала не могла поверить, что среди обычных живых может находиться человек с такими способностями. Мощный, но не активированный. Очень странно, почему он не прошел Обряд?

Именно он, здесь и сейчас, обладал реальной возможностью подключения к его ауре и сознанию. Только он понимал, видел и мог ее услышать в измененном мире душ. Она знала, что он заметил ее переход через миры, но предпочел сделать вид «ничего не вижу и не слышу». Души в таком состоянии перехода могли влиять на сознание обычных людей, но этот мужчина… Он так яростно отвергал все попытки проникнуть к нему в сознание, выстроил такую агрессивную обжигающую защиту вокруг своего поля. Любая попытка внезапного вторжения, отключения защиты, подключения к сознанию, могли свести его сума.

Он явно заслуживал более деликатного обращения. Он, как и хотел, мог тешить себя возможностью остаться обычным человеком. Хотя, после беглого просмотра его информационного поля, становилось понятно, что он обречен на принятие своей сущности, тревожный напускной покой он уже потерял с сегодняшнего дня. От судьбы и себя не убежишь, а он, как паровоз, напролом мчался навстречу неизбежности. Точка невозврата уже пройдена.

Странно, но он, вообще, отказывался принимать то, кем являлся на самом деле…

Редчайший дар у мужчины, обусловленный родовой наследственностью клана «Освобожденных», требовал реализации. Он был необходим своему родовому клану, его надо вернуть к истокам. Он затаился, пока его отчаянно искали, ждали для выполнения предназначенных судьбой свершений.

Вот ее последняя земная миссия, не дающая спокойно уйти от мира живых, Он и Она.

И потом зачем, подвергать его пытке, когда на сегодня первозадача помочь Нике, подключить ее яснослышание, не смотря на нереальность задумки, она, как большинство живых, была наглухо, почти безнадежно отключена. Невыполнимая, на первый взгляд, миссия требовала радикальных решений. Найти Посвященного из родового клана, только они, в исключительных случаях, могли отключить препятствующие барьеры между мирами. Рядом с Никой, в ее ближайшем круге наблюдалось присутствие мощной энергетики Данов клана «Освобожденных», как они себя называли, и не одного.

У клана «Освобожденных» были свои Обряды и Ритуалы, позволяющие им поддерживать продолжение рода. Четкая иерархия клана и разделение обязанностей было устроено в соответствии с их способностями: «Хранители», мудрые вершители судеб и их «Проводники» из потустороннего мира. «Посвященные», прошедшие Обряд и «Видящие», не прошедшие Обряд. «Даны», неизменные спутники «Посвященных». «Избранные», не клановые ясновидящие, решившие присоединится к роду или специально «вскрытые способности» одним из Посвященных клана. Обычно это происходило по необходимости и с определенной целью, награждение обычных живых людей «способностями».

Вот именно к клану «Освобожденных» решила обратиться она, помочь Нике стать новой «Избранной». Это возможность для нее не сойти сума. Тем более прослеживалась предопределенность такого исхода, не четкая, но была вероятность, что с сегодняшнего дня Судьба повязала навсегда их с Алексеем, а значит, клану Ника тоже нужна.

Сестра Алексея была сильной «Видящей», еще не прошедшей Обряд, но именно к ней следовало обратиться к первой. Брату вскоре предстояла встреча с «Видящей». Кстати, сестру Алексея ждали большие перемены, она должна вскоре поменять статус и пройти Обряд, ее ждала встреча со своим долгожданным «Даном».

«Видящие» так отчаянно ждали и искали своих Данов, «данных Богом» спутников всю жизнь, что без них сходили сума. Это было высшее предназначение неразлучных тандемов. В поиске друг друга главным было получение Знаков судьбы, и правильное их осознание.

Сами по себе «Даны» не могли существовать, были нереализованные в своих истинных возможностях, до встречи с «Видящими» они были пусты и безлики, иногда даже не подозревая, что обладают способностями, неподвластными обычному человеку.