Глава 4

Я потрогала это своими руками. Вернее не это, а ЭТО!!! И ЭТО там о-го-го какое!!! Неужели у них, у мужиков там постоянно так? Твердо и длинно! И не мешает же им ходить ЭТА штука между ног…

Ситуация прямо мега-идиотская! Мужик стоит весь красный, в мокрых брюках, облепляющих бугор и пялится куда-то пониже декольте. И тут порыв ветра заставляет мой сосок напрячься и затвердеть.

Ох… что? Откуда на нем открытый ветер?! Да не уж-то? Я скашиваю глаза вниз, и ойкая, закрываю дыру руками. Капец! Приехали! Весь товар, целиком и полностью ему показала, и вид спереди, и сзади! Ну что за непруха такая?!

— Пошли! — рычит Сулейман так, что по телу моему пробегают мурашки.

Подает мне свою ладонь. Я же, как есть, стоя на четвереньках, вернее… на третинках, — рукой-то грудь закрываю, поднимаюсь, хватая за его руку.

Ладонь твердая, сухая, теплая и широкая. А пальцы шершавые немного. И костяшки сбиты, будто он на ринге время от времени проводит.

Он дергает меня на себя, ставя на ноги, и тащит за собой, точно тягач.

Я едва ли поспеваю за ним, ковыляя на своих чудом уцелевших шпильках. Он, не оглядываясь, молнией открывает дверь своего дорожного «корабля» и запихивает меня в салон с наглухо затонированными черными окнами.

— «Не садись, доча в машины с черными стеклами» — слышится в голове голос мамочки. Она меня учила когда-то, когда я выросла и заневестилась. — Ссильничают, и даже никто не увидит.

Ой, мама!!! — Становится мне моментально страшно. — А вдруг и правда сейчас нападет и обесчестит меня! Ой, хотя это именно то, что мне сейчас нужно. Так что сиди Нинка, и не рыпайся!

Сулейман садится рядом. Двери в салоне тут же блокируются изнутри.

Ого… началось!

За рулем сидит невозмутимый водитель. Дяденька с седеющими волосами. Не будет же Сулейман меня прямо при нем приходовать?

Но я очень ошибаюсь. Сулейман немедленно расстегивает ремень на брюках, вжикает молнией вниз, и в одно движение избавляется от брюк и трусов одновременно! Орудие его моментально рвется в бой, обрадованное долгожданной волей и свободой.

Я смотрю на здоровенный покачивающийся ствол угрожающих размеров, замерев с открытым ртом. И что дальше?! Прямо вот так? С ходу? Но… я так не могу! Мне бы чтобы за мной поухаживали немного надо, чтобы разогрели… я не прошу водить меня в рестораны и покупать бриллианты… Но, хотя бы банально имя мое бы узнал перед тем как наброситься! Грязное животное!!!

Я в ужасе жмусь от него к двери подальше, но насильник не обращает на меня никакого внимания. Водитель, не оборачиваясь передает ему идеально отутюженные брюки на вешалке, и Сулейман так же невозмутимо натягивает их на себя. Без нижнего белья. Щелкает пряжкой ремня из крокодильей кожи, а мокрое передает обратно водителю.

И только после этого берет в мини баре упаковку влажных салфеток и кидает ими в мою сторону.

— В порядок себя приведи, чучело болотное! — рычит, отпивая что-то из серебряной очень понтовой фляжки.

Я быстро протираю лицо, с грустью отмечая, что весь мой мейк остается на салфетке, и одновременно офигеваю: как? Кина, то есть грязного изнасилования не будет? В смысле?!

— У меня… кофта порвана. — голос мой дрожит от страха и от всего пережитого.

— Задом наперед переодень! — бурчит миллиардер.

Вот черт! А это идея! Как же я сама не догадалась. Всовываю руки внутрь кофточки, и не оголяясь быстро проворачиваю ее вокруг себя. Задняя часть ткани немного давит на шею, но хоть все стратегические важные места прикрыты. Сулейман — гений, без ложной скромности.

— А теперь выметайся отсюда! — рычит мужчина.

Как выметайся?! А грязный разнузданный секс? Мне вообще-то ребенка от него рожать. Сижу, тупо пялюсь на него.

— Чего еще? — в глазах Сулеймана пылает огонь.

Чего? Чего? Тебя, конечно!

Но так сказать, я, разумеется, не могу.

— Я на работу пришла… — пищу потупившись.

— Так иди и работай! — хмыкает мужик.

— То есть вы меня берете?! — не верю я своему счастью.

— А кем ты собралась трудиться? С твоей неуклюжестью, я даже не знаю, куда бы я мог тебя подпустить.

