Глава 2

Все прошло не так страшно, как я себе представляла. Когда ехала в Москву, думала, что не попаду к занятому мужу Миланы. Помню, как она на вопрос, где муж, тяжело вздыхала и говорила о жуткой занятности своего благоверного. Первая наша встреча, где я и Милана познакомились друг с другом, прошла обыкновенно. Когда молодая женщина ушла, доктор Светлана Владимировна предупредила меня, что, скорее всего, сделка не состоится из-за отсутствия мужа на приеме. Ведь нужно, чтобы супруги подписали ряд документов. На вторую встречу Милана пришла без мужа, но подготовленной. У нее была копия его паспорта и доверенность. Ни у меня, ни у Светланы Владимировны тогда не возникло и мысли о том, что Тимур Ринатович не в курсе происходящего. Ошиблась. Мужчина сначала пытался держать лицо, но удивление было сильнее его способности контроля. Тогда на секундочку стало страшно, что Тимур Ринатович не станет меня слушать, выставит из своего кабинета, хлопнув дверью. И был бы прав, только мне от этого не стало бы легче. Вздыхаю. К счастью, муж Миланы оказался адекватным человеком, который умеет слушать и слышать своего собеседника. Последнее время мне этого не хватает. Мое окружение слышит только себя, говорит только о себе и о своих страхах, переживаниях. От Москва-Сити до Киевского вокзала можно прогулочным шагом спокойно дойти. У меня в запасе три часа, еще успею зайти в торговый центр и купить Тамаре игрушку. Я ей обещала, а она поклялась, что будет себя хорошо вести и не тревожить бабушку. Мою бабушку. Шум столицы, толпы людей, гуляющих по улице, интенсивное движение машин на дорогах – все чуждо и пугает. Я никогда не любила большие города. Именно поэтому после окончания школы поступила в местный университет, никуда не поехав. Бабушка всегда говорила, что где родился, там и пригодился. Рука непроизвольно ложится на живот, ребенок изнутри пинается. Стараюсь не проявлять чувств к нерождённому малышу, потому что он не мой, потому что не хочу привязываться, ведь потом будет больно расставаться. Мне было непросто решиться стать суррогатной матерью, только жизненные обстоятельства вынудили пойти на этот шаг. В торговом центре нахожу магазин игрушек, сдерживаю себя, чтобы не скупить всех маленьких куколок Лол, которые нравятся дочери. Обойдется одной, деньги сейчас для нашей семьи очень важны, их нельзя тратить на ерунду. Поднимаюсь на четвертый этаж, чтобы перекусить. Хочется чего-то рыбного и одновременно сладкого, поэтому мой выбор останавливается на блинчиках с красной рыбой, еще беру себе зеленый чай. Найдя свободный маленький столик, не спеша ем, возвращаясь мыслями к Тимуру Ринатовичу. Интересно, почему Милана развелась с ним? С виду нормальный мужчина. Глаза у него красивые, насыщенного кофейного цвета. И ресницы длинные на зависть всему женскому полу. Взрослый, внушающий уверенность в завтрашнем дне, руководитель, значит, серьезный, ерундой не занимается. Может быть, характер у него не сахар? Сама Милана похожа на ангела. Я, когда ее впервые увидела, не сразу поверила, что такие красивые люди действительно бывают. Куколка. Большие голубые глаза, глядящие на мир доверчиво и открыто, располагающая улыбка. Такие люди подобны свету в темноте, к ним непроизвольно тянешься, хочешь оказаться рядом. Уверена, что и по характеру Милана идеальна, потому что о таких девушках плохо не думаешь. Звонит мобильный телефон. Я не спеша беру его в руки, смотрю на дисплей и прикусываю губу. Отвечать не очень хочется, но от меня не отстанут. – Алло. – Привет, детка. Как твое ничего? – Привет, Ник, все хорошо. – Когда баблишко мне переведешь? Я по старой дружбе не стал тебе накидывать процент за просрочку. – Ты