— Уборщицей!!!

Сулейман морщится, как от зубной боли.

— Клинером! Возьмите меня! Ну пожа-а-алуста!!!!

* * *

Уже больше недели тружусь уборщицей на нижних этажах «Газнефтьбизнеса». Мою туалеты, драю коридоры, привожу в порядок кабинеты мелких и средних клерков. Как продвинуться дальше по карьерной лестнице, и, соответственно, к заветной части тела миллиардера, пока ума не приложу!

Уже было отчаиваюсь и порываюсь все бросить. Ведь зарплата мизерная, рабочий день с девяти до пяти, толку никакого, а потом еще по вечерам клиенток в салоне принимаю… Но тут происходит нечто, что влечёт за собой перемены, и убеждает меня в том, что мое решение родить от миллиардера — верное.

Завхозша, Арина Петровна, — крупная, не очень вежливая бабень за шестьдесят, наша непосредственная начальница, собирает всех уборщиц на планерку в конце рабочего дня.

— Света Левнева с директорского этажа сломала ногу.

— Как сломала?

— Где сломала?! — волнуется наше бабье войско.

— Не на рабочем месте, — отрубает Арина Петровна, — слава тебе Господи! Не важно. Главное, что Светка очень неудачно поломалась. В нескольких местах. На больничном месяца четыре пролежит, не меньше.

— Ах…

— Ох…

— Ого… — продолжают волноваться бабы.

— Вот вам и ого! — Надо ее территорию разделить на всех, чтобы директора наши не куковали в грязище. Не брать же новенькую сразу в полымя, ее там начальники сожрут с потрохами!

Бабы переглядываются меж собой, пожимают плечами. Каждый привык к своей территории, обжил свое болотце, и менять ничего не хочет.

— Давайте быстрей! — рявкает Арина Петровна. — Место там ответственное, но зарплата выше. Есть желающие?

А мне как в голову стукнет: Вот, он! Тот самый долгожданный шанс наконец, выпал!!!

— Я!!! — выбегаю я вперед. — Я хочу попробовать!!!

— Ты — новенькая! — сморщивается Арина Петровна. — Я не уверена, что справишься. Меня подведешь. Оно мне надо? Баба Катя, иди ты.

— Ой, не, голубушка! — крестится женщина лет шестидесяти, — Укатают меня начальники, ухайдокают. Нехай молодежь трудится…

— Машка, тогда ты! — обращается завхозша к другой опытной женщине.

— Нет. Не пойду. Они меня за каждую крошку тыкать будут, как котенка. Премии лишат. Нафиг не сдалось. Вон выскочка хочет, пусть валит!

Все взгляды устремляются на меня. Оценивают с ног до головы, подхожу ли я на роль жертвы для начальственного алтаря.

— Арина Петровна, ну пожалуйста!!! — собираю я в кулак всю свою силу воли, харизму и способность к убеждению. — Дайте шанс! Не подойду, кого другого возьмете…

И глаза такие жалобные делаю. В принципе мне даже притворяться особо не нужно, ведь у меня правда вопрос жизни и моего здоровья.

— А чего это ты так наверх рвешься? — подозрительно прищуривается прожженная Арина Петровна, шпионить чтоль приперлась? Или подцепить кого побогаче?!

Ох… сердце заходится в стуке. Почти. У меня почти именно такие цели. За исключением маленького отличия. Я забеременею и исчезну из жизни Сулеймана с малышом, чтобы никогда не побеспокоить его!

— Бог с вами, Арина Петровна! — стараюсь я выровнять дыхание, — Деньги очень нужны, а вы сказали, что там платят побольше. Вот…

Арина Петровна, как самый настоящий генерал еще раз внимательно оглядывает свое войско, и, глубоко вздохнув, выдает:

— Чует моя жопа, что с тобой, Нинка, проблем не оберёшься!

— Ну почему?!

— Заткнись и слушай! — грубо обрывает меня завхозша. — Если узнаю хоть про один твой косяк, если вздумаешь спереть чего у начальства, раздобыть информацию и продать на сторону, если хоть один раз увижу, как ты сиськами или жопой своей перед боссами трясешь — вылетишь у меня прямо с того верхнего этажа!!! Просекла?!

Боже, в обычной жизни, пообщайся со мной хоть кто-то в подобном ключе, я бы послала его далеко и надолго, ибо терпеть столько унижений и оскорблений, за должность сраной уборщицы просто за пределом разума, но… у меня не простая ситуация. И мне очень нужно быть поближе к телу Сулеймана Алиханова, а поэтому улыбаемся и:

— Арина Петровна, вы не пожалеете! Могу ли прямо сейчас приступить к своим обязанностям?