можешь подождать неделю, я сразу же переведу тебе ежемесячный платеж. – Карин, ну мы с тобой договаривались, что ты каждый месяц в определенный день платишь долг и не пытаешься юлить. – Я не отказываюсь платить, просто у меня сейчас нет на руках нужной суммы. – Ну так соображай своей умной головой! Что, зря медаль в школе дали? Кароче, красава, чтобы бабки были сегодня. Усекла, детка? Все, аривидерчи! – Ник сбрасывает звонок, а у меня неожиданно начинает болеть голова. Я осторожно кладу телефон рядом с тарелкой, зажимаю рот ладонью и пытаюсь успокоиться. Чувствую, как пульс отдается в висках. Ребенок больно растягивает живот в разные стороны, морщусь от неприятных ощущений. Помню, когда была беременна Тамарой, при стрессе наглаживала живот и мысленно с ней разговаривала. Опускаю руки вниз, методично вожу ладонью по часовой стрелке. Все хорошо, малыш. Мои проблемы никаким образом тебя не касаются. Не надо переживать, тревожиться. – Девушка, с вами все в порядке? – возле меня оказывается какая-то женщина, с беспокойством заглядывает мне в лицо. – Все хорошо. Просто душно немного, – выдавливаю улыбку. Наверняка выгляжу жалко, вызывая сочувствие со стороны. – Вам воды принести? – Нет, спасибо. У меня есть чай, – киваю на бумажный стаканчик, женщина понимающе смотрит и отходит от моего столика. Доедаю уже невкусный блинчик, допиваю остывший чай. Смотрю на часы и собираюсь. Через сорок минут поезд отправится из Москвы. Хочется проворно вскочить на ноги и бегом пуститься в сторону вокзала, но внушительный живот напоминает мне, что думать надо не только о себе. Мысль, что могу опоздать, перебивает тревожные мысли о том, где мне взять деньги для Ника. Он ведь не будет ждать неделю, все свои угрозы мигом воплотит в жизнь. Если бы Милана вовремя перевела мою зарплату суррогатной матери, не болела бы у меня сейчас душа, а долг был бы оплачен до следующего месяца. В поезде я засыпаю. Просыпаюсь за полчаса до прибытия в родной город. Тело все деревянное, низ живота каменный. Дышу редко и глубоко, пытаясь снять неожиданный тонус. Больше не буду спать сидя, это просто издевательство над собой. Просто я рано выехала, ночью от переживаний не смогла уснуть, в итоге меня вырубило почти сразу, как только московский перрон поплыл мимо окон. Заказываю у милой проводницы чай, надеясь, что тепло согреет меня изнутри, и малыш расслабится. Нам еще «дружить» два месяца, предварительную дату родов ставят на конец августа. Светлана Владимировна, наблюдая меня с первого дня нашего знакомства, состоянием довольна. Эту беременность я переношу на удивление легко, с Тамарой было хуже. Был жуткий токсикоз, который довел меня до болезненной худобы. Был тонус с угрозой прерывания беременности. Из больницы я почти не вылезала, была уже как своя, медперсонал шутил, что мне следует абонемент взять, так как надолго не покидаю больничные стены. Врачи знали меня в лицо. Были очень долгие, мучительные роды. Милана еще на стадии подписания договора настаивала на кесаревом сечении. Светлана Владимировна ее желание не поддержала, считая, что ребенок должен родиться естественным путем. Я была согласна со своим врачом, несмотря на то, что первые роды оставили не очень приятные воспоминания. Перрон в родном городе, как только поезд останавливается, заполняется людьми. Кто-то кого-то встречает, кто-то, как я, самостоятельно будет добираться домой. Мне нет нужды нанимать такси, так как мой дом находится недалеко от вокзала, можно пешком дойти. Я торопливо иду домой. Нужно до двенадцати успеть перевести деньги Нику. Нужная сумма у меня наличкой есть, она отложена на черный день, я ее копила не один месяц. Во дворе тихо, все жильцы спят. На цыпочках захожу в подъезд и крадусь к нашей двери. Я, Тамара и бабушка живем на первом этаже. Иногда у нас бывает мой непутевый младший брат. Появляется, когда вздумает, и так же неожиданно исчезает, никому ничего не сказав. До восемнадцати лет я держала его на коротком поводке, боялась, что попадет в какую-нибудь неприятную историю. Даня злился, ругался, топал ногами, но слушался меня, так как понимал, что пока он на моем обеспечении, не имеет права диктовать свои условия. Когда ему исполнилось восемнадцать лет, я открыла дверь, и он с радостью свалил на все четыре стороны. Близких, доверительных отношений между нами никогда не было. В прихожей темно. На ощупь разуваюсь, крадусь в спальню, чтобы посмотреть на свою малышку. В комнате похрапывает бабушка и посапывает Тамара. Глядя на доченьку, на мгновение забываю о заботах, трудностях, проблемах. Ласково глажу по темноволосой головке, хочу поцеловать в лоб, но боюсь, что разбужу. Оставляю на тумбочке коробку с куклой Лол, представляя, как моя принцесса утром проснется и обрадуется подарку. Иду на кухню, включаю настенное бра. Беру стул и осторожно на него встаю, чтобы достать с верхней полки красивую декоративную банку. В ней я храню свои сбережения на черный день. Кому-то это покажется пережитком прошлого, но после того, как у меня оказались заблокированы карточки, а в кошельке оставалось сто рублей, мне хотелось иметь под рукой наличные деньги. Несколько секунд смотрю на пустое темное дно и стараюсь не впадать в панику. Закрываю глаза, считаю до пяти, надеясь, что у меня глюки, но все повторяется: в банке пусто, денег нет. Дрожащей рукой возвращаю свой тайник на место, медленно опускаюсь со стула и сажусь на него. Потерянным взглядом обвожу небольшую кухоньку, пытаясь найти ответ, что делать дальше. Вопроса, кто украл деньги, нет. Я почти сразу поняла, на кого можно показать пальцем, увидев возле раковины черную кружку с надписью: «Биг босс». Пока меня не было дома, мой младший брат этим воспользовался и обворовал собственную семью. Бабушка с Тамарой, наверное, в это время либо гуляли, либо были в магазине, потому что Даня в их присутствии не стал бы шарить по ящикам и шкафчикам. Чтобы окончательно убедиться в своей догадке, встаю и иду в гостиную. Подхожу к стенке, которая есть у многих вдоль самой длинной стены, открываю стеклянную дверку шкафчика. Беру деревянную шкатулку, куда всегда складываю свои украшении. Золота у меня немного, но вещи дороги как память. Золотой кулон с цепочкой, доставшийся от мамы, обручальное кольцо, толстый браслет, несколько колец с полудрагоценными камнями, сережки в форме листьев – подарки мужа, всего этого на месте не обнаруживается. Прикусываю губу, возвращаю на место шкатулку. Иду к дивану, ложусь, подогнув ноги. Меня бьет мелкая дрожь, можно подумать – от холода, в квартире действительно немного прохладно, но на самом деле трясусь от сдерживаемых рыданий. Пытаюсь не плакать, но слезы бессилия и злости все равно катятся по щекам. Стоп. Мне переживать нельзя. Где убыло, там прибудет. Дане аукнется его поступок, а мне нужно будет просто сменить замки. Он, конечно, может дверь вскрыть, если потребуется, но пусть знает, что я в курсе его проделок. При большом желании можно пойти в полицию и написать заявление. Деньги и украшения вряд ли вернут, а вот нервы мне потреплют знатно, поэтому сразу отметаю идею идти писать заяву на брата. Вздыхаю, вытираю мокрые щеки ладонью. Плакать некогда, до полуночи нужно каким-то образом Нику заплатить долг. Лихорадочно соображаю, у кого можно занять денег, но у моих подруг такой суммы сразу не найдется, а если и есть, то у некоторых мужья потребуют отчет, возникнет скандал. Не хочу быть причиной раздора в чужой семье. Выхода почти нет. Есть один человек, который может помочь, если захочет, только я не настолько наглая. Слышу тихую трель мобильного телефона. Торопливо встаю, иду в прихожую. Из сумки достаю мобильник. Ник. Сначала хочу сбросить, но все же отвечаю: – Да. – До двенадцати чтобы бабки были, иначе включу проценты и не посмотрю, что ты мне нравишься, Карина. Усекла, детка? – Да. Я переведу тебе деньги. – Вот и славно. Жду. – Ник всегда первым завершает разговор, таким образом показывая своему собеседнику, кто главный. Прижимаюсь спиной к стене, глажу живот, малыш легонько толкается в ладонь, словно говорит, что он со мной. Улыбаюсь и сразу же вспоминаю его отца. Именно Тимур Ринатович может мне сейчас помочь, если выдаст мне кредит доверия. Понимаю, что у него нет основания мне верить, но кроме него мне не к кому обратиться. Нахожу визитку. Обычный плотный картон, на котором выбиты черные буквы. Просто и дорого. Еще раз про себя проговариваю номер телефона, набираюсь храбрости и одновременно набираю номер. Услышав первые два гудка, вспоминаю, что для звонков время совсем неподходящее. Может быть, Тимур Ринатович уже спит, он человек деловой, а завтра рабочий день. А может, он с женщиной проводит свой вечер и ночь, он теперь свободен. На пятом гудке решаюсь сбросить звонок, но неожиданно на него отвечают: – Алло, – голос звучит не сонно, значит, не спал; и не сердито, значит, возможно, один. – Извините за столь поздний звонок, Тимур Ринатович, это Карина, я приходила к вам сегодня в офис… – Я понял. Что-то случилось? Что-то с ребенком? – его беспокойство о малыше приятно греет душу. Тимур Ринатович еще не знает, его ли это малыш или нет, а переживает. Я улыбаюсь, представив, как этот суровый, на первый взгляд, мужчина сейчас с тревогой смотрит перед собой. – С ребенком все в порядке. Я по личному вопросу. – По личному? – Его удивление понятно, я бы тоже удивилась, позвони он почти в двенадцать часов ночи по личному вопросу. – Я понимаю, что вы имеете полное право мне отказать, но кроме вас мне не к кому обратиться. Понимаете, Милана Владиславовна ежемесячно переводила мне фиксированную сумму денег, на которую я рассчитывала, – мысли путаются, язык заплетается, и я сейчас начну от волнения заикаться и невнятно бормотать о том, что не на что жить моей семье. Становится стыдно слушать саму себя. Не хочу даже представлять, как жалко звучит мой лепет для Тимура Ринатовича. – Ваш договор у меня сейчас не под рукой, напомните, какую сумму вам переводила моя жена. – Шестьдесят тысяч, – для кого-то это ежемесячная сумма на обычные траты, а кто-то на эти деньги живет три месяца, умудряясь оплатить не только счета ЖКХ, но и купить еды. – Этот номер телефона закреплен за картой? – Да-да, это мой номер, другого нет. Я его вам и оставляла. – Хорошо. Сейчас переведу деньги. Это все? – Да. Спасибо. – Не за что. До свидания. – До свидания. Извините, что потревожила вас. – Ничего страшного. Спокойно ночи, Карина. – И вам спокойно ночи., – Сердце взволнованно бьется, прикладываю ладонь к груди и медленно дышу. Второй раз за день этот человек меня удивляет. Через пять минут приходит сообщение, что на мой счет поступили деньги. Я проверяю баланс. Ровно шестьдесят тысяч. Перевожу Нику всю сумму, едва сдерживаясь, чтобы не написать в окошке сообщения: «Чтоб ты подавился, тварь». Устало иду ванную, умываюсь. Переодеваюсь в пижаму, раскладываю диван и ложусь спать. Из-за переживаний не сразу засыпаю. Хорошо, что я взяла отгул на работе, можно выспаться и никуда не спешить. Проведу этот выходной с дочкой, с ней я забываю обо всем на свете.